Олег Михеев – Заблудшие души. Старое поместье (страница 11)
— Ни в коем случае. Я имею в виду то, что, даже единожды повстречав создание из иного, потустороннего, дьявольского мира, вы до сих пор не уверовали в Бога?
Профессор Тадеуш уселся на единственный стул в комнате, не дожидаясь приглашения. Грустно взглянул из-под очков на графин с водой, покачал головой и произнёс:
— У вас есть что-нибудь выпить, отец Яков? И я сейчас говорю не о воде. Что-нибудь крепкое?
— Несколько лет назад я был на ярмарке в Денсфорте. Приезжал за свечами, ладаном и прочими вещами, которые кроме как там, нигде не раздобыть. Местный священник отец Йозеф за мой, как он выразился, самоотверженный труд, вручил мне бутылку хорошего бренди. Я не употребляю, поэтому хотел отказаться, но он не принял моего решения, — отец Яков открыл свой шкаф и начал что-то искать в его глубинах. — Я приберег его для особого случая. Думаю сейчас как раз подходящее время, — добавил он и извлек из темноты прозрачную бутыль с темно-коричневой жидкостью внутри.
— Именно, именно, — одобрительно закивал головой профессор. — Я тоже кое-что с собой привёз, вот только все мои вещи остались в карете, а идти за ними в такую грозу мне не хочется. У вас всего лишь один стакан, отец Яков?
— Кроме меня здесь никто не живёт, зачем мне два?
— Значит, будем пить по очереди, — профессор принял бутыль из рук священника и откупорил дубовую пробку. По комнате разлился аромат можжевельника. Не спрашивая хозяина, выплеснул остатки молока из стакана в ведро, протер стакан платком и наполнил на треть алкоголем.
— Ваше здоровье, отец Яков! И во славу Господа, в которого я не верю.
Осушил одним глотком, внимательно наблюдая за реакцией служителя церкви. Тот отреагировал мгновенно:
— Не богохульствуйте, профессор. Возможно, вы забыли нашу последнюю встречу?
— К сожалению, нет. И повторю вам то же самое, что и в прошлый раз. Не воспринимайте критику Господа так близко к сердцу. Вряд ли для вашего любимого Творца так важно, что о нём думает одно из самых недостойных его творений.
Отец Яков насупился, что не осталось незамеченным для профессора. Он налил себе ещё и примирительным тоном произнёс:
— Я постараюсь не слишком досаждать вам во время моего пребывания здесь. Я всегда был скептиком, вы же знаете.
— Тогда зачем же вы поступили в семинарию?
— Жизнь непредсказуемая штука и порой нити судьбы сплетаются в такой необычайный узор, что и представить сложно. Мы не всегда выбираем свой путь, особенно в юности. Иногда приходится просто плыть по течению вместе с остальными, — поймав на себе недоумевающий взгляд, он подмигнул священнику и хитро улыбнулся, — к тому же мне всегда было интересно узнать, как устроена церковная «кухня» изнутри. Но мы отошли от темы, я ведь так и не ответил на ваш вопрос. Да я много всего повидал, таких странных вещей… Расскажи о них во всеуслышание меня бы заперли в Бетлемскую королевскую больницу. Призраки, демоны и много кто ещё свободно бродит по грешной земле. И творят такое, что вам и не снилось.
— Если бы Творца не существовало, — резко перебил его отец Яков, — то силы Ада давно бы захватили землю и превратили бы её в подобие преисподней. Страх, огонь и боль — вот что ждало бы нас без Его заступничества.
Тадеуш внимательно взглянул на священника: в его тёмных глазах заплясали искорки — отражение пламени свечей на столе:
— А вы уверены, что всё это еще не произошло?
Наступила тишина, прерываемая лишь каплями дождя, стучащими по крыше, да звуком медленных глотков: профессор поглощал бренди так, словно это была чистая колодезная вода. Опустошив очередную порцию, он прервал молчание.
— Я встречал существ, о которых вы даже и не слышали. Видел такое, во что вы никогда не поверите, пока не увидите своими собственными глазами. Но ни разу, подчеркиваю, ни разу мне не попадался Бог, ангелы и прочие его слуги, которые сражались бы со Злом.
— Но ведь вы сражаетесь, — пылко продолжил отец Яков, — вы и есть орудие Господа, хотя и не желаете этого признавать. Преграда на пути той Тьмы, что расползается по миру.
— «Преграда», — передразнил его профессор, — что была лишена сана и отлучена от церкви вашим горячо любимым епископом Годескальком за свои прогрессивные взгляды. Так Господь помогает мне в моих битвах?
— Quos diligit, castigat, — отец Яков смиренно опустил глаза к долу, — нам не дано понять Его планов в силу нашей ограниченности. Нужно просто принять крест, каждому свой, и достойно нести его до самого конца.
