Олег Мушинский – 13 заповедей (страница 7)

Он снова зашаркал по полу. Антон на ходу спрятал письмо в поясную сумку, в отдельный карман для важных документов. Из-за поворота показалась высокая женщина в белом костюме. Подмышкой она держала толстую папку с бумагами. Не останавливаясь, женщина издали поклонилась жрецу. Антона она проигнорировала. Жрец начертал в воздухе благословляющий жест. Женщина вновь склонила голову и поспешила дальше.

- Вот о чем я и говорил, Антон, - сказал жрец. - Вечно куда-то спешим. Даже благословление принимаем на ходу.

Он покачал головой и оглянулся. Женщина уже скрылась за поворотом. Жрец снова повернул голову к Антону и продолжил:

- Так о чем это я? Ах да. Если вам повезет, Антон, вы застанете ведущего Марка в главном храме Ротбурга. Он единственный там с таким именем, не ошибетесь. Но может так случиться, что вам не повезет, и он отправился в одно из соседних поселений. Их там довольно много.

- У меня есть карты всего района, ведущий, - поспешил заверить его Антон.

- Чудесно, - сказал жрец. – Я все больше убеждаюсь, что вы – именно тот человек, который мне нужен.

Его рука на миг исчезла в складках рясы, но вместо ожидаемого контракта на свет появились монеты. И не просто монеты, а золотые! Традиционной шестиугольной формы, с отчеканенным ликом Золотого тельца и тончайшей вязью, которая складывалась во все 13 заповедей, они служили зримым символом преуспевания. Если у вас есть хоть одна такая, вы уже не неудачник, а жрец протягивал Антону целых пять монет.

- За такую сумму можно зафрахтовать весь шагоход, ведущий, - сказал Антон.

Причем не только до Ротбурга и обратно, но и включая обстоятельное путешествие по всей округе.

- Тогда считайте, что я вас зафрахтовал, - не стал спорить жрец. – Для меня важен только результат. Все, что не потратите, считайте премией за скорость доставки. А теперь, надеюсь, вас ничего не задерживает в городе.

- Ничего такого, ради чего стоило бы отказаться от вашего предложения, ведущий, - тотчас ответил Антон. – Снегопад скоро должен утихнуть и я немедленно выхожу.

- Это хорошо. И, пожалуйста, не задерживайтесь в пути.

Антон поспешно кивнул, едва сдержав восторженный вопль. Жизнь продолжается! Он снова в деле.

Кстати, о деле. Карандаш лежал в нагрудном кармане, а вот пачка приличной белой бумаги, специально купленной для особых случаев, как назло, осталась в конторе. Уходя, Антон совсем про нее забыл. Торопливо накарябать контракт на подвернувшемся под руку обрывке было бы уместно с каким-нибудь рабочим, но никак не со служителем Мамоны.

- Вас что-то беспокоит, Антон? – спросил жрец.

- Да, ведущий. Я подумал о контракте…

- Не думаю, что он необходим, - жрец отмахнулся; точнее, сделал едва заметное движение кистью, призванное отобразить этот жест. – Вы ведь получили всю сумму авансом.

- Да, но вы…

- А я вам верю, Антон. Иначе бы и не обратился к вам.

Собственно, обмануть иерарха Храма позволил бы себе только законченный безумец, решивший за чужой счет свести счеты с жизнью в подвалах инквизиции. Антону подобная мысль даже в голову не пришла. Он только согласно кивнул и опустил монеты в поясную сумку. Тяжелые, гладкие, холодные – их не хотелось выпускать из рук.

- Я доставлю письмо, ведущий, - сказал Антон.

- Договорились.

За следующим поворотом коридор разделялся. Один путь вел к апартаментам, другой – прямиком на лифтовую площадку. Тут им повезло. Кабинка стояла свободная и как раз на седьмом этаже.

- Здесь мы расстанемся, Антон, - сказал жрец. – И я еще раз настоятельно прошу вас поторопиться. Да пошлет вам Мамона успех и процветание.

"Уже послал!" – хотелось воскликнуть Антону, но он сдержался. Монеты – это только аванс, а сам успех ждал его в Ротбурге. Точнее, не очень-то он его там ждал, как следовало из слов нанимателя, так что следовало поторапливаться.

Снежная буря, как и обещал Кади, уже утихла. Антон без приключений доехал до вокзала перед центральными воротами, после чего Мамона, вероятно, решил, что с этого верующего хватит его милостей на сегодня. Линия на городской рынок оказалась закрыта.

Как рассказал словоохотливый смотритель: снег сполз с городской стены. Огромный сугроб опрокинул и буквально похоронил под собой одну из опор. Аварийная бригада уже выступила, но пока доплетутся нога за ногу, пока раскидают снег – часа два придется обождать.

Антон недовольно покачал головой. Возвращаться назад не имело смысла. Пока Антон с двумя пересадками добрался бы через центр до рынка, примерно столько же времени и потратил бы. Ворча себе под нос, Антон медленно направился в главный зал.

