Олег Михеев – Paint it black (страница 4)

– Какой же ты придурок! – рассмеялась Катарина.

Я собирался что-то ответить, но не успел. Мне помешал молодой человек, который очень неловко пытался скрыть недружелюбие ко мне и симпатию или даже нечто большее к Катарине. Игнорируя меня, он завел с ней разговор. Меня очень забавлял этот нелепый поклонник, я с трудом сдерживал смех. Что бы дать ему шанс, я встал с дивана и вышел на балкон. С балкона открывался прекрасный вид на город, как раз на старую его часть, что была по ту сторону реки.

На балконе я пробыл довольно долго, потягивая виски и любуясь ночным городом, который светился разноцветными огнями. Мне совсем не хотелось возвращаться в зал, наполненный людьми. Я просто наслаждался покоем и одиночеством.

Мне вспомнились города, в которых мне довелось побывать и многие из них были уникальны. Они имели свои лицо и душу и это касалось не только известных всему миру вроде Лондона, Праги, Амстердама, но и затерянных провинций. Вот и сейчас я смотрел на город, а город смотрел на меня. Я почти физически ощущал его пристальный взгляд.

Задумавшись, я не заметил, как Катарина нашла меня. Я сначала почувствовал ее ладонь, которую она положила мне на плече, а потом ее грудь коснулась моей руки. Меня словно обожгло, все мое тело пронзило тысячами игл, лишив возможности пошевелиться. Я безумно хотел ее, прямо здесь на этом балконе. Ее красота и сексуальность ломали все мои заслоны, что удерживали первобытные инстинкты. Я собрался с силами, чтобы не выдать себя и попытался пошутить.

– Ты, что, бросила этого пылкого юношу ради меня?

Катарина рассмеялась, а когда мы встретились глазами, я понял, она почувствовала, что со мной творилось минуту назад. Она не хотела смутить меня, поэтому немного отстранилась и ответила.

– Да, этот юноша пылкий и милый, и очень утомительный, наверно он в отличие от тебя готовился не час, а целую неделю.

– Знаешь, я всегда смеялся над такими как он, – сказал я, – но не сейчас, мне жаль его и никогда не хотелось бы оказаться на его месте.

– Это что-то новое, – ответила Катарина, – не думала… А впрочем неважно, что я думала. Мне нравится стоять здесь с тобой, но сейчас кто-нибудь придет и все испортит.

Так и случилось. Нам снова помешали. На сей раз это был Божимир с каким-то представительным господином.

– Катарина душечка, я так и не знаком с твоим кавалером.

– Представляю, – сказала Катарина, – Патрик, это Божимир, человек, который снимает фильмы и меня в них, случается, что без одежды. Божимир, это Патрик, фанат твоих фильмов, хотя видел всего два и считает, что ты заигрываешь с мейнстримом.

Смеялись все включая представительного господина. После чего Катарина представила и его.

– Карл Боткин, не имеет отношения к одноименной болезни. Директор гимназии, которую я закончила. И прошу прощения, я пьяна и мне весело.

– Катарина, – сказал Божимир, – хочешь я похлопочу, чтобы в стендап тебя пристроить?

Было весело, хотя я не мог понять с чего Катарина так дурачится. Она не показалась мне пьяной, когда мы были одни. Наверно и ее задело что-то в момент нашей близости, и она тоже пыталась снять возникшее напряжение весельем и шутками. А может ей просто было весело, и я все нафантазировал. Катарина оказалась не из тех девушек, которых можно было быстро прочесть.

Божимир извинился, что крадет у меня Катарину и они пошли пообщаться с графиней. Я не стал задерживаться и покинул вечеринку.

2. Shadow on the wall

Шепот.

Священник, на коленях молился перед Девой Марией.

Помилуй меня, Боже,

по великой милости Твоей,

и по множеству щедрот Твоих изгладь

беззакония мои.

Многократно омой меня от беззакония моего,

И от греха моего очисти меня.

Ибо беззакония мои я осознаю,

И грех мой всегда предо мной.

В полумраке от нескольких свечей подрагивали тени, кающегося человека. Он был не молод, уже за семьдесят. Большую часть жизни он был священником, и вера его была близка к фанатизму, особенно последние годы. Он еженощно молился по несколько часов, вымаливая прощение и ему было за что. События прошлого очень тяготили его и довели до бесконечных покаяний, которые так и не принесли облегчения.

Внезапно теней стало больше. Шаги незнакомца легким эхом отражались от сводов. Он неспеша шел меж скамей, глядя на молившегося.

– Старик, – сказал ночной гость, – думаешь Господь простит тебя? Меня не простил.

– Спасибо, Господи, что услышал меня. – прошептал священник.