— Спорить со священником, всё равно, что молоть воду в ступе, — ухмыльнулся профессор. — Чему и учат в семинариях так тому, чтобы опровергнуть любой тезис оппонента и всё вывернуть наизнанку, в выгодном для Церкви свете. Ваше счастье, что основная паства — безграмотные крестьяне и рабочие, не умеющие читать и думать. А всем остальным можно заткнуть рты, пригрозив анафемой или еще чем похуже. Но, кажется, ливень заканчивается. Пойду, прогуляюсь до своей повозки, проведаю слугу, принесу еды и вина. Ночка обещает быть долгой и очень интересной.
Тадеуш вернулся не один: за его спиной отец Яков заметил высокую фигуру в плаще с капюшоном и с огромным зонтом в руке. Зонт закрывал его, профессора и, казалось, еще половину улицы. Физиономию незнакомца не было видно. Он передал профессору чемодан и холщовый мешок и скрылся в темноте.
— Это ваш слуга?
— Да, его зовут Мортимер. Исполнительный, покладистый и надёжный как швейцарские часы. Однозначно, он — моё самое лучшее приобретение за долгие годы путешествий.
— Почему он ушел? Пусть разделит с нами кров и пищу.
— Он, как и любой из нас не без изъяна. Нелюдимый. Пребывание в обществе даётся ему очень тяжело. К тому же, Мортимер немой. Так что пусть ваша светлая душа не тревожится попусту: у меня большая карета, ему хватит места вытянуть свои длинные ноги и отдохнуть. Еда у него тоже есть. В отличие от вас, — усмехнулся профессор, — видите, я во всех смыслах ваш спаситель. Даже в гастрономическом.
Тадеуш раскрыл мешок и извлёк из него сыр, колбасу, пару бутылок, не то с вином, не то с коньяком, яблоко и горсть сухофруктов, которые показались священнику странными на вид. Поймав его взгляд, Тадеуш пояснил:
— Экзотика. Пристрастился к ним во время поездок в Египет. Они отлично утоляют голод и дают энергию, попробуйте!
Священник с опаской прожевал кусочек зеленого цвета, отметив про себя его кислый и терпкий вкус.
— Интересно, — проговорил он.
— Путешествия должны быть комфортными, без хорошей провизии тут не обойтись. Иначе теряется вся их прелесть. Но поговорим о вашем случае. Пока я буду ужинать, расскажите свою историю заново. Со всеми подробностями и деталями, о которых вы могли забыть упомянуть в письме. Всё что показалось вам странным, любые мелочи, которым вы не придали значения. Это может мне помочь.
Профессор наполнил стакан до краев, затем вооружившись ножом, начал орудовать над колбасой. Как бы между делом, произнёс:
— Приступайте, друг мой.
Священник рассказывал долго: полночь давно минула, когда он закончил. Профессор, который с неподдельной грустью рассматривал почти опустевшую бутыль, и казалось, ничуть не захмелел, внимательно его слушал, кивал головой, а затем приступил к расспросам:
— Перед отъездом я навёл справки. Меня удивил один момент: я никогда не слышал о лорде по фамилии Карпентер. И, кажется, в столице тоже никто не знает о его существовании. Может быть, вы проясните этот момент?
— Полагаю, что Карпентер никакой и не лорд. Так называют его местные, и так горделиво он величает себя сам. Несмотря на то, что я единственный духовник в округе, крестьяне крайне неохотно рассказывают о поместье и его обитателях. А если быть точнее, вообще не рассказывают. Когда я попытался вызвать старосту Дилана на откровенность, он всеми правдами и неправдами отнекивался. В конце концов, он назвал особняк проклятым и посоветовал мне забыть о нём и никогда там не появляться. Старик выглядел испуганным: больше я ничего от него не добился.
— Всё больше странностей в этом деле, отчего в моих глазах оно становится лишь интересней. А далеко ли от деревни находится кладбище, святой отец?
— Милях в 10 от Олдвиджа. А почему вы спрашиваете?
— Далековато, не находите? — вопросом на вопрос ответил Тадеуш.
— Это общее кладбище для всех окрестных деревень. Здесь своеобразно почитают умерших: местный погост, когда я впервые его увидел, меня поразил. Традиция, о которой я раньше не слышал, но и об этом крестьяне не особо распространяются. Впрочем, я уже привык: в каждом краю свои собственные обычаи. И чем дальше от цивилизации, тем удивительнее они становятся.
— Воистину так! — воскликнул профессор. — Едва забрезжит свет, мы совершим туда поездку. Если дорога позволит, конечно.
— Но для чего? Зверь обитает в поместье, а не на кладбище. Мы должны спасти тех несчастных людей, что там живут и изгнать Зла, которое там поселилось.
— Насколько я понял, ваше Зло днём на свет Божий не выходит. А меня всегда интересовали традиции и нравы тех краев, в которых я оказываюсь. А кладбища, к слову, прекрасно их характеризуют. Долго мы там не задержимся и вечером уже будем в поместье. Надеюсь увидеть этого вашего Зверя во всей его красе.
Отец Яков перекрестился и покачал головой: