Олег Механик – Вечеринка а-ля 90-е (страница 15)

– Евге-ений Вениами-иныч, а вы искупнуться не желаете? – Геракл надвигается на Ленина, держа автомат наперевес.

Я оттесняю Геракла плечом и выхожу на первый план.

– Стой Вова, я сам. Держи лучше на мушке тех двоих!

Теперь уже я стою напротив Ленина. Ствол дробовика направлен вниз, чтобы не мешать коммуникации. Я знаю, как вести деловые переговоры, только вот со стволом в руках ещё ни разу не приходилось этого делать.

– Евгений Вениаминович, позвольте, я вкратце изложу Вам ситуацию и моё видение проблемы. Дело в том, что произошло досадное недоразумение. Все эти люди, – я делаю короткое движение подбородком в сторону, – в том числе и я, не знали, что эта яхта….м-м-м…эту яхту позаимствовали без вашего ведома. Мы оказались просто заложниками этой нелепой ситуации. Предлагаю не обострять конфликт, а поступить следующим образом. Сейчас мы все грузимся в катер, и один из ваших парней подбрасывает нас до берега. Таким образом, статус кво будет восстановлен и яхта снова перейдёт в ваши руки.

Я, что есть силы, пытаюсь изобразить дружелюбную улыбку, но отказываюсь от этой идеи, видя невозмутимое выражение лица Ленина. Он смотрит на меня сверху вниз как на клопа, будто ствол сейчас не у меня а у него.

– Видите ли, Вячеслав м-м-м…

– Иванович, – подсказываю я.

– Видите ли, Вячеслав Иванович! Я бы с радостью одобрил ваше предложение, но видимо вы не в курсе некоторых нюансов. Дело в том, что эта яхта стоит немногим меньше двух миллионов долларов. Это не места в театре, случайно заняв которые, можно просто извиниться перед хозяином. Вы и ваши так ска-ть коллеги, ходили не совсем в чистой обуви по бельгийскому ковролину, топтали полы из дорогостоящей лиственницы, трогали мебель из массива дуба. Мало того, вы наверняка сидели и лежали на кожаной мебели и гарнитурах, которые я заказывал специально из Италии. Всё это полбеды. Я могу выбросить всю эту мебель и заказать новую, могу перестелить полы, но куда деть эту ауру? Поймите, что само ваше присутствие в этом, некогда святом для меня месте, осквернило его. Теперь здесь витает дух неудачи. Боюсь, что я вынужден буду продать яхту. Вот связи с этим у меня вопрос. Кто компенсирует мне моральные и материальные издержки, связанные с потерей одной из самых дорогих моему сердцу вещей?

Весь свой монолог, Ленин произносит монотонно, глядя куда то поверх моих глаз, и временами бросая пренебрежительные взгляды за мою спину. Я чувствую, как на меня плавно накатывается тяжёлый каток асфальтоукладчика. Нужно что то отвечать, а я не могу из-за подступившего к горлу комка. Главное собраться и не дать волю эмоциям. «Ты уже взрослый, тебе не шестнадцать! Успокойся, соберись и решай вопрос вежливо и по-деловому, иначе…»

– Компенсацию захотел? А морда у тебя не треснет по швам?

Нет, это не мой голос, это говорит вышедший на первый план Буратина.

– Слава, зря ты перед этой мразью стелешься. Я заварил кашу, и разговаривать с ним тоже я буду.

– О-о-о! – Вот и он. Самый главный неудачник! – тон Ленина продолжает оставаться неживым, как у робота, словно он разговаривает во сне. – Я так и знал, что это всё ты затеял. Скажи, Сергей, ты ещё не устал? Ты ещё не понял, что со мной связываться для тебя чревато? Ну ладно сам, ты же их в очередной раз подставил. Ты на свою жизнь забил, так их-то зачем за собой тянешь? Думаешь, как в школе, получишь по щам и всё? Нет дорогой, мы вышли из школьного возраста. В этот раз я сделаю так, что ответят все здесь присутствующие. Надеюсь, это будет тебе уроком, до самого конца твоей никчёмной жизни.

– Это мы посмотрим, кто за что ответит, а пока, руки в ноги и чеши отсюда. Это моя вечеринка, и тебя я не приглашал. – Буратина стоит, широко расставив ноги в своей красной рубахе с оторванным воротничком. – Геракл, проводи товарища Ленина с соратниками в катер.

Геракл решительно наставляет скошенное дуло на высокий лоб Ленина.

– А ну пшё-ёл!

Я в очередной раз пытаюсь вырвать себя из объятий этого нелепого страшного сна.

– Стойте! Всем стоять! – ору я, словно действительно нахожусь в своём сне и имею право управлять всеми его персонажами.

– Вы здесь чё все, с ума посходили? – Сейчас я обращаюсь уже не к Ленину, а к своим. – Лично я не хочу участвовать в этом спектакле. Сейчас мы собираемся, садимся в катер и валим отсюда на хрен, а если Буратина так хочет, то пусть остаётся один.

При этих своих словах я ловлю на себе взгляд Светки. В нём чувствуется удивление, или даже хуже – это презрение.

Ленин начинает смеяться! В этом смехе есть всё и презрение и празднование очередной победы над неудачниками. Это не смех, а насмешка над всеми…над всеми нами. Этот механический хохот заставляет меня мгновенно вскипеть, как это бывало и раньше.

