Олег Лесников – Нулевой пассажир (страница 6)
— А если террористы летели по фальшивым документам?
— Почти наверняка. Поэтому нужно подстраховаться и изучить материалы с камер видеонаблюдения в дамасском аэропорту и найти изображение пассажиров, отсутствующих в самолете на момент посадки в Шарме. Прогнать все это через систему распознавания лиц и, таким образом, идентифицировать их личности. Ваш человечек в Сирии сможет нам помочь?
— Озадачу его. Если объявится Фролов, это сильно облегчило бы нашу задачу. Все-таки у него возможностей в Дамаске намного больше. Может, его бывшая агентура нам бы «подсветила». А без него, то есть официальным путем, заполучить данные с камер видеонаблюдения в Дамаске будет непросто и небыстро.
— И еще. Вы можете попросить генерала Аббаса предоставить мне доступ ко всей информации по этому теракту? Включая результаты дактилоскопии тел, и главное — к банку всех отпечатков пальцев, снятых в самолете.
— Ты представляешь, какой это объем информации?
— Вы меня не так поняли. Меня в первую очередь интересуют свежие отпечатки, и, я думаю, можно будет пока ограничиться только кабиной пилотов. Наверняка террористы заходили туда.
— А если они использовали перчатки?
— Я не думаю, что они в таком виде прошли на борт и весь полет были в перчатках. Кабинный экипаж или кто-нибудь из пассажиров обязательно обратили бы на это внимание.
— Хорошо, я переговорю с Аббасом. А какие есть мысли по поводу огнестрелов на борту?
— Вот здесь явно что-то не вяжется. Возможно, те двое пассажиров с огнестрельными ранениями и были основной целью террористов. Их допросили, получили нужную информацию и затем ликвидировали. Правда, непонятно тогда, зачем им понадобились россияне. Будем думать.
— Что известно об экипаже?
— Командир воздушного судна — Альфи Джафар — 52 года, сириец по происхождению. Опытный пилот. Налет 5000 часов. До Syrianс Air больше восьми лет летал пилотом в американской Delta Air Lines. На работе характеризуется исключительно положительно. Женат, имеет двоих взрослых детей. Примерный семьянин, морально устойчив. В общем, белый и пушистый, разве что только не чемпион Берлина по теннису, — улыбнулся я в трубку. — Второй пилот — Али Аль-Туркмани, 28 лет, тоже родом из Сирии. Налетал в Syrianс Air около 2000 часов. Так что, как видите, опыт летной работы у обоих имеется, и солидный. Кабинный экипаж — все пять стюардесс также родом из Сирии и также ничего интересного. Обычные девушки. Думаю, экипаж во всей этой истории ни при чем.
— Добро. Но при всем при этом остается еще один маленький, но весьма существенный вопрос: каким образом самолет стал невидимым для наземных служб слежения?
— Пока непонятно. Ясно одно — кто-то отключил транспондеры на борту, — пожал я плечами. — Но, насколько я знаю, простым переключением тумблеров в кабине пилотов современных версий Boeing и Airbus это сделать невозможно. В любом случае считаю, что в этом вопросе нужна консультация специалиста. Думаю, стоит связаться с Центром управления полетами в Шереметьево.
— Хорошо, я завтра направлю туда нашего сотрудника. Кстати, в ближайшее время в Шарм вылетает комиссия Росавиации. В ее состав будут входить, в том числе, медики из Бюро судебно-медицинской экспертизы ФСБ. Я доведу до них эту информацию. Скорее всего, попробуем вывезти тело вашего «лишнего» пассажира. Если египтяне заартачатся, нужно будет прямо на месте взять пробы ДНК для молекулярно-генетической экспертизы.
— Пал Палыч, ДНК необходимо брать у всех пассажиров. Без вариантов. Террористы, посадившие самолет, могли забрать документы у случайно выбранного пассажира, имеющего некоторое внешнее сходство со смертником. И, вуаля, смертник с документами, законопослушный пассажир — без. Идеально проработанный ложный след. Во всяком случае, я именно так бы и поступил.
— Добро. Еще что-то есть?
