Олег Мушинский – 13 заповедей (страница 39)

Выглядело так, будто этот спутник метнулся собрать упавшие бумаги, но жрец его остановил:

- Оставьте. Вам будет чем заняться. Нам всем теперь будет чем заняться! Идемте.

Человек в черном исчез с порога. Жрец вышел следом и раздраженно захлопнул дверь. Антон рискнул выглянуть. Ушли все. Антон, на ходу запихивая конверт с бумагами в поясную сумку, метнулся к двери и прислушался. Голос ведущего Павла звучал глухо, но оттого не менее раздраженно. Следовало куда-то спешить, а кого-то или чего-то до сих пор не было. Последней фразой, которую Антон разобрал, было:

- А тут еще и вы!

В чем конкретно провинился спутник ведущего Павла, Антон так и не разобрал. Выждав немного, он рискнул приоткрыть дверь.

Жрец и его спутник шли по галерее по направлению к выходу. В ее полумраке человек в черном был едва различим. Антон выскользнул за дверь и, тихонько прикрыв ее за собой, быстро огляделся.

Он-то в своем белом костюме был отлично различим, так что задерживаться тут точно не следовало. Прихожане продолжали молиться. По всей видимости раздраженное бурчание жреца до них не долетало. Или, возможно, это были вовсе не прихожане и они только изображали из себя молящихся. Тогда идея затеряться среди них выглядела откровенно неудачной.

Дальше по галерее была двустворчатая дверь. Она вела во внутренние покои храма. Заходить туда мирянину было, как бы выразилась Иния, не незаконно. То есть правильного прихожанина - такого как Антон - там будут искать в самую последнюю очередь.

Едва эта мысль пришла Антону в голову, как он сам уже был по ту сторону двери. За ней начинался длинный коридор, залитый белым светом. Лампы под потолком были в золоченых держателях. По обеим сторонам коридора тянулись абсолютно одинаковые двери. Справа от входа вытянулась стойка из лакированного дерева. По идее, за ней должен был стоять охранник или хотя бы служитель, но сейчас место пустовало. Слева была шахта лифта и рядом с нею - лестница. Лифтер тоже отсутствовал. Антон прислушался. В здании стояла полная тишина.

- Что-то тут не так, - прошептал Антон.

Он быстро перешел к лестнице. На полу лежал синий ковер с причудливым лазурным орнаментом. Он полностью глушил звук шагов. Такой же ковер лежал и на ступеньках. Его удерживали на месте медные держатели. Антон огляделся. На стене в богатой раме висел поэтажный указатель. Антон быстро пробежал его глазами. Инквизиции в списке не было. Зато на шестом этаже значились личные покои ведущего Марка.

Антон ненадолго замер в раздумьях. Сейчас, когда он вернул письмо, самое время было нанести ему визит. Правда, у него больше не было посылки с бомбой, но вряд ли жрец сильно бы огорчился по этому поводу. Он бы скорее огорчился, узнав, что она была. И что ее отправил ему инквизитор.

Причем если бы адресат вскрыл посылку в присутствии курьера - что, кстати, было обычной практикой - привет от инквизиции прилетел бы и самому Антону. В памяти тотчас всплыли изуродованные взрывом тела в храме Каменки. Антон вздрогнул и помотал головой.

- Погоди-ка, - прошептал он. - Меня-то за что взрывать?

Ответа у указателя не было. Как не было и указания, где, к примеру, находится главное логово злодеев или хотя бы место, где содержались похищенные пленники, а метаться по этажам, засовывая нос во все комнаты подряд, было заведомо плохой идеей. Антону требовался проводник. Почесав подбородок, он решил поставить на ведущего Марка.

Павел точно был связан с еретиками, а Марк… Он, по крайней мере, не был заодно с теми еретиками. Что, конечно, не исключало возможности, что он заодно с другими еретиками. Это истина всегда одна, а ересей может быть великое множество.

В романе "Суровая жатва" герой столкнулся сразу с тремя. Он втерся к еретикам в доверие и ловко стравил их между собой, чтобы те истребили друг дружку, но в финале герой все равно был осужден храмовым судом на каторжные работы. Не слишком-то весело. Автор сумел подать это как яркий пример самопожертвования, но Антон-то, в отличие от героя, за искоренение ересей не брался! К тому же, будучи немного реалистом, он прекрасно понимал, что в его случае каторга фактически будет лишь отсрочкой перед смертным приговором. Короткой и малоприятной отсрочкой.

Вновь собрав подрастерянный дух, Антон еще раз бросил взгляд на указатель. Покои ведущего Марка значились под номером 625. Антон осторожно двинулся вверх по лестнице. На следующем этаже лифтер так же отсутствовал. Это был четвертый. Антон уже смелее поднялся на пятый. Опять никого. Он одолел половину пути до шестого этажа, когда на пятом этаже гулкий бесформенный голос произнес:

- Третий!

