Олег Мир – Колдун (страница 61)

— Том.

Дружно соврали мы.

— Будем знакомы, — она быстро разлила по второй.

— Уважаемая Маргарита, а не были бы вы так добра и не позвонили бы дочке, по нашему вопросу? — льстиво попросил Витек.

— Да, да конечно, — она встала и снова ушла в коридор, Витек последовал за ней.

Через минуту они вернулись, напарник протянул мне свой сотовый телефон.

— Вот любезная Маргарита сообщила нам номер. Будь добор позвони сам, а я пока расскажу подробнее о премии, нашей любезной и очень гостеприимной хозяйке, — мне на секунду показалась, что он вот-вот поцелует руку засмущавшейся женщине.

Принял телефон, и под предлогом, чтобы не мешать, вышел в коридор, мельком глянул в зеркало. Да лицо бледное и губы синюшные, наконец-то тело отозвалось на внутренние ощущения. Нажал кнопку вызова, на уже набранном номере, попутно запомнив цифры. Послышались гудки, я присел на пуфик, краем глаза наблюдая за происходящим в комнате.

— Ма я просила тебя, не звонить, — прозвучал голос, капризной дочки, которую все достало.

— Здравствуйте Елена! — я постарался говорить, как можно суровее, и пока она не бросила трубку, продолжил, — с вашей матерью все хорошо.

— Ты кто? — встревожено, спросила она.

— Я Евгений. Женя, ваш проводник на ведьмину поляну.

— Что ты сделал с матерью? — быстро проговорила она, с трудом справляясь с голосом, чтобы не сорваться в крик.

— С вашей мамой все хорошо, я просто попросил у нее ваш номер. У меня есть просьба будьте так добры и встретись со мной, — я говорил максимально вежливо, хотя очень хотелось прокричать. Какого хрена вы там вытворяли.

Обида за неудачный рейд внезапно всплыла откуда-то из подсознания, пришлось ее гасить.

— Если с мамой что-то случиться…

— Я повторяю, — с нажимом сказал я, — с вашей мамой все в порядке. И я настаиваю на личной встрече. В том же ресторане где мы заключали договор. Согласны?

— Да, — после небольшой паузы сказала она, ледяным тоном, — вот только я сейчас не… я далеко и смогу приехать только через день или два.

— Хорошо, и своих компаньонов тоже позовите.

— Но я не знаю где они, — растерянно, сказала девушка.

— Это ваши проблемы, — через чур, резко бросил я, — через два дня в час в том же ресторане. Не опаздывать.

— Буду, — прежде чем раздались гудки, твердо заявила девушка.

Нажал кнопку отбоя и выдохнул. Не перегнул ли палку? Сейчас психанет и ментов вызовет, мол, мать в заложниках держат. Накрутит себе свехмеры, выдумывая не бог весть что. Да плевать, лучше пусть она с ума сходит, чем я, еще раз встречусь со Стражем. А что полиция? Мы ничего противозаконного не делали. Обманули бедную женщину и только.

Хм. А ведь они тоже со стражем встретились. И сильно сомневаюсь, что он поступит с ними более милосердно, чем со мной. Моральных терзаний не испытал. Сами виноваты, их туда никто не звал, наворотили дел теперь пусть сами и разгребают, а то привыкли на чужом горбу в рай выезжать.

— Спасибо Маргарита, но нам пора. Дочь ваша, обещала приехать через пару дней, — сказал я, отдавая телефон.

— Так быстро уходите? — я не знал, чего в голосе женщины больше сожаления или радости.

В бутылки оставалось чуть менее одной четверти, и если пить одной, то вполне хватит разогнать сознание до веселого состояния, а на двоих только рот пополоскать.

Ну, вот дело сдвинулось с мертвой точки, и без всякой помощи Надзора. А вот что буду делать, когда встречусь с Леной, пока не знаю. Околдую и утяну к бабке в дом, как и подобает злому колдуну. Других вариантов пока не видно.

Мы быстро попрощались и, уходя заверили гостеприимную хозяйку, что сделаем все от нас зависящее чтобы ее доченька получила премию. На улице я быстро распрощался с Витьком, и после недолгого раздумья отправился к травнице, дабы выплатить хотя бы часть долга, а конкретно, вернуть деньги. Старухи дома не оказалось, что вызвало у меня легкий приступ раздражения. Возвращаться в деревню и позже снова приезжать не хотелось, а сидеть и ждать с моря погоды тем более. Поэтому я сбегал в ближайший киос, что располагался сразу через дорогу, купил поздравительную открытку. Не удержался от мелочной лести, взял ту, где было написано с восемнадцатилетнем. Положил деньги внутрь. И позвонил в соседскую дверь. Открыли сразу, девчонка лет пятнадцати, в одной футболке до колена, с принтом какого-то смазливого паренька, с нужным количеством кубиков на прессе, в зубах девица сжимала авторучку.

— Здрасти! Елизавету Петровну знаете? Из соседней квартиры, — удовлетворительный кивок, — буте так любезны, передайте её вот этот конвертик. Я ее друг детства проездом в городе, вот хотел поздравить с праздником, а дома не застал. Скажите, что, Женя передал.

