Олег Новгородов – Рассказы (страница 42)

«Ну скотина!», подумал Клебан и рванулся вперед, наперерез «амээру», выдавливая его на встречку. Он успел заметить, что коллекторский «сааб» всё еще стоит у обочины, а его владелец извлекает из багажника нечто наподобие бейсбольной биты… Но, зачем бы она не понадобилась, применить ее коллектору не пришлось. «Амээрщик» считал ниже своего достоинства ездить по правилам, но вешать на себя труп пешехода ему не хотелось, и он, не тормозя, увел баранку влево, объезжая помеху. И – то ли зевнул, то ли не имел нужного опыта вип-езды, но вернуться на свою полосу уже не успел.

В момент удара коллектор уподобился грецкому ореху в клещах для скорлупы. Брызнул сноп искр; джип отбросило вперед на несколько метров, вдогонку вылетел через лобовое стекло водитель «амээра». Но черная иномарка еще не покончила с «саабом»; изувеченная, с мотором в кабине, она смела со своего пути тряпичную куклу коллектора, догнала джип и врезалась в него еще раз. Крышка багажника взмыла в небо и упала где-то возле железнодорожной колеи.

Клебан, застывший на месте со втянутой в плечи головой, открыл глаза и с ужасом огляделся. Он пока не мог оценить масштабы и последствия спровоцированной катастрофы. В мозгу колотились две мысли. Первая: он только что угробил водилу из спецгаража и коллектора из хрен знает откуда, но это не нарочно, бычка сама собой включилась. И вторая: навряд ли суд примет во внимание такой довод. Пахло бензином и горячим железом. Кто-то застонал.

- Пацан, э… - коллектор распростерся на асфальте. С виду он как будто не особо пострадал – руки-ноги в комплекте - но это только с виду. Неведомая сила, вселившаяся в «амээр», с хирургической ловкостью раскидала внутри тела смертельный паззл, который назад уже не соберешь. Клебан отстраненно смотрел на коллектора и думал: этот тип уже умер, но не может выбраться из своего трупа, видать там всё здорово покорежено… - Подойди, э…

- Ну что тебе? – Клебан присел на корточки, стараясь не вступить новыми ботинками в кровь.

- Я ничего не чувствую, - просипел коллектор. – Тела не чувствую. Слышь, «скорую» бы мне…

- Щас вызову, - Клебан пошарил в карманах и достал мобильный. – Тебе все кости перебило. – Он сообразил, что не помнит номера «скорой помощи» и просто сказал, держа трубку возле уха: - Алло, здесь ДТП, двое пострадавших, приезжайте срочно.

Коллектор шевельнулся.

- Ты адрес не сказал, сука… - прошипел он.

- Найдут, - отмахнулся Клебан. Он встал так резко, что потемнело в глазах, и добавил: - Вымогай теперь долги с дьявола.

- Он мне звонил… - донеслось из кислотно-зеленой щели рта. – Я хотел вернуть… Я же чуял, что не надо… Ты… ты с ним заодно, да?

Клебан побрел прочь, почему-то спотыкаясь о совершенно ровный асфальт. По пути он наступил на что-то – это был мобильник коллектора, переживший хозяина на несколько минут, но под каблуком ботинка ему пришел конец. Кнопочная панель вмялась в корпус, дисплей треснул паутиной, и сообщение «Номер не определен. Этот абонент звонил вам 11 раз» навсегда погасло. Клебан остановился у обочины, обернулся через плечо, и увидел, что за телом коллектора пришли.

Стая взъерошенных, злобно рычащих собак окружила труп… Он приподнялся на локтях, обвёл безумными от смерти глазами свору и издал пронзительный визг – черная душа коллектора еще не нашла выхода в ад. Но вот вожак стаи сделал бросок и впился зубами в еще тёплую, мясистую плоть. Струя крови хлынула вверх, и визг оборвался, будто его обрезали ножом.

Клебан вновь втянул голову в плечи и засеменил по гравийной тропинке к железнодорожному полотну.

***

ДТП с двумя погибшими на шоссе Опольцево-Петля расследовали на федеральном уровне, поскольку водитель спецавтомашины находился при исполнении служебных обязанностей. Но установить причину так и не удалось, и, по всем признакам, вина лежала именно на водителе «амээра», не справившимся с управлением. Свидетелей происшествия в бывшей промзоне не нашли. Обглоданные собаками кости принадлежали, скорее всего, хозяину джипа «сааб».

Спецавтомобиль был оборудован видеорегистратором, однако в момент столкновения запись не осуществлялась. Регистратор джипа снимал пространство фронтально, и ничего полезного из его видеофайлов следователи не выжали. На девятой минуте после того, как джип бросило вперед, камера зафиксировала появившуюся со стороны обочины собачью стаю – шестеро огромных псов, цепочкой огибающих машину.

Семье погибшего водителя «АМР» выплатили единовременное денежное пособие, после чего успешно о нем забыли.

