Олег Мир – Колдун (страница 60)

Выбрался из ванной, пошел в коридор, нашел в куртке заначки, не особо разбираясь выпил, кривясь от мерзкого вкуса. Желудок зло зарычал, но сдержал обиду.

— Я кофе сделал, иди пей, — послышался нетерпеливый голос Юли.

Зашел на кухню, уселся на угловой диван, подвинул к себе дымящуюся кружку, но заставить себя сделать глоток не смог, несмотря на мерзкий привкус лекарства. Девушка пододвинулась ближе, и поцеловала меня в губы, страстно, с явным намеком на продолжение. Я же едва ответил, словно впервые сблизился с девушкой.

— Что с тобой, — отстранившись, возмутилась она.

— Да что-то мне нехорошо, — искренне ответил я.

— А так и не скажешь, — с легким недоверием в голосе сказала она.

Я промолчал, поднес кружку к губам, в нос забрался запах крепкого кофе, и уже этого хватало, чтобы желудок снова напомнил о себе. Нет, рисковать не буду. И снова шум сверху, словно стадо бизонов пронеслось.

— Не пара ли им в садик, — буркнул я, глянул на зеленые цифры часов на микроволновке, — полдевятого.

Твою мать да я опаздываю на встречу.

— У них няня, — сказала Юля с обиженным видом отсев от меня.

Что-то здесь не так, Юля никогда не была столь настойчива. Всегда с пониманием относилась к моим словам. А тут как с цепи сорвалась.

— Юль что-то не так? — я пошел по простому пути, задал вопрос в лоб.

— Все в порядке, — холодно ответила она.

Да башка у меня точно не варит. Когда девушка идет в обитку получить от нее логичный ответ на прямой вопрос нереально, и скорей приводит к противоположному результату. И самое парадоксально чтобы я сейчас не сказал или сделал все приведёт только к ухудшению ситуации. Немного подумав, я пришел к выводу, лучше просто уйти. Все равно в моем теперешнем состоянии я все равно ничего путного не скажу, а вот напортачить это запросто.

— Милая мне пора на встречу, — я выбрался из-за стола и направился в комнату одеваться, в ожидание хоть какого-то комментария с ее стороны. Все тщетно.

Одевался я под ее укоризненным взглядом, Юля стояла в проходе подперев плечом косяк двери, изредка делая маленькие глотки из огромной синей чашки.

— Поцелуй на прощание?

Она повернула голову в бок, подставляя щеку. Я, нежно коснулся губами ее гладкой кожи.

— Ты сегодня дома?

— Не знаю. Если что сообщу.

На этой грустной ноте я покинул квартиру. Похоже, по возвращению нужно будет придумать что-то по оригинальнее, чем цветы. И хотя бы немного оклематься, пусть близости мне все равно не видать, как бродячей собаке элитного корма, но попытаться выровнять ситуацию я обязан. Как ни как я виноват, пусть и не до конца осознаю в чем. Мужчины иногда должны уступать женщина вот в таких мелочах. А глупая гордыня и самолюбие ни к чему хорошему не приведут. Ведь истинное счастье в гармонии, а не в доминирование и в самоутверждении.

На улице во всю хмурилась осень, еще и ветер северный плевался резкими порывами. В прочем в моем состоянии это даже к лучшему, голова быстрей проветрится. Зайдя за дом посидел на лавке, глубоко дыша, наблюдая как две бабки о чем-то азартно спорят. Спустя минут пятнадцать они резко обнялись, и разошлись в разные стороны. Ну и я последовал их примеру.

На встречу я опоздал, минут на десять, я уже подходил к нужному адресу, как меня окликнул Витек, вылезая из черного БМВ, что года так три как с завода сошла, если навскидку.

— Откуда транспорт? — отвечая на рукопожатие, поинтересовался я.

— Коллега одолжил. Ну что двинули? Значит план такой, мы из издательства, где иногда публикуется ее дочь, хотим выдвинуть ее на премию. Вот и ищем, чтобы вопросики задать.

— А чего вчера про это промолчал?

— Сам только узнал, мать ее раньше, кстати долгое время работал в газете. Правда, без каких-то ни было успехов. Прочитал я пару ее статеек нудятина та еще.

— Вот это я понимаю с ответственностью подошел к работе, — похвалил я напарника.

— Кто-то из нас должен работать, — сказал он, явно напрашиваясь на еще одну похвалу.

— Молодец, молодец. Вот и рули дальше процессом, а то у меня сегодня самочувствие не очень.

— Явольф май фюрер, — он положил одну руку на голову, другой козырнул.