– Ленин, блядь! – Я подхожу и утыкаю ствол в мягкое пузо под шёлковой сорочкой. – Ты принимаешь мои условия, или нет? Или мы по добру по здорову уходим с яхты, или…

– А что или? – Вытянутая морда сохраняет свою невозмутимость. – Что, убьёте меня? Да у вас кишка тонка. Ты думаешь, если у тебя в руках ствол, можешь диктовать мне условия? Сейчас я нажму одну маленькую кнопочку, и через минуту здесь будет десять таких вот катеров. Вы хоть понимаете, с кем заигрываете, суки? Да вы все здесь и мизинца моего не стоите.

Ленин достаёт из кармана плаща телефон и что-то набирает, тыча в панель.

Бах, бах, бах, ба-бах, бах, бах!

Резкие хлопки заставляют всех нас вздрогнуть. Я вижу, как в сумрачное небо улетает стайка трассирующих пуль.

– А ну дай сюда телефон! – спокойно говорит Геракл, проводив стайку печальным взглядом.

Он подходит к Ленину выхватывает у него телефон и, взяв его за уголок, небрежным жестом швыряет за спину.

В наступившей тишине слышится только всплеск, раздающийся за бортом.

– Ты что делаешь? Ребята, вы понимаете, что сейчас только усугубляете…

– Заткнись! – орёт Буратина. – Вова, посмотри, у этих двоих есть рации и телефоны?

Геракл размашистым шагом подходит к парням в чёрном, хлопает их по бокам, за антенну вытягивает у одного рацию из нагрудного кармана разгрузки, швыряет её за борт.

– Уксус, спустись к ним на яхту, там наверняка есть передатчик. – вновь командует Буратина. – Разломай там всё, провода повыдёргивай, раскурочь. Да чё я тебя учу, просто делай всё как всегда.

Уксус отталкивает плечом Ленина и спускается по трапу, спеша выполнить любимую работу.

– Дальше то что, ребята? – вздыхает Ленин. – Уже по сорок лет дурням, а ими всё сиюминутные импульсы руководят. Вы бы просто задумались «А что дальше?».

– А дальше я тебя завалю. – Геракл приставляет ствол автомата ко лбу Ленина. – Кишка, говоришь тонка? А помнишь Сашку Мухина? – Баритон Геракла переходит в угрожающий шёпот. – Помнишь, сука?

Ленин молчит, но сейчас на его лице нет напускного равнодушия. По бледноте и посиневшим губам видно, что он напуган. Повисает пауза. Никто из нас не может произнести ни слова, чтобы одёрнуть Геракла. Все просто смотрят как он, насупившись, ввинчивает ствол в большой квадратный лоб. Он дышит быстро и часто, из носа что-то течёт, но это не сопли. Вот и Ленин, прилетел в будущее вслед за всеми нами. Теперь все в сборе. Жаль, что Саня Мухин не сможет прилететь. Он навсегда остался в том дне.

Паузу рушит взбирающийся по трапу Уксус.

– Всё, готово! Я блок питания утопил к хренам собачьим.

– Отлично! – хлопает в ладоши Буратина. – А теперь вы трое, по одному в катер.

Ленин пожимает плечами, покорно разворачивается и направляется к трапу. Сейчас он желает оказаться как можно дальше от Геракла. Люди в чёрном, безропотно следуют за своим вождём.

Мы с Гераклом провожаем нежданных гостей, не отводя влюблённых стволов от их спин. Все гости вечеринки, постепенно кучкуются на баке. Теперь вся наша компания смотрит вниз, на катер, где осмелевший Ленин, снова задирает голову и орёт.

– Слушайте Вы, кучка придурков! Вы хоть раз задумывались о том, что же будет дальше? Неужели вам безразлична ваша судьба? Ну сейчас вы все бухие и обдолбанные, так ведь уже скоро наступит завтра. Вы подумали о том, что будет завтра? Даже не завтра, а через несколько часов. Вы что думаете, оставили нас без связи и без оружия и на этом всё? На самом деле вы просто оттягиваете неизбежное, и чем дольше вы будете оттягивать, тем печальней будут последствия! Я даю вам последний шанс одуматься.

Я смотрю на Ленина и поражаюсь его сходству со своим прототипом. Такой же лысеющий горлопан, та же поза с руками в карманах и расставленными в разные стороны ногами, только вещает он не с броневика а с катера. Да, кепочка бы ему не помешала. Ещё я замечаю, что волосы на его квадратной голове, всё в том же состоянии, что и двадцать лет назад. Они словно начали свой побег, но потом внезапно передумали.

– А тут и думать нечего! Я тебе скажу, что будет дальше! – Спокойно но громко говорит Буратина. – А дальше мы продолжим веселиться, мы будем топтаться по бельгийскому ковролину, плевать, на пол из дорогой лиственницы, ссать мимо итальянского унитаза, тушить бычки о дубовые шкафы и заниматься сексом на эксклюзивном спальном гарнитуре. Что будешь в это время делать ты? Ты будешь плавать на этом корыте поблизости и следить, чтобы мусора, рыбнадзор, или ещё какие-нибудь левые перцы не смели вторгаться на вечеринку. Как тебе такой расклад?