Олег Лубски – Почему? (страница 2)

У меня в детстве была простая фраза:

— Собери на чай.

Бабушка говорила это спокойно.

Как поручение.

Как будто это что-то само собой понятное.

И я шёл собирать липу.

С пакетом.

С ощущением дела.

Часть — в пакет.

Часть — в рот.

Потому что так вкуснее.

Ранняя осень.

Тёплый воздух.

Сетчатый забор.

За ним — аллеи больницы.

Люди в синих пижамах.

Я тогда не понимал, кто они.

Не знал слова «больной».

Они казались мне почти как космонавты.

Далёкие.

Непонятные.

Но не страшные.

И вот эта картина осталась.

Не событие.

Не праздник.

Не достижение.

Просто состояние.

Спокойное.

Понятное.

Моё.

Прошло много лет.

Я сижу в уличном кафе.

Через дорогу мама с двумя детьми.

Я не слышу, что она говорит.

Слышу только крик мальчика:

— Я не больной!

Громко.

С отчаянием.

Как будто защищает не поступок, а себя.

И в этот момент становится ясно: память выбирает не события.

Она выбирает слова.

И то, что стоит за ними.

Для взрослого это может быть просто фраза.

Фигура речи.

«Ты что, больной?»

Для ребёнка — это уже определение.

Не оценка действия.

А оценка себя.

И она остаётся.

Так же, как остаётся:

«Собери на чай».

Одна фраза — про движение.

Про действие.

Про доверие.

Другая — про сомнение.

Про границу.

Про страх.

И обе могут жить внутри человека очень долго.

Память не делит их на важные и неважные.

Она фиксирует острое.

А острота зависит не от слов.

А от того, кто их говорит и как.

И, возможно, всё начинается именно здесь.

С коротких фраз, которые мы бросаем или принимаем.

Не думая, что они могут остаться на десятилетия.