Олег Мушинский – 13 заповедей (страница 40)

В стене справа Антон заметил еще две двери, но первым делом он подошел к жрецу. Тот был мертв.

Тут уж вне всяких сомнений. Пуля пробила ему грудь там, где сердце. У ног жреца на полу валялся пистолет. У него был всего один ствол и рукоятка из черного дерева, покрытого лаком. Антон не стал его трогать. Руки жреца были привязаны ремнями к подлокотникам. По всей видимости, до того, как получить пулю, он был пленником.

При мысли о пленнике Антон сразу вспомнил про Инию. Он подошел к дверям и прислушался. Из-за них не доносилось ни звука. Антон открыл первую.

За ней располагалась спальня размером со всю его квартиру. К изголовью кровати, точно змей, тянулась переговорная труба. Учитывая, что на выстрел так никто и не прибежал, вряд ли бы Антон через нее нашел бы себе собеседника, однако он счел за лучшее двигаться очень тихо и осторожно. Инии в комнате не было. Антон даже под кровать заглянул.

Тихонько и плотно прикрыв за собой дверь, он направился ко второй. За той пряталась ванная комната - небольшая и удобная. Антон мимоходом глянул на себя в зеркало. Выглядел он осунувшимся и усталым.

Антон вздохнул и снова вернулся к жрецу. У того на шее висела тонкая золотая цепочка с двумя подковками. Антон, стараясь не касаться мертвеца, повернул подковки к свету. На одной было выгравировано "Марк". На другой - "святитель". Антон, наконец, нашел адресата. Он вынул из поясной сумки письмо и конверт.

- Ваша почта, ведущий, - негромко сказал Антон. - Извините, что в таком виде.

Мертвец не ответил. Антон прошел к письменному столу. Над ним горел светильник. На столе лежала раскрытая книга и бумаги. На подставке из красного дерева разместился прибор для письма: чернильница, перо в узорной подставке и пресс-бювар из слоновой кости с войлочной промокашкой.

Книга оказалась Откровением, открытым на десятой главе. Не желая черкать рядом со священными текстами, ведущий Марк делал пометки на бумагах. Пометки он делал карандашом. Так всё-таки быстрее. Сам карандаш валялся на полу под столом.

На верхнем листе была аккуратно переписана десятая заповедь: "Всегда и всюду несите свет веры!", а вот текст ниже уже не фигурировал в Откровении: "некоторые наивно полагают эту заповедь устаревшей. Свет веры был разнесен по всей Земле еще крестоносцами Мамоны, и это верно" - словно верно было подчеркнуто - "однако всякий источник света может угаснуть, если его не подпитывать. А когда гаснет свет, его место занимает тьма. А тьма веры - это ересь". Слово "ересь" было подчеркнуто дважды.

- Ересь, - тихо повторил Антон. - Теперь-то уж ясно, что ересь.

Она проникла даже в Храм. Раньше Антон сказал бы, что это всё-таки из разряда "немыслимое", однако за последнее время он успел убедиться, что совершенен, увы, один только Мамона. А некоторые вообще так несовершенны, что дальше просто некуда.

- А погодите-ка, - прошептал Антон.

В стихах иерарха тьма - правда, как тьма зимней ночи - фигурировала достаточно часто. Какое-то время Антон пытался сопоставить стихи и написанное ведущим Марком, но если в письме и было какое-то секретное послание, то у Антона не хватило ума разгадать его. Он внимательно просмотрел остальные записи жреца, однако там было примерно то же самое. Ведущий Марк записывал мысль, аккуратно перечеркивал и следом записывал слегка измененный вариант.

Сравнение стихов с классическим текстом десятой главы тоже ничего не дало. Антон попытался попереставлять слова. В одном романе ему попадалось упоминание книжного шифра, однако там надо было знать точную страницу, где находился ключ. Просто угадать его не получилось. Раздраженно выдохнув, Антон бросил письмо обратно на стол.

Приемник пневмопочты резко зашипел. Антон вздрогнул. Из правой трубы вылетел шар и глухо стукнул по обитому войлоком лотку. Подпрыгнув там, он снова упал - на этот раз абсолютно беззвучно - и замер.

- Да чтоб тебя… - прошептал Антон, и подошел к приемнику.

Красной пометки "конфиденциально" на шаре не было. Стало быть, какая-то общая рассылка. Антон секунду колебался, однако после прочтения письма, наверное, это было бы меньшим грехом. К тому же, ведущему Марку мог отправить сообщение тот, кто не знал о его смерти. Возможно даже, его друг, к которому Антон мог бы обратиться за помощью.

- Извините, ведущий, - прошептал Антон. - Вам теперь всё равно, а мне нужно понять, что за ересь тут происходит.

Еще он подумал, что ничем хорошим влезание без спросу в храмовую почту точно не кончится, но успокоил себя тем, что ничего хорошего он уже не ждал, и открыл шар.