Девчонка молча меня выслушала, приняла конверт, и после непродолжительной паузы закрыла дверь.

Так я вроде как долг вернул, а если соседи попались не очень честные, то уже не моя вина.

После прогулок по свежему воздуху и всей этой суеты, чертовски захотелось поесть, тем более с ночи ни крошки во рту не было. После недолгого раздумья все фасфуды и закусочные были откинуты. Не то у меня сейчас состояние, чтобы пичкать себя всякой дрянью. А на нормальный ресторан денег нет. Сразу вспомнился разговор с Шефом и то, что после окончания отпуска меня ждет увольнение. Как зарабатывать дальше не знаю, но это далеко не самая главная проблема на данный момент. Эти мысли вытянули из подсознания тоску и легкое отчаяние, пришлось срочно менять их вектор, и думать о приятном. Если сейчас впаду в черную депрессию, то откачивать меня будут уже в психушке. Поэтому у меня остался только один вариант «Боровик».

Еще на подходе к кофейнице стало понятно пообедать нормально мне сегодня не суждено. С десяток дорогих машин, припаркованных на стоянке, явно об этом намекали. Я все же проявил оптимизм, и сунулся внутрь, не зря же я столько топал по промозглым улицам обдуваемый злобным осенним ветром.

Спустился по выщербленным ступенькам, глянул в общий зал. Да не судьба поесть. Столы выставлены буквой П, с наваленной снедью. Народ явно не на праздник собрался, а скорей поминать безвременно ушедшего. Лица у всех скорбные, одежда траурная, у девиц глаза заплаканные.

Выйдя на улицу, завернул за угол, чуть не вляпался в обширную лужу, прыгнул с места, но сил не хватило, и все же пятками шлепнулся в воду. Грязные брызги разлетелись во все стороны. Я чертыхнулся и зашел под козырёк черного входа. Достал сигарету, закурил.

Выкинул окурок в лужу и понял, что мало, склонил голову, подкурил вторую, и когда выпрямился, заметил, что женщина в дорогом черном платье по широкой дуге обходит водное препятствие. На фоне дряхлого сарая, с почерневшими досками, и полуразрушенного гаража, она смотрелась нелепо роскошно, так и хотелось крикнуть: Дамочка вы адресом ошиблись. Закончив маневр, она подошла ко мне, прикусила нижнюю губу и уверенно посмотрев в глаза, спросила.

— Угостите даму сигаретой?

Я подал просимое, затем предложил огонь, она подкурила, и глубоко затянулась, прикрывая умело накрашенные веки как, бывалый курильщик после долгой завязки.

— Три месяца не курила, — она явно была не прочь завязать беседу.

— А что так? — я кивнул на дымящуюся сигарету.

— Подругу убили, — я увидел, как желваки заходили на ее красивом лице, вот-вот расплачется, — а эти пьют, говорят какие-то глупости. А виделись с Маринкой хорошо, если раз в полгода, ведь она пахала как ломовая лошадь. Продавала свои костюмы. Я ей тысячу раз говорила, что надо гнать дешак на дорогие вещи тут клиентуры не напасёшься, а она всегда гнула свое. Что в мире ширпотреба нужно лучик надежды и виде качественной одежды.

Женщине нужно было выговориться вот так постороннему человеку. Я же не стал ей в этом мешать. Скорей всего она имела виду ту самую Марину, что так умело, подобрала мне костюм. Тут и имя сошлось и дорогое ателье.

— Слушай, купи мне водки, — она легко перешла на ты, — а то эти рожи видеть больше не могу.

Она шагнула под козырек, и сразу стало тесно, я кивнул и выбросив сигарету в ложу, насупился. Внутри шелохнулся протест, какого черта я не мальчик на побегушках, кто она такая, чтобы мне указывать. Заносчивая бабища, привыкшая помыкать мужиками? Глянул в лицо женщине с намереньем послать куда подальше, но сдержался. Под маской макияжа трудно было разглядеть скорбь, но вот глаза не врали, в них было столько печали и тоски, что меня чуть передернуло. С недавних пор я стал разбираться в мрачных оттенках чувств.

Магазин нашелся сразу за углом, небольшой в таких в основном продают алкоголь и хлеб. Самые важные вещи для народа, чтоб их. Взял самую дорогую водку и стаканчик, подумав, прихватил еще и закуску, виде готовых бутербродов в упаковке, и маленькую банку с маринованными огурцами. Возвращаясь, я ожидал что, дама ретировалась, осознав всю глупость своего поступка. Но нет, стояла на прежнем месте, скрестив руки на груди. Встал рядом, свинтил пробку с бутылки, налил, примерно на глоток, подал женщине, затем вскрыл банку. Она, не мешаясь, засунула пальцы внутрь, подцепила накрашенными ногтями огурчик. Выдохнула, выпила и быстро закусила.

— Давай ты, — хрустя огурцом, сказала она.

— Я болею, — и показал гипс, она удивленно насупилась, но смолчала.

— С переломом водку можно.