Олег Михеев – Paint it black (страница 6)

Я прошел в центральную часть собора и присел на скамью. Кроме меня тут никого не было. Осмотревшись, я увидел в боковых стенах четыре арочные ниши, в которых находились статуи святых в полный рост. Возле каждой по два вмурованных в стену подсвечника, свечи в которых сейчас не были зажжены. Я поднял голову вверх и взирая на высоченные своды ощутил свою ничтожность. Неудивительно, наверно этого и пытались добиться, создавая такие монументальные строения.

Пока я осматривался, довольно стремительно начало темнеть и буквально через пару минут я оказался в сумерках. Почему-то я этому мало удивился, как и тому, что был в соборе совершенно один. Хотя нет, уже не один. За окнами совсем стемнело, а возле Девы Марии молился священник. Я не мог разобрать его бормотания и мне казалось, что он молится на латыни. Свечи горели только возле него и две тени казалось непрерывно кланялись Матери Божьей.

Послышались шаги, и я почувствовал чье-то присутствие за спиной. Я понял кто это. Мне очень хотелось обернуться, но не получилось. Я был способен лишь едва шевелить головой. За моей спиной зажглись еще свечи, и я увидел ползущую по стене тень. Очень скоро она настигла молящегося и все погасло. Стало так темно что я не мог разглядеть собственных рук. Это было жутко. Жутко от того, что я начал осознавать, что такое всепоглощающая, кромешная тьма. Тьма, в которой можно раствориться, не оставив следа. К счастью, это было очень недолго. Тьма стала рассеиваться, и я снова оказался в сумерках и обрел способность двигаться. Я обернулся и увидел в арке покачивающуюся на веревке фигуру, которая вскоре исчезла в уже дневном свете.

Поднявшись, я поспешил наружу. Поближе к яркому солнечному свету, а уже за порогом Собора, я усомнился в увиденном. А может пытался заставить себя в это не верить. Я всегда был реалистом и прагматиком и попросту не допускал существование чего-либо мистического. Я считал, что всему можно найти объяснения. Пусть не сразу, но рано или поздно это должно было произойти. Мир материален и им правит физика, а не Мерлин и Валдеморт.

В итоге, после всей этой мистики, физики и прочего, я понял, что мне стоит выпить. Я вызвал такси и просил отвезти меня в какой-нибудь старомодный бар, где не было телевизора с футболом. Таксиста это позабавило.

– Не любите футбол? – спросил он.

– Нет, не люблю шумных болельщиков, которые его смотрят. – ответил я.

– Тогда, пожалуй, я знаю куда вас отвезти. Очень скоро мы оказались возле небольшого ирландского паба «Лепрекон». Я расплатился, поблагодарил таксиста и вошел в паб.

Таксист знал свое дело, именно такое место я и хотел. В пабе было всего четыре столика и стойка. Полдень едва наступил, поэтому кроме меня в пабе было только два посетителя. Они сидели за столиком и потягивали пиво.

На коньяк я не рассчитывал, поэтому попросил виски причем сразу бутылку. Я даже выбирать не стал, попросил сделать это бармена.

– День на задался? – спросил он меня подавая бутылку и стакан.

– Похоже на то. – ответил я.

На самом деле день начался прекрасно. Я сам его испортил. Даже сейчас вместо того, чтобы вернуться к Катарине я предпочел напиваться в одиночестве. Всему виной тени, которые не хотели покидать меня. Они словно слились с моей собственной и повсюду таскались за мной. Покинув Собор, я думал, что избавился от кошмарного видения, но уже за воротами я ощутил странную тяжесть за спиной и вскоре понял ее источник. Моя тень стала насыщенней и объемней, впитав частицы увиденных мной теней. Я бы охотно все списал на свое воображение, но каждый мой шаг давался немного тяжелей, волоча эту внезапную неприятную ношу. Так что не только размышления о физике и мистике толкнули меня вместо общества Катарины в компанию Бахуса.

Я посмотрел на часы, было около двенадцати. Говорят тени исчезают в полдень. У меня есть шанс это проверить.

– Хотите приготовлю вам стейк или рагу с бараниной, самое настоящее ирландское. – предложил бармен.

– Спасибо, – ответил я, – но наверно позже. Я не так давно завтракал. Если только нарезанный лимон.

– Хорошо, если надумаете, дайте знать.

В полдень бутылка на половину опустела. Я посмотрел на свою тень. «За тебя» сказал я тени и выпил очередную порцию. В этот момент я понял, что не хочу больше пить, и жизнь, по прежнему, прекрасна. Бармен заметил случившеюся со мной перемену.

– Неужели добрый ирландский виски сделал свое дело? – улыбнулся бармен.

– Тени исчезают в полдень. – ответил я.

– Наверно так и есть. – сказал бармен.

Я попрощался с ним пообещав заглянуть сюда снова и вышел на жаркую залитую солнцем улицу. Мне не хотелось в таком виде встречаться с Катариной и лучшее, что я мог сделать, это проспаться и привести себя в порядок.

