Олег Моисеев – Во имя искусства (страница 15)

Ника устроилась рядом с Германом, наблюдая за тем, как тот поглощает свой завтрак. Пища ей была безразлична, хотя последнее время девушка всё чаще задумывалась о том, что почти не помнит вкуса даже самой элементарной еды, вроде яичницы… А ведь раньше она готовила отличную глазунью… Даже тот ублюдок Денис, лишивший её жизни шесть лет назад, по достоинству оценил её кулинарные навыки, пока Ника прислуживала ему и его шайке извращенцев в доме у озера…

– Что будем сегодня делать? – спросила она, разглядывая кусочки яичницы на тарелке своего спутника. Отчего-то ей захотелось прикоснуться к ним рукой…

– Придется потрясти всякие архивы в интернете, – ответил Герман. – Что ты делаешь? – он внимательно посмотрел, как рука девушки тянется к пище.

– Да так… – Ника отдернула ладонь. – Что-то нашло…

– Если тоже хочешь, то я могу ещё пожарить, – улыбнулся писатель.

– Очень мило с твоей стороны, – ответила девушка. – Но ты же знаешь, что я на диете.

– Ладно. Как хочешь, – рассмеялся он. Крепкий сон помог ему собраться с мыслями после вчерашней ночи. Лицо следователя Волкова ещё надолго останется в его памяти, но, в целом, Герман был в порядке. Умение быстро перестраиваться после нервотрепки и потрясений пришло к нему за последние четыре года.

– Тебе не кажется, что всё это очень удобно? – спросила Ника.

– В каком смысле? – Герман проглотил кусок жареной колбасы и запил его кофе. В желудке постепенно начинала разливаться приятная тёплая тяжесть.

– Сначала этот псих убивает девушку, а потом, каким-то необъяснимым образом, она не может ничего сказать даже после своей смерти, – пояснила его спутница.

– Повторю то, что говорил вчера – мы с тобой очень многого не знаем, – произнёс Герман.

– Ещё ты вчера говорил, что этому убийце не повезло, что за дело взялись именно мы, – напомнила Ника.

– Да, – кивнул писатель. – Но одно не отменяет другого.

– Пока что создаётся впечатление, что этому психу наоборот очень сильно повезло, – сказала девушка. – Впервые за четыре года нам попадается молчаливый призрак и случилось это именно в тот момент, когда его слова нам были очень важны. Я бы даже сказала необходимы.

– Согласен. Совпадение очень странное.

– А ты не думаешь… – Ника чуть наклонила голову. – Что это вовсе никакое не совпадение?

– Ты имеешь в виду – молчание призрака? – переспросил писатель. – Если этот псих знает, как это делается, то я готов это послушать.

– Очень смешно, – прищурилась Ника. – Я, конечно, рада, что тебя это так веселит, но мы с тобой имеем дело с убийством и похищением.

– Ты прекрасно знаешь, что если бы я всё время оставался серьезным, то сошел бы с ума ещё после случая в доме у озера, – ответил Герман.

Они умолкли, думая каждый о своём, пока писатель заканчивал с завтраком.

– Я тоже считаю, что это довольно странное совпадение, – нарушил молчание Герман, опуская тарелку в раковину. С яичницей было покончено и пришло время для кофе и булочек.

– И что ты по этому поводу думаешь? – спросила Ника.

– Сложно сказать, – Герман вернулся за своё место за кухонным столом и взял в руки чашку с кофе, делая большой глоток. – Либо во время убийства этот псих смог случайно лишить призрака голоса, либо… Он сделал это специально. Хотя я склоняюсь к первому варианту.

– Звучит как-то… не очень воодушевляюще, – сказала девушка.

– Это первое что приходит в голову, – ответил писатель. – Конечно, есть ещё вариант, что само здание построено на каком-то проклятом месте, которое повлияло на призрака.

– Но со мной же ничего не случилось, – возразила Ника.

– Я тоже об этом подумал, но мы с тобой были там совсем недолго, – парировал Герман. – Помнишь случай с тем кладбищем?

– Которое не выпускало призраков?

– Да. Тогда ведь дело оказалось именно в самом месте.

– Это да, но тогда и я не смогла оттуда уйти пока ты не решил проблему. Да и все остальные там чувствовали себя вполне неплохо, – сказала Ника. – Не считая того, что они были мертвы, разумеется.

– Я же говорил, что мы многого не знаем, – ответил Герман. – Может вчера нам попалось одно из проявлений с которыми мы до этого не сталкивались. Может если ты пробудешь там дольше, то с тобой случиться тоже самое, что и с той несчастной.

– Давай, пожалуй, не будем проверять, – поморщилась Ника.

– Я и не собирался.

