Олег Михеев – Заблудшие души. Старое поместье (страница 8)

Но перейдём непосредственно к делу. Из поместья, что находится в часе езды от деревушки под названием Олдвидж, где у меня приход, пришел садовник. Добрый малый, но весьма недалёкий: в деревне его прозвали Монти-Чудак. Он безобиден, болтлив, даже надоедлив: очень часто шепчет и повторяет одно и то же, и порой несет всякую чепуху. Но в этот раз он был так напуган, что я решил проверить, всё ли у него в порядке. Он поведал мне о призраке его усопшей жены, что является ему по ночам.

В том поместье проживает человек по фамилии Карпентер, неверующий наглый хам, который гордо величает себя Лордом. Зная, Ваше неизменное чувство юмора, полагаю, что вы улыбнетесь, прочитав эти строки. Он ведет замкнутую отшельническую жизнь, лишь изредка присылая своего садовника в Олдвидж за провизией.

Вместе с садовником я направился в усадьбу. Карпентер встретил меня крайне недружелюбно: хотел прогнать, но благодаря заступничеству Монти, меня пустили за ограду. Никаких следов демонической активности, я не обнаружил. И все же провёл обряд освящения сада и домика Монти. Владелец поместья, настроенный весьма скептически, не позволил мне переступить порог особняка. Я покинул место в полной уверенности в том, что призрак — это выдумки Монти. Который, скажу прямо, имеет слабые умственные способности.

Как же я был удивлён, когда, почти позабыв об этом случае, увидел на пороге храма Монти в еще худшем состоянии, чем прежде. Он упал на колени, умолял помочь и не успокаивался до тех пор, пока я не отправился вместе с ним. Я предусмотрительно захватил с собой серебряные кресты, дарованные мне епископом Годескальком, святую воду (знаю, что вы думаете по поводу церковных атрибутов), а также бутыль с тем маслом из Иерусалима, что Вы подарили мне на прощание.

Ожидая встретить рассерженного владельца усадьбы, я был встречен крайне дружелюбно, если это слово можно как-то соотнести с одиозной личностью Карпентера. Он позволил мне войти и рассказал о призраке адского пса, что явился к ним ночью после полуночи. Признаться, меня смутил и сбил с толку этот рассказ: садовник видит дух умершей жены, Карпентер — призрак некоего зверя. Было похоже, что обитатели особняка попросту свихнулись от одиночества. Но как слуга Божий, я обязан оказывать помощь любому страждущему.

Поэтому, я приступил к обряду освещения особняка и хочу заметить, что дом этот прелюбопытнейший и загадочный. Прежний владелец, кажется, был учёным, лингвистом и естествоиспытателем. И судя по всему, очень интересовался латынью: причём его работы написаны на диалекте, который мне не знаком. Знаю, знаю, Вас это заинтересует. Как и его обширная личная библиотека, которую, я, к сожалению, не успел полностью осмотреть. А также различные предметы, привезенные им из странствий. Я ничего не понимаю в этих безделушках, но Вы — другое дело.

И вот во время проведения обряда существо явилось. Я пишу эти строки и понимаю, что это звучит безумно, но это так. Из тумана, что в полночь окружил поместье, вышло Нечто. Адская гончая, в горящих глазах которой я узрел преисподнюю. Даже сейчас, склоняясь над письмом, я вижу эти рубиновые очи, что пытаются прожечь мою душу насквозь.

Я вышел навстречу Злу с молитвой на устах и Верой в своем сердце. Признаться, не знаю, что подействовало: Божья сила, святая вода, моя молитва или Ваше масло, которое я благоразумно добавил в светильники, но Зверь ушёл. Следующим утром я повторно освятил сад и не преминул воспользоваться Вашим даром. Фонари исправно разгоняли тьму, и демон больше не появлялся.

Я покинул поместье и первым делом написал Вам это письмо. Я прошу у Вас прощения за свои сомнения в Ваших словах и умоляю Вас посетить эти места, пока Зло не покинуло усадьбу и не стало терзать жителей близлежащих деревень. Если же, Вы не сможете или не захотите помочь лично, то хотя бы напишите ответное письмо. И снабдите его Вашими рекомендациями как мне одолеть призрака. И всё же я верю, что Вы не оставите меня в беде. Во имя нашей старой дружбы, профессор, приезжайте.

Отец Яков.

Священник сложил письмо в конверт, запечатал его расплавленным воском, дождался, когда он застынет, и размашистым почерком на обороте начертал: «Лондон, Глосестер Стрит 122а, Профессору Тадеушу Моравскому. Срочно!»

Затем покинул капеллу и направился к дальнему концу деревни, к дому местного охотника Фаррана. Встречавшиеся по пути односельчане, те кто, не работал в поле или в садах, приветствовали священника, склоняя голову. Тот отвечал им улыбкой и добрым словом. По дороге заглянул в кузницу, перебросившись парой слов с её владельцем — Этаном. Благословив его, продолжил свой путь.

