Олег Морозов – Синдром Каина (страница 9)

– Нет… – он всхлипнул. – Они не боятся. Они шепчут. Они говорят… что мы утонем. Что ты заведёшь меня в тупик. Они говорят, что ты…

– Что я не настоящая? – закончила она за него. Её голос был резок. – Артём, сожми мою руку. Нет, не рюкзак. Руку.

Она остановилась на секунду, перехватила фонарик и протянула ему левую ладонь. Он схватился за неё, как утопающий.

– Что ты чувствуешь? – спросила она.

– Холод… – прошептал он. – Твоя рука… она вся в крови.

Она только сейчас вспомнила про ободранные ладони. Боль вернулась – острая, пульсирующая.

– Это реальная кровь, – сказала она. – И реальная боль. А теперь чувствуешь воду?

– Да. Она… она ледяная.

– Это тоже реально. Сосредоточься на этом. Холодная вода. Моя рука. Это «якорь». Держись за него.

Она снова повернулась и пошла вперёд, потянув его за собой сквозь этот кошмар. Она не знала, сколько они уже прошли. Час? Два? Время здесь текло иначе – оно превратилось в такую же вязкую, холодную жижу, как вода у них под ногами.

Коллектор разветвлялся. Дважды им пришлось выбирать путь наугад, опираясь на обострённую за эти годы интуицию. Елена боялась выйти на чугунный люк посреди широкой улицы, где таились опасности в виде одичалых собак или «Коллектива». Ей нужен был тихий, заброшенный выход.

– Лен… смотри…

Артём дёрнул её так сильно, что она едва не выронила фонарик.

– Что? Крысы?

– Нет… – он показывал дрожащим пальцем вперёд, в темноту за пределы светового пятна. – Глаза.

Елена направила туда луч фонарика. Десятки крошечных рубиновых точек горели в темноте. Они усеивали стены и потолок. Крысы. Огромная стая. Они не убегали. Они сидели и смотрели на свет.

– Они… они ждут, – прошептал Артём, отступая на шаг.

Елена почувствовала, как по её спине пробежал холодок. Она тоже это видела. Они не боялись.

– Мы просто пройдём мимо, – сказала она, стараясь, чтобы голос не дрожал. – Они не тронут. Мы слишком большие.

Она шагнула вперёд. Стая не шелохнулась. Она шагнула ещё. Одна из крыс, размером с кошку, лениво спрыгнула со ржавой трубы и шлёпнулась в воду.

Артём закричал.

И в тот же миг вся стая пришла в движение. Они не нападали. Они просто… расступились, уступая им дорогу, но не убегая, а провожая их сотнями красных, немигающих глаз.

Елена тащила кричащего Артёма сквозь этот живой, пищащий коридор. Она почти бежала, спотыкаясь и падая на колени в ледяную воду.

– Тихо, Тём! Тихо, ради всего святого! – шипела она, зажимая ему рот окровавленной ладонью. – Они нас услышат! Люди!

Она не знала, сколько это длилось. Они вырвались из стаи и бежали, пока Артём не рухнул, захлёбываясь рыданиями.

– Я не могу… я не могу, Лен… они были… они говорили…

– Дыши, – она опустилась рядом с ним, обняла его. Он был почти в припадке. «Фаза 1» была на грани срыва. – Дыши, Тём. Всё. Мы прошли.

Она включила фонарик на полную мощность, нарушая собственный запрет. Ей нужно было вытащить его из этого состояния.

– Смотри! – она посветила на стены. – Просто бетон. Смотри, вот труба. Опиши её.

– Ржавая… – всхлипывал он.

– Что ещё?

– На ней… хомут…

– Правильно. Она реальная. А теперь смотри.

Она направила луч вперёд. Впереди, метрах в пятидесяти, тьма больше не была абсолютной. Она разбавлялась тусклым, серым светом. Выход.

– Ты видишь, Тём? – её голос дрогнул от облегчения. – Это улица. Мы почти у цели.

Эта надежда подействовала на Артёма лучше любой «терапии». Он перестал плакать и поднял голову.

– Свет…

– Да. Пойдём.

Последние пятьдесят метров они почти бежали. Коллектор вывел их к круглой бетонной трубе, которая заканчивалась тяжёлой чугунной решёткой. Решётка выходила на речной откос, заросший бурьяном и заваленный строительным мусором.

Елена нажала на решётку. Она была тяжёлой, но не заперта. Нижние петли проржавели и отвалились. Она с усилием отодвинула её в сторону. В лицо ударил свежий, холодный воздух. Запах реки, мокрых камней и свободы. Никогда ещё воздух не казался ей таким сладким.

Она выбралась наружу первой, упав на все четыре конечности на мокрую траву и жадно дыша. Передохнув буквально несколько секунд, она повернулась к брату:

– Тём, давай, руку!

Она помогла брату выбраться. Он щурился от дневного света, хотя небо было затянуто свинцовыми тучами.

Они оказались в заброшенной промзоне – прямо у воды. Вокруг: остовы ржавых портовых кранов, полуразрушенные склады. Идеальное место. Ни одного жилого дома. Никаких «Коллективов».

– Мы… мы смогли, Лен, – прошептал Артём, оглядываясь.

– Да, – Елена позволила себе улыбнуться и, достав из рюкзака бутылку, сделала глоток. – Мы смогли.

Она села на обломок бетонной плиты, пытаясь унять дрожь в руках. Ей нужно было пару минут. Просто пару минут, чтобы прийти в себя.

– Лена…

В голосе Артёма снова прозвучал тот самый ужас, который она слышала в подвале.

– Что? Крысы? – устало спросила она. – Их тут нет.

– Нет.

Он не смотрел на неё. Он смотрел на крышу склада в ста метрах от них.

– Люди.

Елена медленно подняла голову. На краю крыши, на фоне серого неба, стояли три фигуры. Это не была случайная встреча. Это была их территория.

Эти люди не были похожи на «Коллектив» с площади. Те были хаотичной, кричащей толпой. Эти были… другими.

Они стояли неподвижно. Как каменные готические гаргульи. Дозорные. И они их заметили. Они не кричали. Елена поняла, что это гораздо хуже.

– Лен… – Артём попятился назад, к дыре коллектора.

– Нет, – тихо сказала Елена, вставая. – Под землю не вернёмся.

Она вытащила свой нож.

Одна из фигур на крыше лениво подняла руку. Это не был приказ к атаке. Это был… сигнал. И в тот же миг Елена услышала звук. Скрежет. Тяжёлый, металлический скрежет. Он раздавался не с крыши. Он раздавался слева – со стороны ржавых кранов.

Из-за груды контейнеров вышли четверо. А потом ещё трое – справа, из-за разрушенной стены.

Их было семеро. Они медленно, методично сходились, отрезая им путь к реке и к бегству. И двигались они не как одержимые фанатики, а как… стая волков, загоняющая добычу.

– Они… все на одно лицо, Лен, – прошептал Артём, вцепившись в её куртку.

Елена тоже это увидела. На них была одинаковая тёмная, рваная одежда. Но страшнее было то, что они двигались синхронно. Словно подчинялись одному разуму. Это были «Очи» Марка. Она слышала о них. Самая опасная, самая организованная стая в городе.

– Прячься! – закричала она, толкая Артёма за бетонную плиту, у которой сидела. – Не высовывайся!