Вместо домофона имелся обычный кодовый механический замок, по вытертым цифрам быстро подобрали нужную комбинацию. Прежде чем позвонить в дверной звонок, здоровяк расстегнул куртку, и пригладил волосы, и только затем утопил кнопку. За дверью раздался мелодичный звон. Минута, и глазок на несколько секунд почернел, нас явно рассматривали.

— Кто вы?

— Мы из редакции, где ваша дочь пишет статьи, — на удивление канцелярским голосом сообщил Витек.

— Зачем пришли? — по-прежнему допытывалась женщина.

— Нам нужна Елена.

— Ее тут нет.

— А вы не можете сказать, где мы ее можем найти. Нам очень нужно с ней поговорить.

— По какому поводу?

— Мы хотели бы выдвинуть ее на премию, — Витек повернулся ко мне, торжествующе улыбнулся, и в тот же миг его бахвальство подтвердилось щелчком открывающейся двери.

Вот и хорошо, а то прибегать к колдовству отчаянно не хотелось, рука и так прибывает на стадии интенсивного лечения.

Перед нами предстала женщина, лет пятидесяти, в строгом платье, с прищуром недоверчивых серых глаз под очками в тонкой оправе, семейное сходство с Ленкой было на лицо.

— Напомните, что вы за газета, — недоверчиво поинтересовалась она.

Витек протянул визитку, (вот же предусмотрительный тип) женщина внимательно ее рассмотрела и уже более дружелюбно улыбнувшись, пригласила внутрь. Расположились в комнате, что условно можно назвать гостиной. Мы уселись на жесткий диван, напротив чайного столика. Женщина, не спрашивая, чего мы хотим, ушла на кухню. Обстановка вокруг намекала что хозяйка, причисляет себя к интеллигенции. Изящная мебель, куча книг, и не какого компьютера или телевизора. Вернулась она с подносом, где стояли две с виду фарфоровые чашки, и чайничек с ситечком. Поставив посуду, хозяйка села напротив, сведя ноги вместе и согнув их чуть в сторону, как английская леди, положив руки на колени.

— Что за премия? — скучающим тоном осведомилась она.

— Национальная. Не Пулитцеровская конечно, но все же. Врать не буду что она сто процентов победит, но шансы хорошие, особенно если Лена придет к нам, и мы еще чуток поработаем над ее статьей. Проблема в том, что до подачи заявления осталось чуть менее трех дней. А мы уже неделю как не можем с ней связаться. Вы наш последний шанс.

Маргарита Касковича поджала губы и с пристальным взглядом бывалого журналиста посмотрела сначала на меня потом на изворотливого вруна. Что-то ей явно не понравилось в словах Витька.

— Извините меня на минутку.

Она встала и направилась в коридор, я отклонился и заметил, как мать несостоявшейся журналистки снимает трубку, со стационарного телефона.

— Походу она звонит уточнять про твою инфу, — прошипел я.

— Все путем, — наливая чаю, сказал псевдожурнализм, — премия существует и скоро стартует. На визитке номер Софочки моей пассии, она прикроет нас. Все продумано, не бойся.

— Ну-ну, — позволил я себя немного скепсиса.

— Вот если бы ты мог колдовать, все бы было куда как легче.

Ага, вот только мир не единым колдовством жив, и затыкать им каждую дырку не получиться.

— Ты же сам вроде можешь немного ворожить, возьми да, попробуй, — проворчал я, быстро дыша успокаивая внезапный рвотный позыв.

После прогулки стало лучше, но придя в душное помещение, снова по плохело, еще и этот запах дешевого чая.

— Мне легче вот так договориться чем, по-вашему.

В комнату Маргарита Каскович вернулась, с очаровательной улыбкой радушной хозяюшки на устах. Видимо вранье здоровяка подтвердилась на все сто процентов.

— Что же вы по-пустому чай гоняете, может коньячку.

— Не откажемся, — радостно отозвался Витек.

Женщина сноровисто извлекла початую бутылку из тумбочки, оттуда же достала две кристально вымытых рюмочки. А дама, явно любительница крепких напитков. Расположила все это добро на столе, умело разлила алкоголь, и замялась в некой нерешительности, даже чуть дернулась в попытки встать. Ага, нас трое, а рюмки две, а выпить хочется.

— Мне нельзя, — сказал я, пододвигая рюмку к хозяйке, — болею.

Она секунду поборолась со своей интеллигентной натурой, но желание победило, и она взялась за рюмку.

— За знакомство, — быстро сказала она, и в один глоток осушила посуду.

— Анрис.