— Да. Пашка Фролов накануне своего исчезновения оставил на столе в номере гостиницы кроссворд. В нем он зашифровал послание, адресованное, по-видимому, мне и состоящее всего из одного-единственного слова — «Тиран».
— Надеюсь, он не меня имел в виду, — мрачно пошутил генерал.
— Нет, скорее всего, имеется в виду остров, расположенный в заливе Акаба, примерно в десяти километрах от Шарма. Его хорошо видно с балкона нашего номера в отеле.
— Большой остров?
— Занимает довольно обширную территорию, порядка восьмидесяти квадратных километров. Но находится он в настоящее время под юрисдикцией Саудовской Аравии. То есть другого государства.
— Понятно. С этими саудитами лучше вообще не связываться. Они чуть что, сразу к стенке ставят. При этом особенно не заморачиваясь буквой закона. Кстати, если мне не изменяет память, теракты в США 11 сентября 2001 года готовили агенты разведки и дипломаты как раз из Саудовской Аравии. И ведь, что интересно, из девятнадцати террористов-самоубийц пятнадцать были саудитами. Не думаю, что это простое совпадение. По Фролову у тебя рабочие версии есть? Что ему на этом острове могло понадобиться? Вы вроде дружите. Он тебе ничего не говорил?
— Про Тиран я от него никогда ничего не слышал. Сто процентов.
— Добро. Если до завтра местная полиция не даст результат по Фролову, будем посылать группу. Негоже своих бросать. Держи руку на пульсе, докладывай мне каждые шесть часов.
Глава 3
«Директору
Агентства авиационной безопасности
Татарскому П. П.
Служебная записка.
Самолет Boeing 737, выполнявший рейс из Дамаска в Шарм-эш-Шейх, пропал с радаров через 21 минуту после того, как вошел в воздушное пространство Египта.
На наш запрос авиационные власти пограничного с Египтом Кипра сообщили, что первичный радар дальнего действия ВВС[17] Кипра, после того как самолет пропал со вторичных гражданских радаров, наблюдал борт еще около двух минут. Boeing 737 совершил крутой разворот на северо-восток, затем на север, после чего начал резкое снижение.
Транспондеры[18] самолета прекратили передачу данных еще до совершения этих маневров. Военные радары на о. Кипр непосредственно перед этим зафиксировали рядом с «Боингом» неопознанный самолет, также не отвечающий на запросы с земли. Он в точности повторил маневры гражданского лайнера и, снизившись, также пропал с экранов радаров.
В самолетах Boeing транспондеры используются для идентификации авиадиспетчером воздушного судна. Они отвечают на запрос вторичного локатора диспетчерской службы четырехзначным кодом. Этот код (squawk code) предварительно выдается экипажу диспетчером и выставляется пилотом судна на панели управления транспондера. Диспетчер на мониторе локатора видит отметку о положении воздушного судна вместе с кодом. Ни одним из специальных кодов: 7700 (авария), 7600 (потеря связи), 7500 (захват самолета) — экипаж не воспользовался.
При отображении на экране радара данных кодов в наземной диспетчерской службе автоматически включается оповещение, обращая на себя внимание служб наземного наблюдения. При отключенном транспондере и значительном снижении самолет пропадает с экранов радаров и гражданских, и военных служб.
Однако в самолетах данной модификации Boeing 737 отключить транспондер из кабины пилотов невозможно. Это предусмотрено производителем. Вероятно, данный борт подвергся значительной переделке до вылета из аэропорта. Процедура эта очень трудоемкая и требует досконального знания технического устройства самолетов Boeing.
Либо для отключения транспондеров на «Боинге» был использован самолет типа AWACS, состоящий в настоящее время на вооружении армии США. Это особый вид воздушного судна, способный отключить транспондеры и все каналы связи на другом воздушном судне, приблизившись к нему на расстояние одной мили. Возможно, именно с самолета такого типа были блокированы все средства связи и идентификации пассажирского самолета Boeing 737.
Консультант: доцент кафедры радиолокации, радионавигации и бортового радиоэлектронного оборудования» Московского авиационного института
«Директору
Агентства авиационной безопасности
Татарскому П. П.