Добравшись до старенького домика с покосившейся соломенной крышей, отец Яков нашёл того, кого искал. Охотник сидел на деревянной скамейке, представляющей собой доску, брошенную на два чурбана, и небольшим медным ершиком прочищал ствол своего ружья. Рядом стояла крохотная медная маслёнка.

— Отец Яков, никак кролика на ужин захотели? С радостью вам его подстрелю.

— В убийстве нет никакой радости, Фарран. Ты убиваешь, чтобы есть, чтобы выживать. Но не ради удовольствия. Надеюсь, со временем ты это осознаешь.

Охотник послушно мотнул головой: святой отец вряд ли когда-нибудь поймёт восторг от преследования жертвы и её убийства. Когда настигаешь, загоняешь в угол, вдыхаешь аромат страха и любуешься кровью, которая вместе с жизнью покидает животное. Но не стал делиться с ним мыслями по этому поводу.

— Я здесь не ради кроликов. У меня есть поручение для тебя. Полагаю, ты не откажешь мне в небольшой услуге. Нужно передать это письмо в Денсфорт в отделение Королевской почты. Спросишь у местных, они подскажут, где её найти. Это здание красного кирпича, на котором будет изображена королевская корона. Отдашь письмо, заплатишь за отправку. Вот необходимая сумма, — священник разжал кулак и высыпал в руку охотнику горсть пенни, — этого хватит с лихвой. По возвращении получишь за свою работу столько же. Не подведи меня Фарран, это письмо очень важное.

— Я выполню вашу просьбу, отец Яков. Тем более за такую щедрую награду. Но как я доберусь до города? Это займёт немало времени.

— Зайди к кузнецу, он даст тебе свою лошадь: я уже попросил его об этом. Доставь письмо как можно скорее. При хорошем темпе, если погода не испортится, ты доберешься до Денсфорта за три дня. И столько же займёт обратная дорога. За неделю обернешься. Только не загони животное, ты же знаешь Этана, он горяч и скор на расправу. И очень любит свою Матильду. Не теряй времени, отправляйся немедленно.

Отец Яков развернулся, сделал пару шагов, остановился и хлопнул себя ладонью по лбу.

— Совсем забыл! Тебе же нужно будет где-то останавливаться на отдых. Вот держи, — святой отец отсыпал ему еще одну горсть медных монет. — Этого хватит, чтобы расплатиться за кров и пищу. И пусть Господь хранит тебя!

На следующий день в деревню пришёл Монти. Он с присущей ему эмоциональностью благодарил священника и рассыпался в восхвалениях. В особняке вновь спокойно, отцу Якову удалось изгнать злого духа, садовник чуть ли не приплясывал от радости. А ведь он, Монти, с самого начала говорил Лорду, что нужно обратиться за помощью к отцу Якову. Священник ответил, что его заслуги в этом нет и на всё воля Божья. Садовник покинул часовню и отправился к старосте, у которого обычно покупал провизию: хлеб, яйца, масло, картофель, курицу, молоко и колбасы — все те блага, которыми деревенские питались сами.

Дни тянулись долго и в тоже время пролетали незаметно, как часто это бывает в сельской местности. Погода стояла хорошая и отец Яков, полагал, что Фарран скоро вернется. Священнику тоже скучать было некогда. Намедни из Санберли прибежал мальчонка, сын Дерека и сообщил, что мамаша Джина разродилась двойней. Значит, завтра нужно будет прибыть на крестины. Монти еще один раз посетил деревню, сообщив, что в усадьбе по-прежнему всё в порядке. Вот только заканчивается священное масло. Это, конечно, повод для беспокойства, но я ничего сделать не могу, взять его больше неоткуда. Уповайте на Господа и молитесь с искренней верой в сердцах, ответил ему святой отец и отправил домой.

Минула ровно неделя с отъезда охотника Фаррана. Отец Яков ранним утром покинул храм и пешком отправился в Санберли. Погода испортилась: сначала облака затянули небесную глазурь серым полотном, а потом заплакали. Святой отец, добравшись до деревушки, выполнил свой долг, окрестил ребенка и вернулся в Олдвидж около полуночи, на обратной дороге попав под настоящий ливень.

Отпер дверь капеллы, вошёл внутрь и закрылся на засов. Скинув сутану, с которой ручейками стекала вода, остался в исподнем, которое, было ничуть не в лучшем состоянии. Стараясь не испачкать пол, прошёл в дальний угол, где находилась его комнатка. Обстановка внутри была не просто скромной, а скудной: кровать с соломенным тюфяком, прикрытая белой простынью; деревянный столик с подсвечником на нём, стул, бельевой шкаф и одна единственная полка на стене, где находилась незамысловатая кухонная утварь.

Отец Яков вытер руки о полотенце, облачился в сухое белье. Только после этого, зажёг свечи в канделябре. Достал из ящичка в шкафу кусок черного хлеба, а из-под стола кувшин с водой. Прочитал молитву и приступил к своей нехитрой трапезе. Сделал глоток воды: одновременно с этим услышал стук в дверь. Пока священник добрёл до входа, стук повторился несколько раз.