Олег Лукошин – Шурум-бурум (страница 2)
– Что вы с ней собираетесь делать, Иван Сергеевич? – испуганно прошептала Пичужкина.
– Просто дай мне её, девочка! – сквозь зубы процедил главред.
Василиса встала на карачки и лихорадочно собрала рассыпавшиеся по полу листы. Обхватив рукопись обеими руками, Чубынин некоторое время свирепо взирал на неё, вращая глазами и желваками, а затем произнёс:
– Я расскажу вам, что я сделаю с этой рукописью… Я сделаю с ней то, что не решался сделать с бумагой ни один здравомыслящий человек. Я сделаю с ней то, что никогда не приходило на ум жителю среднерусской возвышенности. Я сделаю с ней то, от чего содрогнётся само мироздание, а звёзды заплачут термоядерными вспышками. Я сделаю с ней то, от чего Лукошин уже не сможет оправиться… Я найму парочку ребят из Южного Бутова – вы наверняка представляете себе тот специфический антропологический тип Homo sapiens, который водится там, все эти бесшабашные парни с паяльниками под мышкой и «Зелёной книгой» Муамара Каддафи под подушкой – мне не нужна толпа, всего парочка – я поставлю им два баллона пива, ну хорошо, три, чтобы у них не осталось никаких сомнений, хотя, по-моему, и двух должно хватить с лихвой, так как даже за один баллон южнобутовские парни без малейших сожалений продают своих матерей и сестёр в бродячий цирк-шапито, которые сотнями рассылает по всей матушке-Руси нещадно эксплуатируемый ощутившим реальное бабло сыном Юрия Никулина дух его великого и парадоксального отца – я шепну им всего пару слов, точнее три, нет, пять, именно пять, этими словами будут «Делайте с ней, что хотите!» – да, именно это я и произнесу, а затем я просто отдам им эту паскудную рукопись – просто отдам, и всё! – и тогда…
– Остановись, амиго! – вдруг разнёсся по коридорам редакции спокойный и суровый голос.
Чубынин выронил рукопись на пол и, коряво переставляя ноги, обернулся на голос. Перед редакторами стоял высокий и статный человек в чёрной маске, чёрной водолазке, чёрном плаще, чёрном трико, чёрных ботинках с высокой шнуровкой и чёрном-пречёрном автомате в руках, предположительно М-16. За спиной его болталась красная сумка с надписью СССР, до краёв наполненная холодновато-матовыми гранатами. Девушки тихо, но безнадёжно описались.
– Что плохого ты увидел в этой рукописи, компанеро? – снова задал проникновенный вопрос незнакомец. – Чем не мил тебе человек по имени Олег Лукошин? Отчего ярость так затуманила твоё сознание, что ты хочешь переступить черту, отделяющие поступки благородного кабальеро от поступков неблагородного шакала? Почему, в конце концов, ты не хочешь напечатать роман, ну или хотя бы повесть этого блистательного мастера пера?
В этот момент Чубынин решил, что он знает, кто стоит перед ним.
– Лукошин? – шепнули его подрагивающие губы. – Зачем ты пришёл сюда?.. Ты же не собираешься пускать в дело эту вещь, что так нехорошо поблёскивает в твоих ладонях.
– Да или нет? – не вступая в дискуссию с главным редактором, спросил Человек в чёрном.
– Что да или нет? – задрожал тот всем телом, предчувствуя нечто особенно нехорошее.
Человек усмехнулся.
– Сейчас до тебя дойдёт быстрее, – молвил он и направил автоматную очередь в хрупкое тело молодого редактора Калерии Чумовой. Жуткий предсмертный выдох вырвался из девичьего чрева. Чумовая перевернулась со стула и распласталась на полу. Ручейки крови побежали по паркетным изгибам. Умирая, она успела нацарапать пальчиком, смоченным кровью, слово «лук» на валявшемся поблизости листе с чьими-то стихами.
(Почему-то впоследствии какие-то недоразвитые фантазёры стали считать эту предсмертную надпись редактора доказательством вины Олега Лукошина. Где здесь связь, объясните нам? Как взаимосвязаны лук и Лукошин? Неужели умная и волевая девушка, какой без сомнения являлась Чумовая, не потерпела бы ещё три секунды до смерти и не написала бы всю фамилию полностью, будь она уверена в том, что её убийца действительно Олег Лукошин? Но нет, она написала лишь «лук» – то есть девушка просто вспомнила самый свой любимый овощ. А быть может какие-то эротические фантазии, связанные с одной из головок этого незаменимого в питании продукта. Никакой связи с Лукошиным, это же ребёнку понятно!)
– Так да или нет? – снова переспросил Человек в чёрном бледного как мел Чубынина.
– Простите, – принялся паясничать якобы не врубающийся в ситуацию главред, – но я действительно не могу понять, о чём идёт речь.
Вторая очередь прошило тело редактора Василисы Пичужкиной. Она повалилась прямо на Чумовую и какое-то время картинно дрыгала конечностями. Она всегда любила повыпендриваться.
Перед смертью, как выяснилось позже, Пичужкина успела надиктовать на встроенный в свой мобильник диктофон следующую фразу: «Это Лукошин, это он убийца! На груди его водолазки – вроде бы от Gucci – серебром выгравированы крупные литеры «О» и «Л».
(Этот предсмертный бред, разумеется, имеет ещё меньшую доказательную ценность, чем даже накарябанное кровью слово «лук». «О» и «Л» – представьте себе только! Да это мог быть кто угодно! Хоть Олле Лукойе из сказок Андерсена. Почему вы не обвиняете Лукойе, слабоумные газетчики, а норовите обвинить ни в чём не повинного Лукошина? А? Что, нет ответа?..)
– Так да или нет, амиго? – задал в третий раз свой странный вопрос беспощадный маньяк в чёрном.
– Подожди, компанеро, подожди! – вставая на колени, взмолился Чубынин. – Ведь у нас всё не так должно развиваться. Ты ещё не достал свою красивую тёмно-коричневую гитару, которую без сомнения украл у самого Пако Де Люсии – заметь, это комплимент, а не наговор, – ты ещё не сплясал на столе и не спел проникновенную и зажигательную песню мексиканской группы Los Lobos. Ты ещё…
– Значит, нет? – сделал вывод Человек в чёрном и навёл на Чубынина автомат.
– Не-е-е-е-ет!!! – завопил главный редактор «Нового знамени Октября». – В смысле, да, да. Я согласен, я говорю «да». Я на всё согласен. Я готов опубликовать в журнале твой роман! Он выйдет в следующем номере, буквально через месяц. Ты сможешь потерпеть месяц, амиго? Всего месяц, а потом – потом ты станешь нереально знаменит, нереально богат. Мы будем работать в паре, ты и я, писатель и редактор, стихийность и здравомыслие, огонь и бытовой огнетушитель… Э-э-э, да мы с тобой горы свернём, дружище!!!
Человек в чёрном достал сигару и, чиркнув спичкой о ляжку, закурил. Затем трагически покачал головой.
– При чём здесь роман, компанеро? – спросил он. – При чём здесь твой убогий журнал? При чём здесь вообще Лукошин, которого я знать не знаю и начал с него разговор просто так, для того чтобы с чего-то начать? А? При чём здесь всё это? Неужели ты так и не понял, что я требовал дать ответ, будешь ли ты наконец расплачиваться за ту уйму кредитов, что набрал во всевозможных магазинах или не будешь?
Шокированный таким поворотом Чубынин потерял дар речи. Потный, трясущийся, он смотрел на Человека в чёрном снизу вверх и вспоминал свою первую купленную книжку, которой стал сборник рассказов какого-то карачаевского писателя. Перед смертью, как ни странно, все вспоминают самый нелепейший момент своей жизни.
Человек в чёрном вложил дуло автомата в рот Чубынина и нажал на спусковой крючок. В следующую секунду мозг редактора выплеснулся на обветшавшую стену кабинета замысловатым узором, в котором особо буйные фантазёры увидели крайне примитивную копию знаменитой картины Пабло Пикассо «Девочка на шаре». Абсурд, разумеется. Как мозги могут сложиться в картину?
Затем Человек в чёрном ещё в течение пятнадцати минут ходил по редакции, забрасывая кабинеты гранатами и бормоча какие-то эмоциональные фразы. Что-то вроде: «Понабирали кредитов, интеллигенты сраные…»
Думаем, что приведённая реконструкция событий уже избавляет Олега Лукошина от каких бы то ни было подозрений. Есть, однако, отдельные господа, которые ни в какую не желают верить этой версии и утверждают, что последняя часть беседы главного редактора Чубынина и Человека в чёрном придумана нами для обеления Лукошина. Мотивом совершения преступления они называют обиду знаменитого писателя на всё редакторское братство. Обиду, вы можете себе представить такую глупость!
Идиоты, на что вы рассчитываете? К чему вы стремитесь? Верите ли во что-то святое? Неужели поиски компроматов на великого человека – единственное дело ваших никчемных жизней? Остановитесь, безумцы! Лукошин – это наше всё! У нас не было и не будет другого такого человека!
Самое смешное, что эти господа почему-то упорно игнорируют наиболее веский довод в пользу невиновности Лукошина – довод, который не позволил привлечь его к ответственности во время проведения следствия. Дело в том, что Лукошин имел стопроцентное алиби. Будучи членом Армии Спасения, в тот самый день он находился в далёком государстве Зимбабве, где совершенно бескорыстно кормил грудью умирающих от голода малолетних негритят.
Есть ещё вопросы?
Всё, Лукошин чист.
Лукошин и силы зла
Был сумрачный дождливый день, я брел по городским улицам и обдумывал сюжет будущего рассказа. Точнее сказать, я чувствовал, что сюжет, о котором я пока не имел ни малейшего представления, вот-вот явится ко мне. Это очень специфическое, сакральное чувство: вроде бы, все так же, как и прежде, но ты знаешь, что внутри, в груди, поселилось что-то особенное, что-то горячее и колючее. В самые ближайшие минуты оно непременно прогрызет дорогу наружу и озарит тебя ослепительным блеском своего великолепия.