Олег Новгородов – Рассказы (страница 11)
Стая собак появилась словно из ниоткуда, ни одна из них не залаяла и не зарычала. Они окружили Алиеву бесшумно, и она лишь в последний момент заметила угрозу. Она успела один раз нажать на спусковой крючок, бахнул выстрел, и пуля унеслась в небо. Еще она успела закричать.
Наряды полиции и волонтеры несколько дней обыскивали поселок в поисках собачьей стаи, но собаки, наверное, ушли с населенной территории.
Состава преступления в гибели предпринимательницы не нашли и квалифицировали ее гибель как несчастный случай.
***
- Мам, мам, ты дома? - завопил Никита, влетая в квартиру. - Мам?
- Да здесь я, здесь, - ответила Катя. - Что случилось, чего ты орешь?
- Там бабку с седьмого этажа привезли. Просят помочь чего-то… Мам, сходи, а? А то мне на тренировку срочно, отец опять ругаться будет…
Шаркая тапочками, Катя поднималась по лестнице. Когда же всё-таки починят лифт, сколько можно над людьми издеваться? Ладно еще, она молодая, может и пешком, а пожилым каково? Лилия Ивановна, хоть и легкая, а семь этажей ее тащить, небось, веселого мало… Стоп, спохватилась Катя.
Зачем ее привезли обратно? Она же умерла!
Катя не помнила, откуда она об этом знает. Но она знала это точно.
Ее чуть не сбил с ног плотный нисходящий поток запахов. Лес, вода, земля, дым, смола.
Она ошарашено подняла глаза и уперлась взглядом в дверь квартиры старой Лилии Ивановны. Дверь приоткрыта, внутри явно кто-то есть. Но этому "кому-то" не требуется помощь. Там ловушка, спохватилась Катя. Тот самый силуэт из ночи. Подстерегает ее.
Катя гораздо меньше испугалась бы, знай она, что за последние полчаса ее сын Никита успел сделать больше, чем за всю свою не длинную жизнь. Он отмычкой открыл допотопный замок и проник внутрь. Он впервые пробовал себя в таком амплуа, и ему было не по себе, так что он не стал заходить далеко, а просто сунул крохотный пакетик под распадающийся на части половик у входа. Затем он стянул резиновые перчатки, позвонил в полицию и сказал: "Моя мать спрятала наркотики. Приезжайте по адресу…" - и продиктовал адрес. Нужно было уладить только один нюанс - мать должна находиться как минимум рядом с "объектом", а если в самой квартире, то вообще идеально. Но Катя испугалась бы этого гораздо меньше.
Она вновь испытала приступ страха, как позапрошлой ночью, начала задыхаться, мозги отключились. Не понимая, что делает, Катя добежала до восьмого этажа и забилась в угол, сунув в рот большой палец. Она превратилась в девочку-подростка, которую только что отчитали за двойки, запретили косметику и отобрали любимые джинсы. Сунешь в рот палец, и стресс легче проходит. Мимоходом она спросила себя: на какую тренировку собрался Никита, секция по вторникам и пятницам, а сегодня воскресенье…
До нее донеслись шаги нескольких пар ног, обутых в берцы, шипение рации, отрывистые переговоры, клацанье затворов.
Полицейские вошли в квартиру. Никита последовал за ними, хотя его и не звали. Но ему не нравилось, что им пренебрегают.
- Здесь где-то труп, - сказал сержант, втягивая ноздрями воздух.
- И газ вроде утекает, - добавил второй полицейский, заглядывая в комнаты. - Конкретно так течет. Тут никого, тут тоже.
- Кухня! - взвизгнул сержант, срываясь с места. Он успел увидеть на кухне фигуру - предположительно, женскую - но было слишком темно, и он шарил по стене в поисках выключателя. "Лилия?", - услыхал он шепот. Затем чиркнула спичка, и всё вокруг заполнил яркий свет…
Когда стих грохот взрыва и отзвенели битые стекла, Катя на восьмом этаже вынула изо рта большой палец, всхлипнула и снова положила палец в рот. Вот только она ничего не слышит. Ну и хорошо, в тишине спокойнее. Иногда она мечтала оглохнуть, чтобы не слушать мужа, вот и сбылось.
Чужие в квартире
Чужие в квартире
Свернув с дороги, Яна втиснула машину в узкую брешь между «Соболем» и брутальным джипом лохматых годов, обклеенным стикерами рок-групп. Почти единственный, но бесспорный плюс маленького городского авто: чуть-чуть свободного места - и вот тебе стоянка. Яна выключила зажигание и осторожно открыла дверь. С другой стороны выбралась Нинка Липская – приблатненная бизнес-леди. Она была тридцатым по счету риэлтером из тех, кого обзвонил Димка; согласилась без энтузиазма и при условии, что клиенты обеспечат транспорт. Причем поданная дисциплинированной Яной минута в минуту малолитражка вызвала нарекания: «Это у вас тачка или мотороллер? А оно доедет? А другой нету, что ли?»
Напористая и хищная риэлтерша наверняка зарабатывала побольше, чем они с Димкой на двоих, и профессионально отличала дорогое и престижное от эконом-класса.
- Тьфу ты, ну и душегубка! – воскликнула Нинка. – Утро, а жарит, как в Африке.
Яна покрутила на запястье браслет часов: циферблат сиял отражением солнечного диска.
- Да, половина десятого только… Не все пробки собрали, и то спасибо.
Они путешествовали с кондиционером на полную, а за бортом воздух прогревался до предела пределов.
- Ладно, пошли, - распорядилась Нина. – По карте нам туда, за площадь и через сквер. Вон указатель: улица генерала Алтаева.
Созерцая наводящий тоску ландшафт, Яна вздохнула: убогое захолустье. Ратуша с гербом еще комси-комса, а прочее, обильно декорированное баннерами «Аренда», доживает свой век. Вдоль улицы притулились бревенчатые избы, щеголяющие антеннами спутникового ТВ, сараюхи, подсобки... На автобусной станции высаживал пассажиров экскурсионный «Икарус», обогнавший их на трассе по встречной. В глубине площади – неизменный краевой музей, стиснутый по бокам могучими зарослями. Под правым, закругленным торцом здания музея сползала в густую тень оврага извилистая тропинка.
Мама рассказывала, что в дни ее молодости Вражий овраг обходили за километр: там скрывался убежавший из лечебницы психопат. Психопата, конечно, придумали взрослые, чтобы с наступлением темноты локализовать отпрысков в зонах фонарного освещения. Хотя, скорее, страшилка возымела обратный эффект: подростки бегали сюда за адреналином…
Они пересекли площадь, миновали сквер и за торговыми рядами увидели бело-серую трехэтажку. Капремонт (если он вообще производился) был давно и неправда: штукатурка клочьями облезала со стен. Из тамбура тянуло запахами еды, плесени и мусора. На провисших веревках сохло постельное белье.
«Боже мой, - почему-то испугалась Яна. – Этого просто быть не может. ЗДЕСЬ я родилась».
____
Квартира принадлежала Яниной семье несколько поколений подряд. Прапрадед обосновался в Дороховске еще до революции; после семнадцатого года он примкнул к белогвардейцам и повоевал против красных, но, почуяв, куда дует ветер, переметнулся в ряды РККА. Дед в Великую Отечественную служил контрразведчиком и отвечал за эвакуацию комсостава на случай, если город захватят фашисты. В сорок седьмом он вышел в отставку и возился с внуками. В девяностые квартира опустела, и право собственности переходило из рук в руки, пока официально не досталось Яне, став для нее источником неясной, но навязчивой тревоги. Казалось, что-то опасное связано и с квартирой, и с самим домом на улице генерала Алтаева. История «двушки» не вместила первые три года Яниной жизни – их вытеснили мрачные образы тети Тани и ее заживо сгоревшего сына Ильи.
Яна охотно уступила бы «родовое гнездо» любому завалящему конкуренту, но – вот мистика! – ни одного желающего. Ее муж Димка, которому новость о жилплощади в дальнем Подмосковье свалилась как снег на голову (и то по неудачному стечению обстоятельств), так и не постиг, отчего у нее душа не лежит к этой квартире. Он предложил распорядиться дармовыми квадратными метрами практично - продать, и раз навсегда избавиться от притязаний ФНС и управляющей компании, заодно слегка обогатившись.
- Лишних денег не бывает, - урезонил он сыплющую невнятными доводами жену. - Или тебе хочется государству налоги отстегивать?
Начались отчаянные поиски агента по недвижимости. Димка и Яна хорошие в своих областях специалисты: соответственно оператор ЧПУ и врач-косметолог, но они представления не имели, как подступиться к продаже жилья. В Дороховске был филиал столичной фирмы, но вместо телефона там срабатывал факс, и так месяц подряд.
«На фига рекламу в интернет давать?», подумала Яна, прошмыгивая за Нинкой в источающий запахи подъезд.
(Липская отшила их, как и многие до нее. Категорически. Дел по горло, недосуг в область мотыляться. А через день позвонила сама, выспросила про метраж, состояние, документы и долги по платежам).
В подъезде Яна оробела; бойкая Нинка и та как-то смешалась. Предстояло еще подняться на третий этаж – мелочь, но здесь и сейчас неприятная. Под лестницей темнела коричневая фанерная дверь со спиленной ручкой. Приди Яна сюда без сопровождающей, она бы остерегалась оставлять эту дверь у себя за спиной. За такими дверями может обитать некто, не видимый коммунальщикам, но с острым нюхом на чужаков. Нина никак не прокомментировала заминку, но отступила, спрятавшись за Яну и предоставив ей возглавлять экспедицию.