Антон застыл на месте. Голос исходил из переговорной трубы у лифта. Антон заметался по лестничной площадке в поисках укрытия. Лифтер мог появиться в любой момент и, главное, Антон совершенно не представлял, откуда бы тот мог выйти. А единственным, что хоть как-то сошло бы за укрытие, оказались небольшие ниши в стенах. Там стояли большие мраморные вазы. Не настолько большие, чтобы нырнуть в них, но если встать на них, то Антона не было бы видно хотя бы из этажных коридоров.

В шахте лифта тихо звякнули цепи. Кабина пришла в движение. Антон с неожиданной для самого себя ловкостью вскочил в нишу и застыл как атлант на вазе. Кабина остановилась на третьем этаже. Затем цепи вновь звякнули и понесли кабину вверх. Четвертый этаж, пятый, шестой. Там кабина остановилась.

Антон рискнул краем глаза выглянуть. По коридору быстро прошел ведущий Павел. Он был один. Само по себе это внушало уверенность, однако в левой руке ведущий Павел держал пистолет. Антон отпрянул назад. Ваза под ним закачалась. Антон поспешно спрыгнул на пол и удержал ее от падения.

Ведущего Павла уже не было видно. Антон на четвереньках очень осторожно поднялся по ступенькам. Ведущий Павел шагал по коридору. У одной из дверей он остановился. Антон отпрянул чуть назад, вжимаясь подбородком в ступеньку. Ведущий Павел бросил взгляд по сторонам и вошел в дверь. Антон снова выглянул.

Этот коридор был заметно богаче, чем на третьем этаже. Стены меж дверей украшали картины в золотых рамах. В основном это были прекрасные пейзажи: леса, горы, морские побережья. Если не знать о заражении, в любом из этих мест непременно захотелось бы побывать. Потолок был расписан под ночное небо, где роль крупных звезд играли светильники в золоченой оправе.

Раздался выстрел.

Стреляли на этом этаже и скорее всего в той комнате, куда зашел ведущий Павел. Взгляд Антона лихорадочно заметался в поисках укрытия. Нормального укрытия, а не ваз в открытых нишах. Воображение уже рисовало ему толпы охранников и служителей, которые сбегались на выстрел со всех сторон. Слух на это отвечал, что воображение сильно сгущает краски.

Здешние обитатели были либо потрясающе нелюбопытны, либо попросту отсутствовали. Единственное, что услышал Антон - да и то не сразу - это как хлопнула дверь на шестом этаже. Хлопнула намного тише, чем выстрел до того, но Антону и этот звук показался пушечным залпом. Судя по полнейшей тишине, больше он никому таковым не показался.

Антон торопливо спустился на пятый этаж. Он был оформлен чуть попроще, но тоже со вкусом. Картины на стенах перемежались более узкими портретами. На портретах в полный рост изображались иерархи храма. Некоторых Антон сходу узнал. В начале коридора стояла мраморная статуя. Судя по развивающейся мантии, это был жрец, выступавший на открытом воздухе. В руках жрец держал длинный, почти до самого пола, и широкий свиток. При определенном везении за ним можно было бы укрыться.

Сквозь перила промелькнула желтая ряса. Кто-то решил пойти пешком. Антон метнулся за статую. Шагов он не слышал, но услышал, как мимо прошелестела ткань. Антон осторожно выглянул. Вниз по ступенькам поспешно сбегал ведущий Павел. Когда он скрылся из виду, Антон облегченно выдохнул и беззвучной молнией рванул на шестой этаж.

В коридоре по-прежнему было пусто. Антон поспешил вперед, окидывая взглядом каждую дверь и прислушиваясь к малейшему шороху. Шорохов было куда меньше, чем дверей. Номер двери обозначали позолоченные цифры. У некоторых были еще и дополнительные таблички: "библиотека", "читальный зал", "комната отдыха". Антон быстро нашел 625-ю. Это была та самая дверь, в которую заходил ведущий Павел.

- Не нравится мне это, - прошептал Антон.

Вначале он думал постучать, но потом испугался, что стук услышит тот, кому его лучше бы не слышать. Антон собрался, как перед кабинетом начальства, и взялся за ручку. Дверь оказалась не заперта. Антон открыл ее и застыл на пороге.

В центре комнаты стояло массивное кресло с высокой спинкой. В кресле сидел, привалившись к левому подлокотнику, седой жрец. Он повесил голову и от порога Антон видел лишь его седую макушку, и тем не менее сразу подумал, что этот жрец - тот самый. На его груди поверх желтой мантии расплывалось кроваво-красное пятно.

Несколько секунд Антон разрывался между необходимостью зайти и желанием дать деру. Необходимость победила. Антон зашел и прикрыл за собой дверь.

Комната, куда он попал, была просторная и светлая. Свет падал из окна во всю стену. Окно выходило на реку. Точнее, на городскую стену, за которой протекала река. Из окна был виден лишь дальний берег и "разборка". Над "разборкой" завис дирижабль. С него вниз спускали двуногий шагоход. Похоже, действительно "Скороход". На носу баржи суетились люди, готовясь принимать груз. Свой шагоход Антон не разглядел, но зеленая сеть по-прежнему закрывала пространство между кормой баржи и водяным колесом.