Память коллектора, не имевшего ни жены, ни детей, почтили в узком кругу сотрудники агентства. Никто из них не предположил, что смерть инспектора по задолженностям связана с его профессиональной деятельностью. Хотя факт, что именно его, а не амээрщика сожрали собаки, засел в голове у всех. Но обсуждать его по молчаливому соглашению не стали, чтобы не сделать далеко идущих выводов.

____

…Неделю спустя Клебан улучил момент, когда генеральный директор находился у себя в кабинете, и попросил пять минут его времени.

- Я насчет тех денег, которые мы с Васильковым должны, - пояснил он Ошуркову. – Тридцать тысяч…

- Угу.

- Вы их, конечно, можете с нашей зарплаты вычесть. Только у Василькова семья, ему трудно придется…

- Так я с твоей вычту, - предложил Ошурков. – За обоих. Ты у нас мужчина свободный.

- Есть другое предложение, - загадочно ответил Клебан. – Мы с Васильковым купили у частника ставец шестнадцатого века. Видели его уже?

Ошурков уже видел. Саргосян такие называет «славянская кустарщина». Впрочем, Саргосян вообще уверен, что до двадцать первого века культура была только в Армении. И лишь недавно робкие ее ростки пробились где-то в Швейцарии – когда он открыл там банковский счет.

Но ставец какой-то непростой, это Ошурков зуб мог дать. Наводя ревизию на складе, он зацепился взглядом за медную приблуду… рассматривал ее несколько секунд… и вдруг отшатнулся, почувствовав: еще мгновение, и он увидит на матовой поверхности отражение незнакомого грозного лица.

- Мой оценщик сказал, что за него можно выручить не меньше двухсот тысяч, - продолжал Клебан. – Надо только найти покупателя, но с этим вы справитесь не хуже Оганеса.

- Ты что, - Ошурков пристально взглянул на Клебана, - выносил его из офиса?

- Да ни в жизнь, - соврал Клебан. – Отфоткал с трех сторон и по электронке послал. Мужик давно к нам в штат просится, учились мы вместе, вот я ему и подкинул тест на профпригодность.

- Ох ни фига себе, ты у нас теперь еще и менеджер по подбору персонала?

- Максим Никитьич, хватит к словам цепляться! Я вам даю ценную информацию. Используйте ее, и получите хороший навар. Потому что Оганес будет гнать, что это, мол, славянская кустарщина, это никому не интересно, и что в лучшем случае двадцатка сверху.

Ошурков поразмыслил.

Делать ему больше нечего, как самому, минуя Саргосяна, торговать антиквариатом, еще и настолько стремным. Но… в конце-то концов, тачку давно надо в ремонт загнать, а бабла лишнего нет. Не лишнего, впрочем, тоже. А еще ипотеку гасить и сауну на фазенде достроить…

В Ошуркове пробудился давно спавший крепким сном авантюрист.

- Ладно, - наконец, кивнул он. – Считай, я списал твой долг. А в следующий раз осторожнее давай! Чтобы больше мой кабинет никто штурмом не брал, ясно?

- Ясно, Максим Никитьич, - ответил Клебан и вышел.

Накануне ему позвонил Цыплаков и рассказал, что нашел-таки описание последних часов воеводы Затокинского. Причем нашел гораздо быстрее, чем рассчитывал, исходя из своего опыта архивиста. (Там ведь залежи, Игнат, от пола до потолка залежи, а этот документ словно нарочно поближе устроился). Громовласу воздалось по всем грехам сразу, и стойкость, которую он проявил, не вызвала у монаха-хрониста никакого восхищения, ибо он, разумеется, приписал ее поддержке самого сатаны. Единственная просьба, с которой Громовлас снизошел до своих палачей – позволить ему напиться своей крови. И «питьё» поднесли ему в его собственном, с родовым гербом, сосуде. Приложились к сосуду и пятеро его дружинников, ожидавших своей участи с равнодушным высокомерием, словно ведая о смерти нечто, никому иному не ведомое.

Из рук в руки ставец прошел полный круг. Очевидно, тогда и потерялась крышка. Громовлас с усмешкой предложил испить и палачам, но те, разумеется, отказались, и, укрепив себя молитвами, поспешили закончить дело.

Но и для палачей наступал уже отмеренный срок, и молитвы не спасли их. В ночь на постоялом дворе они напились, отдыхая от тяжких трудов, а на рассвете всех троих сыскали подле эшафота - три разорванных в клочья тела. Что за дикого зверя повстречали они в темноте, или то был сам нечистый - хронист из монастыря ответа не знал и явно не хотел узнать его.

Клебан раздумывал о том, что воевода Затокинский, изничтожавший всеми доступными способами сборщиков податей и вымогателей долгов, по сути, отстаивал простое человеческое право – не платить. Но продать за долги е г о собственное имущество – деяние, которому прощения категорически нет. Священный гнев дал Громовласу силу и власть вмешаться, хоть и опосредованно, в омерзительные делишки топчущих землю, присовокупив безлимитный трафик неизвестного сотового оператора. С какими бы словами ни обратился воевода к покойному коллектору, тот не мог не понять – здесь не обычный наезд, здесь всё обычное кончается.