Олег Мир – Колдун (страница 71)

Прошелся по дому, но никаких прощальных записок не обнаружил. Что же ожидаемо.

Печь растопил даже быстрее, чем наносил дров. Огонь жадно впился в сухую древесину, весело затрещал, выплескивая тепло из топки. Пока грелся, подумалось, как быстро прибегут соседи на дым из трубы? Час времени мне хоть выдадут. Посидел возле топки, хотелось хоть немного отогреться. Спустя пять минут отправился наводить порядок. Но прежде поставил ведро холодной водой на печку, предварительно убрав чугунные круги с поверхности. Так быстрее согреться, а то без воды не дело, даже чай не попьешь.

Уборка и подготовка топчана возле печи отняло как ни странно достаточно много времени. Попробовал включить свет, но, увы обрезали за неуплату. Когда вся эта хренатень случилась? В конце октября, а сейчас уже декабрь заканчивается. И того без малого три месяца неуплаты, понятно дело, что электрокомпания такого терпеть не стала. Но мы и без света справимся.

Слил часть теплой воды в металлическую кружку литрового объёма. Вскипятил уже в нее, засыпал чая, накидал отколотого сахара. Сел возле топки, на низенький табурет, подогнув ноги под себя. Мысли потекли плавно, возвращая меня в те дни, когда я гостил в ведьмином кругу.

В реальном мире прошло куда как больше времени, чем в зоне там я пробыл меньше трех недель. Первый раз я отлеживался в доме у Степана Федоровича, почти неделю: точнее шесть дней. Притащил он меня в избу на своем горбу, и охал как над родным сыном. Жена его оказалась лекаркой с не дюжим талантом. За двое суток вправила ногу, и треснувшие ребра, и все какими-то отварами да маловразумительными действиями. На пятые сутки меня не очень вежливо попросили покинуть дом. Я так понимаю их любезность была обратно пропорциональна моему самочувствию. Я, не споря и не возражая оделся и кое-как под присмотром хранителя доковылял до прохода. Отдышался на нашей стороне и снова полез в ведьмин круг, здоровье по-прежнему оставляло желать лучшего. Я нутром чуял марш-бросок через осенний лес мне не одолеть.

Степан встретил меня не особо ласково, пришлось поплакаться на свое здоровье и клянчить помощь. Если в общем целом, мне требовался отдых и хорошем питании, то левая рука нуждалась в серьезном лечении.

Не знаю, что лекарка делала с рукой, но восстанавливалась она просто на глазах. В первый же день как меня принесли, Тамара (так звали жену Степана) срезала гипс, посетовав на врача, что его наложил, и пожелала тому еще лет пять медицинского обучения в институте. Затем намазала чем-то вонючим, и ко мне вернулась чувствительность в виде неравномерного жжения. Далее процедуры были разные, намазывание чем-то вонючим, обтирание чем-то липким, заключение руки в деревянные лобки с рунными письменами. Пришлось задавать глупые вопросы, чтобы не выдать свое причастие к колдовскому классу. И ради продолжения лечения я был готов идти на умеренные риски.

Во второй раз меня выгнали, ранним утром и конвоировали до прохода.

С третий попытки удалось, продержаться всего два дня. Затем пришлось бежать в ночи, а то предчувствие беды так и вопило. Да и злобные шепотки с принесённым топором явно намекали о не добрых намереньях хозяев.

Одно радовало тетенька руку мне выправила, за что ей отдельная благодарность. Не на все сто процентов конечно, но и тех результатов, что она добилась, меня очень даже устраивали. В нормальных условиях привести руку в рабочее состояние удалось бы хорошо, если за полгода.

А дальше был кошмар.

Меня передернуло от нахлынувших воспоминаний, я сделал обжигающий глоток чая, и подкину еще поленца в топку, едва протиснув его среди пылающих собратьев.

Я брел по промёрзшему лесу практически наугад, опираясь на едва уловимые ориентиры, закрепившиеся в мозгу с прошлых визитов. Если бы не сворованный у Степана Фёдоровича тулуп и валенки точно бы замерз. (Позже был вынужден от них избавиться, чтобы понапрасну не привлекать внимание, правоохранительных органов. И пришлось облачиться в менее практичную, но более цивильную одежду). А так к ночи я таки выбрел к маленькой деревеньке. Там злоупотребил колдовством, внушив хозяевам что, я друг семье. А потом три дня рубил дрова носил солому, дабы отработать ночлег и получить денег на автобусный билет. Просто украсть деньги совесть не позволяла. Неправильно это как-то, должны быть какие-то принципы, иначе недолго скатиться в мерзкое подобие человека.

Дальше проще, автостоп и автобус. Можно было бы ехать прямиком в город, но я для начала захотел убедиться, что с бабушкой все в порядке и нет пепелища на месте ее дома.