Тот был без преувеличения огромен. Массивные колонны поддерживали высокий потолок. Яркие витражи в узких окнах прославляли воинов последнего крестового похода, распространившего учение Мамоны на весь мир. Воины в белых плащах с золотыми крестами сжимали в руках здоровенные мечи и странные на вид ружья. К сожалению, с тех далеких времен практически ничего не сохранилось и потому художники творили кому как фантазия подскажет. Здесь она их вдохновила на целый эпос в картинках. Наверняка приезжие бывали впечатлены.

Собственно, как рассказал по случаю капитан Кади, исключительно для этого строители и возвели такое помпезное здание из серого гранита. Движение-то между северными городами даже летом было не слишком оживленным.

Правда, это если не считать вездесущих мигрантов. В левом крыле зала они вообще встали лагерем. Между колонн были натянуты веревки. На них висели какие-то тряпки. На полу вперемежку лежали люди и их пожитки. Люди кутались кто во что горазд.

Антон поспешил перейти в правое крыло. Там было значительно чище и заметно теплее. Пост городской стражи отсекал голодранцев от приличных людей. Приличные люди были представлены полудюжиной краснокожих в кожаной одежде. Местные рабочие. Правое крыло давно стало неофициальной биржей труда для тех горожан, кто работал "за стенами". Досками объявлений служили темно-красные щиты, снятые с бортов старых шагоходов и по первоначальной задумке строителей служившие художественным оформлением этой части зала.

- Чего желаете, уважаемый?

Антон повернул голову. В углу за низеньким столиком сидел краснокожий старик. Лысый, но с бородой ниже пояса. На черном халате диковинные змееподобные твари переплетались друг с другом и корчили друг дружке страшные рожи. Как эта жуть могла быть связана со вполне мирной профессией регистратора, Антон так и не понял, а спросить постеснялся.

- Я объявление подавал, - сказал он. – О найме механика на шагоход АЛ-433…

Пара рабочих, дремавших неподалеку на скамье, дружно вскинули головы на слове "найм", и так же синхронно опустили их, услышав номер шагохода.

- А как же! – старик бодро закивал. – Помню-помню. Вон оно висит, на самом видном месте.

В центре второго щита одиноко желтел листок бумаги. Первый щит был и вовсе чист. Такое количество вакансий должно было привести в уныние любого соискателя, но на вопрос Антона:

- Кто-нибудь уже обращался?

Старик в ответ отрицательно покачал головой и только после этого заглянул в лежащие перед ним бумаги.

- При мне – нет, уважаемый, - пояснил он. – Мой коллега тоже ничего не отметил. Но не все специалисты обращаются к нам, многие предпочитают идти сразу к работодателю.

Сразу к Антону тоже никто не обращался.

- Желаете изменить объявление? – предложил старик.

Антон покачал головой и подумал, что, возможно, проще будет нанять механика в том же Ротбурге. Это было крупное поселение, не деревня какая-нибудь, и специалистов там наверняка хватало, причем провинциалы, как говорят, более сговорчивы. Особенно, если им предложить городской контракт.

- Нет, - сказал Антон. – Вот что, снимите-ка его совсем. Я через пару часов выхожу в рейс.

- Как скажете, уважаемый, - старик сверился с бумагами и вынул из кармана часы: - У вас еще пятьдесят два часа оплаченного времени. Записать на будущее?

- Да, - сказал Антон и направился к выходу.

В голове промелькнула мысль, что тут не дует и малость теплее, чем на платформе, но еще не хватало, чтобы сюда случайно заглянул какой-нибудь знакомый Антона и принял бы его за одного из соискателей! Завтра о нём и так будет говорить весь комплекс, и такие слухи будут точно лишними. Вот, стоило подумать, и сразу возникло ощущение, будто на него уже кто-то пялится!

Уже в коридоре Антона окликнули. Голос был тонкий, почти детский. Антон даже на какой-то миг испугался, что это тот крысолов с Нижнего рынка. В такой неудачный день розовая крыса стоимостью в один золотой стала бы вполне логичным его завершением.

Но нет, это оказалась совершенно незнакомая девушка. На вид ей можно было дать лет шестнадцать, но зеленокожие – они все маленькие, низкорослые, так что на самом деле она была на пару-тройку лет старше.

- Привет, - сказал Антон, и добавил, заметив в ее руке огрызок бумаги: - Хочешь отправить письмо?

- Нет, я механик, - тотчас ответила девица. - По объявлению.

- Механик?

- А то кто же?

Антон окинул ее скептическим взглядом. Девица была хрупкая и худенькая как тростинка. Светло-зеленая кожа с едва уловимым золотистым оттенком как раз подходила к этому образу. Черные волосы свободно спадали на плечи. Только челка стояла вразлет, напоминая застывший взрыв. Брови словно указывали направление разлета – одни туда, другие сюда. Глаза, пожалуй, были самую малость крупноваты для такого лица, но, скорее, такое впечатление складывалось из-за маленького носика и нежно-зеленого окраса губ, почти сливавшихся по цвету с кожей, отчего рот казался чуть меньше.