Олег Михеев – Заблудшие души. Старое поместье (страница 9)

— Кто блуждает в столь поздний час? — громко вопросил он.

— Это я, Фарран, отец Яков. Только вот вернулся.

Священник убрал засов и впустил охотника. Тот напоминал водяного, только что выбравшегося из пруда. Вода, скопилась в многочисленных карманах его жакета и рекой лилась на пол капеллы. Отец Яков сочувственно и понимающе закивал головой.

— Нелегко тебе пришлось, Фарран.

— Это всего лишь вода, вреда от неё не будет. Я выполнил ваше поручение, святой отец, — предвосхитил он вопрос священника. — Письмо доставлено в Королевскую почту. Дорога была спокойная, без происшествий.

— Я благодарен тебе, сын мой, — отец Яков расплылся в улыбке. — Это добрая весть, очень добрая. Будем надеяться, что оно быстро отыщет своего адресата, — задумчиво проговорил он.

— Я приложил все усилия, — продолжил Фарран, — чтобы доставить его.

— Хорошо, хорошо. А теперь ступай домой и отдохни: высуши одежду и хорошенько погрейся перед очагом, не хватало еще, чтобы ты заболел.

— Я так и поступлю, — охотник замешкался, переступая с ноги на ноги, продолжая поливать деревянный пол каплями с одежды.

— Что-то еще, Фарран?

— Кхм, кхм, — закашлялся охотник, словно вода попала не только на его одежду, но и в его глотку. Кхм, вы что-то говорили о награде, святой отец, — наконец, выдавил он из себя.

— Ох, прости мою забывчивость, — спохватился тот, — сейчас, сейчас.

Священник сходил до своей кельи и, вернувшись, протянул руку Фаррану, опустил монету на его ладонь. Тот, приблизив её к глазам, удивленно воскликнул:

— Серебро! Целый флорин!

— Ты его заслужил, сын мой. А теперь ступай, я очень устал.

— Спасибо, святой отец, большое спасибо, — рассыпался в благодарностях Фарран и осчастливленный, забыв о дожде и усталости, мгновенно исчез.

Священник затворил дверь и сокрушенно покачал головой, увидев оставленные охотником мокрые следы на полу. Принёс тряпку, вытер пол насухо и вернулся в свою каморку. Вымыл руки в ведёрке, стоявшем в углу, и сел за стол. Протянул ко рту кусочек хлеба… и был остановлен громким стуком в дверь.

— Ну что еще? — вздохнул он. В дверь затарабанили еще настойчивее: так, словно пытались её вынести.

— Фарран! — недовольным голосом возопил он. — Не нужно ломать дверь, это святое место!

Стук не прекращался, а становился лишь сильнее. Священник поспешно просеменил к выходу, убрал засов, распахнул дверь настежь и застыл от ужаса: на пороге стоял Монти. По обезображенному страшными порезами лицу, лилась кровь, смешиваясь с каплями дождя.

— Отче, — прохрипел он и упал без чувств на порог храма.

Отец Яков с трудом втащил Монти внутрь, успев заметить на разодранном жакете следы когтей. Там где они коснулись кожи, сочилась кровь. Снял одежду с садовника: тот лишь стонал, но в сознание не приходил. Бегло осмотрел лицо и спину и бросился в свою келью. Вернулся с ворохом бинтов и бутылью прозрачного стекла, запечатанной дубовой пробкой. Открыл её и по часовне поплыл резкий запах спирта.

Наклонился над несчастным и произнёс:

— Держись, сын мой.

Плеснул жидкость на спину: Монти громко застонал, но так и не пришел в себя. Обработал порезы на лице и туго забинтовал раны. Затем оттащил садовника в свою комнату и огромным усилием положил его на соломенный тюфяк. Сам же вымыл руки и, хотя был голоден, убрал свой недоеденный ужин. Затем зажёг еще несколько свечей, встал на колени возле постели и, закрыв глаза, начал молиться.

Дождь, ливший всю ночь, размыл проселочную дорогу, превратив её в месиво из грязи и воды. Однако отца Якова это не смущало: он ловко перепрыгивал лужи, обходил по траве трясину и каким-то невероятным, магическим образом ухитрялся не запачкать свою сутану. И двигался вперёд очень быстро. Спустя около двух часов такого марафона, священник все-таки замедлился: сказывалась ночная усталость. Однако до цели оставалось совсем немного: все чаще стали попадаться деревья, обрамляющие дорогу с двух сторон. Через некоторое время он вступил в небольшой лесок, который окружал поместье. Здесь дорога была в куда лучшем состоянии: кроны деревьев защитили её от бешеных потоков ливня. Наконец, он увидел кованую ограду, с облегчением выдохнул и поспешил к воротам. Как всегда заперты на цепь, отметил про себя служитель Господа. Что ж, попробую докричаться до него, если он еще… Отец Яков отмёл дурные мысли и, вцепившись в ворота, потряс их, стараясь создать как можно больше шума, а после этого закричал во весь голос:

— Мистер Карпентер! Мистер Карпентер! Карпентеееер!

Никто не откликнулся. Священник, всматриваясь в окна усадьбы, перевел взгляд на входную дверь, ожидая, что она вот-вот откроется и владелец появится живой и невредимый. Но этого не произошло. Случилось нечто иное — со стороны прудика раздался ворчащий голос:

— Кого там еще черти принесли?