Убедился. Столкнись Орден, и бабушка тут бы мелким бардаком дело бы не ограничилось. Массовых разрушений и гор трупов не обещаю, но разгром и следы массовой драки были бы точно. Бабушка у меня тот еще зверь, когда загнана в угол.

Ночь окончательно завладела пространство за окном, я зажег свечку, ранее изъятую из комода, не столько для света столько для уюта. Чаю больше не хотелось, но выливать пол кружки не стал, поставил на плиту, пусть подогревается. А то снова тепленького захочется и жди пока вода вскипит. В доме заметно потеплело, но от этого стало даже хуже, появилась промозглая сырость. Спать придется в одежде. Хотел было пересесть к щиту спиной, но передумал смотреть на огонь как-то комфортнее, чем в темноту с теплой спиной.

На дым так никто и не явился что странно, ведь стоял дом два месяца не жилой, а тут бац и дым. И никто не полюбопытствовал. Еще надо подумать, как перед друзьями буду оправдываться, меня солидное количество дней не было, небось в розыск подали. Ищет пожарные, ищет милиция. Надо бы позвонить Юле или Сане, вот только одна беда номера их, хоть стреляй не помню. Но это не критично, день простоя роли не сыграет, вернусь завтра в город там все и решу. Вот разберусь с личной жизнью тогда и займусь местью, с толком, с чувством, с расстановкой.

Спускать подобное на тормозах, это не про меня, не обладаю я Христианской добродетелью, и щеки под удары подставлять не намерен. Тут вопрос вот в чем, как обширна будет месть и сколь огромным счет, представленный к оплате. Витек мне ответит за все, я ему еще и проценты накинуть не забуду. И плевать на глупое высказывание: что наемник всего лишь орудие в руках нанимателя. Он сознательно шел на предательство и последующее мое устранение. Так что он во главе списка. А дальше будем действовать исходя из добытой информации, сколько человек было причастно к подставе меня любимого. Осталось определить степень их причастности и каждому воздать по заслугам. Мстить нужно с трезвой головой и без лишней спешки, если конечно обидчик сразу под руку не попался. Да и тогда лучше расспросить жертву о причастных, а уже потом наказывать.

Егору мстить нет, смысла, он пешка в игре этих поддонков. Лена? Наверное, нет как, впрочем, и Алиса. Они, конечно, тоже приложили руки к моим несчастьям, но ведь не по доброй воле. Из меня хоть и сделали злодея, но я таковым себя не ощущал.

Расшевелил недогоревшую полешку кочергой, чуть подумал и подкинул еще дров буду топить всю ночь, надо сырость выгонять из дома. Ладно, для начала проветрю помещение и тогда завалюсь спать, а то глаза слипаются сил нет.

Отставил недопитый чай, улегся на топчан, слушая треск огня в печи. Хорошо. Пока сон не завладел моим сознанием я в сотый раз прикинул план действий по поиску этого Урода.

Юля и ее друзья сразу отпадают, Витек не такой дебил, чтобы так засветиться. Из общих знакомых остается только троица с поляны. А их сейчас хрен найдёшь, разве что опять Лену через маму выдергивать. Но очень не хочется снова двигаться по этому пути. Так что остаётся мастер тату? На него меня Витек вывел. Едва уловимая нить, но все же. А дальше…

Додумать я не успел, сон сморил, оставив мысли в царстве Морфея.

За ночь просыпался дважды, подкидывал дрова в топку, и обратно досыпать, окончательно проснулся с первыми лучами солнца. Помылся, заварил чай, но пить не стал на голодный желудок, не пошло. Надо до Феди сходить да попросить, чтобы за домом присмотрел за плату малую. Думаю, не откажет. Заодно и кофе попрошу, а там глядишь, и бутербродом разживусь. Забрал запасной ключ, да пошел по известной дороги, погода со вчерашнего не улучшилась, двигался я быстрым шагом, втянув голову в плечи, в основном смотря себе под ноги.

Подход к дому Федора к моему удивлению не был расчищен. Только одинокая тропка следов, будто так и ходят след в след, чтобы ногами снег не зачерпать. Подошёл и открыл дверь, ведущую в крыльцо, обил ноги, и уже в следующую дверь постучал, не так чтобы сильно, но настойчиво. Не дождался приглашения, стукнул еще раз и вошел. Подобная фамильярность в деревне не приветствовалась, но и не была настолько уже трагической как в городах. Не успел я дверь прикрыть, как столкнулся с тяжелым заспанным взглядом хозяина дома. Он что тут прям и спал, похоже, так и есть, волосы всклокочены, на щеке отметина от лежания на столе. А перегар явственно говорил, он тут вырубился не от усталости. Федор прищурился, силясь вспомнить что я такой.

— Здорова Федь! Это я Женя внук Антонины Петровны.

— Он сейчас и мать родную не вспомнит, — послышался ворчливый женский голос.