Письмо в шаре действительно было маркировано как общее. В нем значилось, что ведущий Марк был убит курьером. Убийца объявлен в розыск. Временно обязанности ведущего Марка будет исполнять ведущий Павел, к которому теперь и следует обращаться по всем вопросам.

Антон и сам удивился, как спокойно он это воспринял. Ни паники, ни тем более шока, как при известии о разорении Каверны. Скорее всего, подсознательно он именно этого и ждал с той самой минуты, как увидел труп. Машинально собрав пустой шар обратно, Антон вложил его в левую трубу приемника. Шар втянуло внутрь. Антон бросил бумажку с извещением в лоток и забарабанил пальцами по его краю.

- И что теперь? - спросил он сам себя.

Первой мыслью было пойти и строго обратиться к тому самому ведущему Павлу. И как-то при этом не получить в качестве ответа пулю из пистолета. Эта мысль Антону не понравилась и он продолжил барабанить пальцами, подгоняя следующую. Мысль уже была готова предстать с докладом, когда за окном закончили выгрузку дирижабля.

Здоровенная махина, лениво вращая винтами, переплыла на новое место. Канаты продолжали свисать до самого низа. Зеленую сеть свернули. Человек с рубки помахал белым фонарем. С дирижабля ответили миганием синего. Канаты натянулись и "Жаворонок" начал медленно подниматься.

- Погодите-ка! - воскликнул Антон. - Куда это вы его? Я же заплатил. Вперед заплатил за целый день!

Его никто не услышал. На тот момент для него это было и к лучшему. "Жаворонок" уверенно поплыл вверх. Передняя левая стопа провисла. "Жаворонок" покачивался из стороны в сторону. Когда он коснулся крышей брюха дирижабля, по канатам бесстрашно съехали члены экипажа и заползали по корпусу, закрепляя шагоход. Не дожидаясь, пока они закончат, дирижабль начал набирать высоту, одновременно разворачиваясь вдоль реки.

- Ну всё! - сказал Антон. - С меня хватит!

Он вернулся к мертвому жрецу и поднял с пола пистолет.

Глава 11

Пистолет был не заряжен. Впрочем, убивать кого-то Антон все равно не планировал. По крайней мере, пока у него оставался хотя бы один законный путь.

Законный путь вел в храмовый архив. Там должны были храниться копии документов по шахте "Каверна" и, возможно, ответы хотя бы на часть вопросов. Что до остальной части… Антон положил пистолет в поясную сумку. На случай, если законных путей не останется совсем. Потому что борьба с ересью - она всегда правильна. Даже когда незаконна, ибо вера превыше всего. Хотя бы в этом вопросе реформаторы и ортодоксы были единодушны.

- Я их всех выведу на чистую воду, ведущий, - сказал Антон.

Мертвый жрец не ответил. Антон подошел в входной двери. За ней по-прежнему стояла полная тишина. Антон осторожно приоткрыл ее и выглянул в щель. Путь был свободен. Антон выскользнул в коридор и прикрыл за собой дверь. Указатель у лестницы сообщал, что архив располагался на первом этаже. Низковато даже для провинциального городка-сателлита.

Вслушиваясь в тишину, Антон быстро сбежал вниз по лестнице. На третьем этаже он был особенно осторожен, но и там было тихо.

Первый этаж больше походил на подвал, как их рисуют в романах. Мрачные своды, облицованные красным кирпичом, и редкие светильники, создающие оазисы белого света в этом мраке. Указателями служили металлические таблички с выгравированными надписями. Где-то капала вода. Антон ее не видел, но слышал, как во тьме капли разбивались о камень. Пол под ногами, впрочем, был сухой.

Следуя по указателям, Антон вышел к толстой стальной решетке. Над ней висел светильник. В его тусклом свете едва читалась надпись: "главный архив". За решеткой лежал пустой зал. Он был освещен куда лучше коридора, но низкие кирпичные своды все равно оставляли мрачноватое впечатление.

- Эй! - позвал Антон. - Есть тут кто живой?

- Разве это жизнь, - отозвался голос.

Он и вправду был какой-то бесцветный и безжизненный. Слева раздалось тихое шипение. Решетка плавно отъехала в сторону. Антон прошел вперед. Решетка проехала обратно и с тихим лязгом встала на место. Шипение смолкло.

Слева от входа, в полукруглой нише, разместилась невысокая конторка. За ней в мягком кресле устроился лысый человечек неопределенного возраста и неопределенного цвета кожи. То ли очень бледный краснокожий вроде Ланса, то ли очень загорелый белый. Единственное, что было определенным - это окладистый животик. Его не могла спрятать даже просторная ряса. Ряса была без полосок служителя, но и цепочки с подковками человечек тоже не носил.

- Э… Здравствуйте, - сказал Антон, пытаясь сообразить, как ему обращаться к храмовнику такого ранга.

Вроде и жрец, а вроде еще нет.

- Можете называть меня архивариус, - сказал человечек. - Я вас слушаю, уважаемый.