Гость недовольно поморщился, но ответил спокойным голосом:

— Это я, отец Яков. Пришёл убедиться, всё ли у вас в порядке.

Появившийся в поле зрения Карпентер, неспешно подошел к воротам. Положив ружьё на плечо, также неспешно открыл замок и впустил священника. И лишь после этого, скользнув по нему глазами, ответил:

— Такая ужасная ночь. Ливень не прекращался ни на минуту: дождь шёл такой стеной, что не было видно света фонарей. Пруд вышел из берегов, того гляди рыбки, привезенные лордом Даркфилдом разбегутся по лужам. Собирай их потом. Вы не встретили по дороге моего садовника, святой отец?

Какое-то странное внутреннее чувство заставило отца Якова скрыть правду:

— Нет, не встретил. А что-то случилось?

— Мой слуга пропал. Перед тем как разразилась гроза, я отправил его зажечь фонари, но он не вернулся в дом.

— И вы не отправились его искать? — священник слегка прищурил глаза.

— Шёл ливень, — пожал плечами Карпентер. — Я подумал, что он укрылся у себя.

— А вы не думали, что на него мог напасть призрак? — отец Яков чуть повысил голос.

— Призрак исчез. Вам удалось изгнать его. Уже больше недели в поместье тихо. Уж если бы эта адская тварь вновь явилась, я бы точно услышал. Я проверил домик, но там заперто. Решил, что он ушёл в деревню за едой: у нас как раз закончились запасы провизии. Вы же знаете Монти: он хоть и чудак, но такой исполнительный. И порой выкидывает такие фортели, что от него и не ожидаешь.

— А что он еще такого вытворял? — поинтересовался священник.

— Всякое бывало. Иногда бродил в полусне ночью. Это было еще до появления Зверя. Однажды меня мучила бессонница, и я вышел подышать воздухом. Прошелся вдоль ограды и заметил фигуру снаружи, там, где дуб, — Карпентер указал рукой в сторону, где росло могучее древо. — Подошел ближе и увидел, что это мой слуга. Стоит, смотрит на дерево и раскачивается из стороны в сторону. Окликнул его, он проснулся или отошел от наваждения, уж не знаю, как там было, и вернулся к себе.

— Такое бывает, лунатизм, я слышал о подобных случаях, — согласно кивнул святой отец, — так значит, вы утверждаете, что у вас всё в порядке и ничего странного не происходило?

Лорд с удивлением на лице и раздражением в голосе ответил:

— Я же сказал, у нас всё спокойно. Почему вы так настойчиво об этом расспрашиваете, отец Яков?

— Потому что опасность не миновала, мистер Карпентер! Я не встретил Монти по пути сюда, он сам заявился этой ночью, полуживой, изодранный когтями до мяса. Сейчас он у меня в храме, тётушка Агата ухаживает за ним. Я всю ночь молил Бога, чтобы Он сохранил ему жизнь. И вас буду умолять: покиньте это проклятое место, прежде чем Зверь доберется и до вас!

— А я вам отвечу, также как и прежде: это мой дом, мое поместье и никакой чёртов призрак меня не напугает и не выгонит отсюда, клянусь Господом Богом!

— Не богохульствуйте! Вы клянетесь именем Творца, в которого даже не верите!

— Прошу меня простить. Я лишь хочу сказать, что я останусь здесь и никуда не уйду, даже если все демоны преисподней соберутся на моей лужайке.

Упрямый осёл, подумал священник, пережить такое и цепляться за это место. Что он здесь нашёл? А вслух произнес:

— Вы рискуете своей жизнью. Ради чего? Вы желаете остаться запертым здесь со Злом, что бродит в округе? Когда-нибудь оно доберется до вас.

— Тьма ждёт любого из нас. Рано или поздно, — философски заметил Карпентер. — И я не боюсь ни её, ни того, что в ней скрывается.

— Дело ваше, дело ваше, мистер Карпентер, — сокрушенно покачал головой отец Яков. — Больше я не буду вас беспокоить или переубеждать. Но я не позволю погибнуть невинной душе. Монти сюда больше не вернётся, я найду ему место в деревне.

— Это не в вашей власти, святой отец, — улыбнулся в ответ хозяин поместья. — Здесь его дом, он сам сюда придёт. Вот увидите.

Священник ничего не ответил, развернулся и побрёл назад. Отойдя футов на сто, крикнул через плечо:

— Раз в неделю, в воскресенье в полдень я буду присылать к вам человека. Он принесёт еду. Будьте так добры, мистер Карпентер, не застрелите его.

— Благодарю за заботу, святой отец, но это не понадобится. Мой слуга скоро вернется и принесет всё необходимое.

Минуло две недели. Садовник шёл на поправку, раны затянулись, лихорадка, мучившая несчастного первую неделю, прошла. Монти, пришел в сознание, но замкнулся в себе и ни с кем не разговаривал. И все попытки узнать, что с ним произошло, терпели неудачу. Священника это тревожило, но он ничего не мог с этим поделать. Садовник и прежде не отличался ясным рассудком, а пережитое могло навредить ещё больше. Поэтому отец Яков отложил расспросы на будущее, передав больного на полное попечение тетушки Агаты. Сам же занялся насущными делами: в окрестных селениях постоянно случалось что-то, что требовало его вмешательства.