– А что, если убийца на самом деле знает, как заставить призраков молчать? – озвучила висящий в воздухе вопрос девушка.

– Тогда у нас большие проблемы, – ответил Герман.

– Почему?

– Потому что в таком случае он может знать куда больше нас с тобой и дело становиться намного опаснее, чем мы предполагали, – произнёс писатель.

Впервые соприкоснувшись с так называемой «другой стороной», Герман довольно часто задумывался о том, а есть ли в мире другие люди такие же как он? Те, кто способен видеть мертвых и вести с ними диалог. Наверняка писатель не был единственным. Случай в доме у озера наглядно продемонстрировал ему насколько ничтожны его знания об устройстве мира и как много в нем таится тайн сокрытых от взглядов простых обывателей, одним из которых Герман был до всего случившегося. Нет, определенно есть и другие говорящие с призраками. Кто они? Как используют свой дар? Возможно, они попросту стараются его игнорировать? Или же считают болезнью? А может сходят с ума от свалившихся на них паранормальных способностей? За прошедшие четыре года Герману не доводилось встречаться с другими такими же, как он, а повидать писателю пришлось немало. Конечно, способность видеть мертвых это не то, чем можно похвастаться на дружеской вечеринке или где-нибудь в соцсетях, так что вполне очевидно, что другие медиумы (как их иногда называли в Сети) держат такое в тайне. Герман и сам старательно хранил свой секрет от остальных, дабы не сойти за сумасшедшего. Тем не менее, вопрос про других медиумов всё время оставался открытым… Сама мысль о том, что кто-то имеющий похожие способности может применять их во зло претила писателю. Он считал, что мертвые и так достаточно настрадались, поэтому самым логичным будет даровать им покой. В то же время, Герман прекрасно осознавал, что вполне могут найтись люди, которые не разделяют его альтруистических взглядов. Меньше всего ему хотелось встретить маньяка, способного мучить своих жертв как до, так и после их смерти. Да, мертвые не любят живых. Да, может показаться, что мертвым уже всё равно. Однако, их неприкаянные души всё ещё несут в себе яркий отблеск человечности и их страдания практически ничем не отличаются от страданий живых. Герман на личном опыте знал, что боль даже одного призрака может превратить того в самого настоящего монстра. Яростного и кровожадного, жаждущего приносить живым лишь страдания и смерть. Подобная мертвая сущность способна искажать сознание людей, погружая их в мир мучительных грёз, благодаря которым призрак может долгое время кормится, высасывая из человека жизненную силу и закусывая страданиями на десерт. Так что если им с Никой выпало встретиться с маньяком, способным истязать не только живых, но и мертвых, то это может грозить катастрофическими последствиями для очень многих ни в чём не повинных людей. Если этот убийца действительно медиум – осознает ли он последствия собственных поступков? Вполне возможно, что он даже не догадывается об этом. За четыре года Герман узнал довольно много разного о призраках и природе их существования, но тем не менее всё равно ощущал себя слепцом, бредущим в полной темноте в поисках хоть какого-то намека на свет. Писатель совсем не кривил душой, когда говорил своей спутнице о том, что они ещё очень многого не знают. Он готов был повторять это бесконечное количество раз, если потребуется. За четыре года им удалось лишь прикоснуться к самой вершине этого айсберга, не имея ни малейшего представления о том, что может скрываться в холодных тёмных водах их незнания. Даже Ника, будучи призраком, не могла просветить своего спутника о каких-либо нюансах своей загробной жизни. Оказалось, что мертвым душам не выдают методичку после того как их тела прекращают своё бренное существование на это грешной земле. Герман не исключал, что где-то в мире могут существовать книги или эксперты по призракам, способные пролить свет на многие из его вопросов, но в их странствиях им никого или ничего из подобного не попадалось. Приходилось копаться в интернете, перебирая тонны фольклора самых разных народов мира, который довольно часто нёс в себе весьма и весьма много полезной информации. Писатель на собственном опыте убедился, что многие из древних сказаний или страшных сказок, на самом деле, оказывались правдой, а не вымыслом дремучих людей, испугавшийся чего-то неизведанного. Подобное одновременно завораживало и пугало… Ибо в таком случае, помимо призраков, в мире существовало куда больше сверхъестественного, чем того хотелось бы Герману.

– Ты ведь не думал, что всё будет так просто? – спросила Ника, прервав ход мыслей писателя.

– Конечно, нет, – ответил он. – С мертвыми никогда не бывает просто, уж я-то знаю… Я не рассчитывал, что придется иметь дело ещё и с живыми, которые могут знать что-то о призраках.

– Ты так уверен, что этот псих действительно знает о мертвых?

– Мы не можем знать наверняка, – ответил Герман. – Но и нельзя исключать такой вариант. Слишком уж странные совпадения.