Уже в своем номере, лежа на большой удобной кровати, я окончательно расстался с навязчивыми тенями. Довольный я быстро задремал и увидел город. Он выглядел как вчера вечером с балкона пентхауса. Его ночные огни приветливо мне подмигивали и казалось звали к себе. Мне вспомнились Сирены, которые сладкоголосым пением заманивали мореплавателей. Так и город манил меня своими разноцветными огнями. Не хотелось верить, что это красивая ловушка. Мне нравилось в Серебряных Холмах, несмотря на то что случилось в Соборе. Здесь я повстречал Катарину, красивую девушку с афиши.

Меня разбудил стук в дверь. В комнате было темно. Я зажег лампу на прикроватной тумбе и посмотрел на часы. Начало одиннадцатого. Я не мог поверить, что проспал до ночи. Такого прежде со мной не случалось и выпил я немного, чтобы вырубиться на восемь часов, но все-таки это случилось.

Стук повторился. Стряхнув остатки сна, я поднялся с постели и, надев футболку и брюки, подошел к двери. Я не стал спрашивать кто там, а просто приоткрыл дверь. За ней никого не оказалось. Я выглянул в коридор и посмотрел по сторонам. Катарина уже стояла у дверей лифта. Я окликнул ее.

– Я подумала тебя нет. – сказала она, зайдя в мой номер. – Ты долго не открывал.

– Я спал. – ответил я.

Она посмотрела на меня и спросила.

– Ты пил что ли?

– Так заметно?

– Все было так ужасно? – я понял, что Катарина про утренний инцидент в Соборе.

– Не очень, просто что-то накатило, не хочу портить тебе настроение. Дай мне десять минут.

Катарина кивнула, и я пошел в ванную комнату. Принял душ и как мог привел себя в порядок. Накинув халат, я вышел из ванной.

Полностью обнаженная и ничем не прикрытая, Катарина лежала в моей постели. Я замер возле кровати, любуясь ее телом. В жизни оно выглядело прекрасней чем в кино. Молодое крепкое и крайне сексуальное. Похоже Катарина наслаждалась тем, что я ее разглядываю.

Я скинул халат и прилег рядом с ней. Катарина прижалась ко мне, положив голову на плечо, как тогда в машине. Я чувствовал ее тело, я чувствовал ее дыхание и, что самое важное, я чувствовал ее близость. Вот кто там писал про «невыносимую легкость бытия»? Для меня это была она, та самая невыносимая легкость. Я знал ее два дня, но сейчас она была самым близким мне человеком на земле. Прежде я даже не верил, что так бывает. Не знаю о чем думала Катарина в этот момент, но был безумно благодарен ей за эту тишину и покой. Мы долго лежали, не проронив ни слова. Ее рука нежно скользила по моей груди, а моя игралась ее волосами.

– Я всегда верила, что если случается что-то плохое, то обязательно вскоре будет и хорошее. – сказала Катарина.

– Наверно так и должно быть. – ответил я.

– Тебе не кажется странным, что у нас сейчас то, что обычно бывает уже после секса? – спросила она.

Я свободной рукой провел по ее спине, по бугоркам позвонков, она задышала немного чаще.

– Знаешь, я вообще редко откровенничал с кем-то в постели. У меня обычно все ограничивалось сексом. Мои партнерши меня мало интересовали, так что я не вникал в их бестолковый треп.

– Бестолковый треп? – Катарина приподнялась на локте, чтобы видеть мое лицо, – И ты спокойно говоришь это девушке в твоей постели. Что я должна чувствовать после этого? Что ты снизошел до моего бестолкового трепа.

Я рассмеялся. И крепко прижал Катарину к себе.

– Да снизошел, – сказал я. – и готов слушать его до самого утра. Я могу навешать тебе тонну лапши на уши. Утопить в витиеватых комплиментах. Слагать оды и дифирамбы. И ты хочешь сказать, что ради этого пришла ко мне?

Катарина снова отстранилась, чтобы видеть меня.

– Тебе говорили, что ты придурок? И запомни любая девушка… ЛЮБАЯ! Хочет услышать хотя бы малую толику из того, что ты перечислил.

– Я знаю, но ты сама все видела в моих глазах и никакими словами это не передать.

– Да видела, но все равно ты придурок.

Мы снова затихли в объятиях друг друга. На этот раз ненадолго. Катарина поцеловала меня в шею и прошептала.

– Патрик, мне хочется, чтобы эта ночь тянулась бесконечно долго и такой же был секс. Медленный и долгий.

Я самую малость напрягся, и Катарина тут же это почувствовала. Она вопросительно посмотрела мне в глаза.

– Прости у меня почти месяц никого не было и…

Она приложила палец к моим губам, не дав договорить. Потом ее губы прикоснулись к мои, вскоре я почувствовал их на шее, груди, животе и наконец мой член оказался у ней во рту. Это было бесподобно, но действительно очень быстро. Я даже не успел отстранить ее, но Катарину это нисколько не смутило. Она стояла на коленях, глядя на меня и улыбалась, облизывая губы. Я повалил ее на спину и проделал тоже путь что и она. Какое-то время она сжимала мою голову своими крепкими бедрами, потом схватила меня за волосы и потянула в верх.