По Вашему запросу сообщаем дополнительную информацию относительно граждан РФ, пассажиров Boeing 737 авиакомпании Syrianс Air, выполнявшего рейс Дамаск — Шарм-эш-Шейх.
В Дамаске интересующие Вас граждане в течение четырнадцати дней проживали в отеле «Beit Al Mamlouka. В Шарм-эш-Шейхе ими забронированы 4 номера в отеле Tamra Beach Resort на срок 10 дней/9 ночей.
На место я прибыл в районе часа ночи по местному времени. Довольно обширный участок дикого пляжа справа от нашего отеля был уже огорожен трепещущей на ветру белой лентой с синей надписью: الشرطة الوطنية المصرية, что в переводе на русский значило: «Национальная полиция Египта». Несколько полицейских квадроциклов стояли по периметру, освещая мощными фароискателями большой участок песчаного пляжа с набегающими на него волнами, на которых качался небольшой белый катер. Вокруг него, стоя по пояс в воде, суетились несколько полицейских, пытающихся выволочь его на берег. Это у них получалось из рук вон плохо, а вернее сказать, не получалось вовсе. Морской прибой то кидал суденышко к берегу, то утаскивал его обратно в море. Полицейские были уже мокрыми с головы до ног и приглушенно ругались по-арабски. Минут через тридцать к морю бесшумно скатилась белая «Тойота», на мгновение ослепив меня светом фар. Она остановилась в метре от меня, и из нее вышли несколько старших офицеров с золотыми орлами и огромными звездами на погонах. Когда мои глаза снова привыкли к темноте, в одном из прибывших я узнал генерала Аббаса. Я шагнул ему навстречу, он сдержанно пожал мне руку и жестом предложил следовать за ним. Мы, пригнув головы, по очереди прошли под лентой ограждения, заботливо приподнятой долговязым капралом. Аббас, мазнув взглядом по качающемуся на волнах катеру, повернулся к стоящему рядом сержанту и что-то сказал ему. Что именно, я не расслышал, его слова тут же унес ветер. Сержант, увязая в песке, бегом бросился к черному джипу, стоящему чуть в стороне, и через минуту вернулся, волоча за собой большую бухту металлического троса с большими стальными карабинами на концах. Размотав трос, сержант зашел по пояс в воду, изловчился и защелкнул карабин на кольце, приваренном к форштевню катера. Второй карабин тут же зацепили за передний бампер квадроцикла, который, надрывно ревя двигателем, стал медленно пятиться назад, разбрасывая вокруг себя песок и мелкие камни, которые веером летели из-под колес. Наконец катер, оставляя на песке глубокий след, нехотя выполз на берег и, завалившись на правый борт, замер в метре от меня. Генерал Аббас посмотрел через борт и махнул мне рукой. Я подошел, уже зная, что увижу. Несколько мощных фонарей вспыхнули почти одновременно и вырвали из темноты кусок палубы на корме. На мокрых досках лежал Пашка и широко открытыми глазами удивленно, как мне показалось, смотрел в темное небо. На его черном гидрокостюме в районе сердца зияла рваная дыра. Крови совсем не было, ее давно смыло море. Эта черная фигура с раскинутыми в стороны руками, в прилипших к палубе узких лучах света была похожа на страшное, леденящее кровь распятие. Мимо меня быстро прошел судмедэксперт, перешагнул через борт катера, и тут же засверкала вспышка фотокамеры. Она всего на доли секунды выхватывала из темноты отдельные фрагменты мертвого тела, лежащего на мокрой палубе, и в этом мертвенно-белом свете все вокруг казалось еще более зловещим. Позади меня заскрипели тормоза, я повернулся на звук. Рядом остановилась карета скорой помощи, отчаянно мигая синими проблесковыми маячками. Двое санитаров открыли заднюю дверь и выкатили телескопические носилки. Потом шагнули через борт, приподняли Пашкино тело и осторожно переложили его на носилки. Пристегнули ремнями, ловко загрузили в кузов, хлопнули двери, и машина, недовольно урча, развернулась и тотчас растворилась в темноте. Я грустно посмотрел на катер, последнее пристанище моего друга. Он был похож на огромную мертвую рыбину, выброшенную на берег ураганом. Подошел генерал Аббас: