Олег Мушинский – 13 заповедей (страница 6)

- И вы пришли с ними в храм? В свой храм?! – от переизбытка чувств ведущий Александр грохнул кулаком по столу. – Я поражен! Мы тут все – одна семья, одна команда. Команда, нацеленная на успех! А может ли команда считаться успешной, если в ней есть вот такой вот неудачник?!

- Но…

- Какое тут может быть "но"?! Кому сегодня, как какому-то электу, всучили ворох пустых обещаний?

- Простите, ведущий, но вы же сами говорили, что с этими акциями всё в порядке, - робко напомнил Антон.

- Да, говорил, - тотчас отозвался ведущий Александр. - И когда я это говорил, так оно и было! Потом ситуация резко изменилась. Вы этого не проконтролировали. И каков результат?

Антон только вздохнул, одновременно успев подумать, что вообще-то раз уж Александр так пёкся о команде, он бы, заверяя сделку, мог бы запросить более свежую информацию. Или хотя бы посоветовать Антону сделать то же самое. Всё-таки жрец не просто так именуется ведущим. Хотя, конечно, это не отменяло оплошности и самого Антона.

- Результат просто кошмарный, - строго сказал ведущий Александр. - Или вы думаете, что просто потеряли деньги, и всё? Так вот, я вам скажу прямо: это не всё! Своим провалом вы подвели всех нас! Как теперь о нас будут судить на других этажах? По успехам? Они есть у всех. А вот такого провала давно ни у кого не было. О, Мамона, да никакая антиреклама с этим не сравнится! И после этого у вас еще хватило наглости прийти просить помощи?

Жрец сокрушенно покачал головой, словно поражаясь: до каких высот нахальства могут дойти некоторые неудачники. Тем не менее, голос его смягчился.

- Ладно, продавайте свое шагающее корыто, - сказал он. - А я переговорю с Директоратом. Есть у меня там кое-какие связи, попробую уговорить их взять вас обратно. Не на ту же должность, конечно, но местечко вам найдем.

Это было бы самым логичным решением и Антон первым удивился, услышав свои холодные слова:

- У меня еще тринадцать разовых контрактов. И я свои договора не отменяю.

На секунду жрец опешил. Антон тоже.

Антон опомнился первым. Торопливо положив на стол монету в уплату за духовную консультацию, он повернулся и вышел, забыв придержать дверь. Та громко захлопнулась сама. Антон вздрогнул. Мамона, казалось, покосился неодобрительно. Прихожане, только что приступившие к молитве, прервались и удивленно вскинули головы.

- Простите, - на ходу бросил Антон.

Быстро поклонившись Золотому тельцу, он пулей вылетел из храма. По коридору неспешно брёл фонарщик, гася каждую вторую лампу. Стало быть, час ночи уже наступил. Антон вихрем пролетел мимо него и помчался прочь, мысленно кляня себя последними словами.

Ведь сам же себе яму вырыл! Да такую, что впору в ней и зарыться. Завтра к утру о его идиотском упрямстве весь город знать будет. Тринадцать контрактов у него. Тринадцать бумажек, которые даже в сумме на полусотню медяков не потянут. Фантастическая прибыль!

А второй раз храм помощи не предложит. Разве только если Антон не вернется из этого дурацкого путешествия с прибылью. Тогда да, обретенное богатство многие грехи спишет. Настоящее богатство, понятное дело, а не горсть медяков. Вот только как его обрести в унылом провинциальном Ротбурге?

Тут Антон второй раз удивился сам себе. Неужели он всерьез подумывал отправиться-таки в это путешествие? Нет, здесь, где каждый будет показывать на него пальцем, он оставаться тоже не мог, но что ему делать там? Разве что просто в рамках реализации плана "убраться отсюда". Вместе со всеми своими контрактами, пропади они пропадом!

Свернув направо, Антон вышел к лифтовой площадке. Кабины на этаже не было. Через шахту тянулись две толстые металлические цепи. Они мерно подрагивали, словно там, внизу, кабину старательно раскачивали.

Рядом с шахтой стоял молодой лифтер. Его кожа была красной, но с таким пунцовым оттенком, что, казалось, будто это кто-то из элиты устроился на непрестижную работу и очень этого смущался. Синяя форма с белой эмблемой выглядела такой новой, какой может выглядеть только надетая в первый раз. Антон с грустью подумал, что завтра он запросто может оказаться на месте этого парня и хвала Мамоне, если не на своем этаже.

- Лифт на третьем, уважаемый, - торопливо сообщил лифтер. - Сейчас только мебель на пятый перевезут и он свободен. Подождете?

Антон пожал плечами и равнодушно кивнул. Нервное напряжение как-то разом схлынуло. Силы оставили Антона и он привалился спиной к стене. Хотя, наверное, мог бы и упасть, все равно хуже не стало бы. Пол чистый, его мыли утром и вечером, так что одежду он бы не испачкал.

Лифтер поспешил доложить в переговорную трубу, что на седьмом уровне ждет уважаемый пассажир. В ответ донеслось нечто тягуче-неразборчивое. Словно вода вылилась.