Он поднялся с колен. Казалось, он избавился от тяжелой ноши, давившей его последние годы. Настал тот блаженный момент избавления, который он так истово просил у Господа.

– Я ждал, сын мой, я верил, что ты придешь.

– Какой я тебе сын, ты сломал мою жизнь и смеешь называть меня сыном?

Лицо незнакомца было переполнено гневом и презрением. Он долгие годы ждал этой минуты, когда встретится с этим жалким стариком.

– Клянусь на библии я не ведал что творю, только несколько лет как я прозрел и понял, что сотворил.

– И что ты сделал? Пошел молиться своему Богу, спасать свою шкуру?

– Я бы сам, сын … – священник запнулся, – но это грех, великий грех.

– Замолчи и идем со мной.

Незнакомец достал из дорожной сумки веревку с уже заготовленной на ней петлей. Он ловко перекинул веревку через кованную тягу в арке.

– Полезай в петлю.

Священник спокойно, даже с достоинством и облегчением просунул голову в петлю и начал молиться. Незнакомец стал натягивать веревку потихоньку отрывая священника от пола. Он поднял его совсем немного, сантиметров на тридцать и привязал свой конец веревки к ближайшему крепежу для подсвечника на стене. Священник молился до последнего, пока не начал хрипеть и судорожно дергаться. Вскоре он затих. Незнакомец нашел небольшую скамейку и поставил ее перед слегка покачивающемся телом. Взобравшись на скамейку, он поравнялся с лицом покойного и достал нож. Тени на стене казалось сошлись в крепких объятиях.

После вчерашнего насыщенного дня и вечеринки, с которой я ушел далеко за полночь, я с трудом поднялся в восемь утра и заставил себя пойти в бассейн. Поплавав минут двадцать, я почувствовал себя лучше и понял, что голоден. Когда я собирался покинуть бассейн, столкнулся с Катариной.

– Привет, не ожидал тебя здесь увидеть.

Катарина усмехнулась.

– Патрик, ты думаешь, вот это все – он хлопнула себя ладонями по бедрам, провела рукой по животу, – само по себе? Как бы не так.

– В таком случае, мне остается снять шляпу, – ответил я, – хотя на мне только плавки, но поверь я восхищен.

– Если ты подождешь, когда я закончу, мы сможем вместе позавтракать.

– Хорошо. – как голоден я не был, но отказать себе в таком удовольствии не мог. – Буду ждать тебя в ресторане.

Дождавшись, пока она грациозно нырнула в воду и стремительно поплыла, я пошел переодеться к завтраку.

Когда Катарина присоединилась ко мне, мы заказали завтрак, который довольно быстро принесли. У меня едва слюни не потекли, я набросился на яичницу с беконом, как голодный пес. Катарина рассмеялась.

– Бедняга, если бы я знала, что ты так голоден, то не заставила тебя так долго ждать.

– Оно того стоило, – ответил я с набитым ртом, – божественный завтрак с богиней, лучшее начало дня.

– Насчет себя я не сомневаюсь, но что божественного ты нашел в беконе и яйцах?

Я не мог ей ответить с набитым ртом, а только закинул новую порцию еды. Когда наконец то я насытился, посмотрел на Катарину. Она выглядела потрясающе.

– Ты бесподобна, – не удержался я.

Катарина слегка смутилась, понимая, что я говорю искренне.

– Спасибо – поблагодарила она, – мне приятно проводить с тобой время. Обычно ко мне клеятся либо идиоты смазливой внешности, которые хотят меня трахнуть, либо ботаны, которые считают себя интеллектуалами. Они несут всякий бред о творчестве Гринуэя, Стоппарда, Кафки, короче ты понял, о чем я и тоже хотят меня трахнуть. Одному такому ты вчера сочувствовал.

– Я тоже хочу. – сказал я, вспоминая вчерашний балкон.

– Патрик! Я знаю что хочешь, но также знаю, что не это главное для тебя. С тобой интересно и ты не навязчивый. Еще я знаю, что мы с тобой проведем вместе ночь, а на другой день я уеду.

– Ты знаешь, я смотрел Гриннуэя, хорошее кино, «Книги Просперо» «Повар, вор…», а вот Стоппард, когда я смотрел «Розенкранц и Гильденстерн мертвы», думал сдохну от скуки, так и не досмотрел до конца.

– Господи! Патрик, заткнись! Не дай мне повод влюбиться в тебя.

Я замолчал и пристально посмотрел на Катарину, она на меня. Мы оба какое-то время молчали, пытаясь понять, что с нами происходит. Катарина пробовала есть свой салат, я налил минеральной воды, заполняя неловкую паузу.