- Скоро будет, уважаемый, - перевел лифтер. – Уже заканчивают.

Антон не ответил. Прошла минута, потом другая. Внизу все также копошились. Лифтер постоянно заглядывал в шахту, словно мог что-то разглядеть сквозь крышу кабины, и при этом неотрывно косился на Антона. Это начинало раздражать. Антон уже собрался уходить, когда в коридоре послышались шаркающие шаги. В такое позднее время по этажу мог бродить только кто-то из своих. То есть один из тех, кого видеть совершенно не хотелось.

Едва Антон отделил себя от стены, как из-за угла появился совершенно незнакомый жрец. Сгорбленный, седобородый, он тяжело опирался на посох из красного дерева. На жилистой шее висела тончайшая золотая цепочка, но даже она казалась тяжким грузом для старика. Потертая ряса была самого простого покроя, но три миниатюрные подковки на цепочке свидетельствовали об очень высоком ранге священнослужителя. Антон и лифтер дружно поклонились. Жрец остановился, благословил каждого по отдельности, и тихо осведомился, надолго ли занят лифт.

- Уже заканчивают, ведущий, - заверил его лифтер. - Сейчас поедет. Одну секундочку.

- Заканчивают грузить или выгружать? - уточнил жрец.

- Грузить, ведущий.

Жрец тихо вздохнул.

- Что долго грузили, то и выгружать будут долго, - заметил он. - Пойдемте, Антон. Там дальше есть еще один лифт.

Жрец повернулся и неспешно направился дальше по коридору. Антону и в голову не пришло отказаться. Он только на мгновение замешкался, соображая: откуда незнакомый жрец может знать его имя? Впрочем, судя по тому, как разорялся ведущий Александр, сегодняшний его промах заметили многие. Другое дело, стоил ли он внимания одного из иерархов Храма? Антон искренне надеялся, что нет.

Быстро догнав жреца, он затем не сразу подстроился под его неспешный шаг. Лифтер проводил их обоих печальным взглядом – уходили две монеты его первого заработка. Жрец шел молча, и Антон не осмелился первым начать разговор. Так они доковыляли до поворота и свернули за угол.

- Я случайно слышал ваш разговор с ведущим Александром, - тихо заметил жрец. – Точнее, его завершающую часть.

- Боюсь, ее многие слышали, ведущий, - Антон вздохнул.

- Да, финал вышел громковато, - с легкой улыбкой признал жрец. – Но то, что было сказано перед этим, прозвучало очень достойно.

- Я... Ведущий, я несколько поспешил…

- Да-да, я понимаю, - жрец едва заметно кивнул. – Мы все спешим, Антон, когда видим цель перед собой. Так нам заповедовал Мамона. Никогда не останавливайтесь в погоне за богатством. Никогда, Антон. Даже падение - это в каком-то смысле движение, особенно, если за ним следует новый подъем.

- Подъем? - с робкой надеждой спросил Антон.

- Подъем, - сказал жрец. - Или движение вбок. Путь к цели не всегда лежит на прямой. Бывают моменты, когда нужно замедлить бег и оглядеться по сторонам, чтобы увидеть новые возможности.

Он остановился и, словно бы демонстрируя свой тезис, огляделся по сторонам. Ничего интересного в коридоре не наблюдалось. Всю его обстановку составляли семь масляных ламп под потолком. Четыре из них были погашены, но света трех других вполне хватало, чтобы не оставлять места ложной надежде. Жреца это ничуть не обескуражило.

- Вот так и ведущий Александр в своем достойном восхищения рвении мчится вперед, - спокойно продолжил он. – И там, впереди, он видит только то, что ваша неудача уменьшила общий коммерческий вес всего этажа.

- А что видите вы, ведущий? - спросил Антон.

- Я? Я вижу надежного человека, который не отменяет свои контракты даже перед лицом тех испытаний, которые Мамоне было угодно ниспослать ему. И этот человек собирается как раз туда, куда мне надо отправить письмо. Более того, он туда спешит, а мое дело как раз не терпит промедления. Видите, Антон, сколько сразу совпадений. Просто так их столько сразу не случается. Это знак, Антон. Знак свыше.

В руках жреца словно бы из ниоткуда материализовался конверт из плотной коричневой бумаги с желтоватыми разводами. Такой цвет ей придавала особая пропитка, защищавшая содержимое от влаги.

- Это письмо для моего давнего друга, ведущего Марка из Ротбурга, - пояснил жрец. – И я вас очень прошу передать его лично в руки. Только так, и никак иначе.

Конверт был запечатан храмовой печатью, но не подписан. Ни имени, ни адреса.

- А где я найду адресата, ведущий? - спросил Антон.

- По правде сказать, я и сам этого не знаю, - ответил жрец. – Он такой беспокойный, не любит сидеть на одном месте. Но найти его надо, и как можно скорее. Это очень важно. Пойдемте, Антон, а то и тот лифт могут занять. Сегодня такой беспокойный день...