Олег Лесников – Нулевой пассажир (страница 2)

— Tamra Beach Resort.

— Да ладно! — неожиданно воскликнула она в порыве нешуточных эмоций и даже несильно ударила меня своим маленьким кулачком по коленке, — я же там отдыхала в прошлом году. Пять звезд взять не удалось, все было уже забронировано на месяц вперед. Пришлось поселиться в «Тамре». Но я не на секунду потом не пожалела. Правда. Очень хороший отель. Я бы даже поставила ему 4+.

Я облегченно выдохнул. Кажется, на этот раз пронесло. Какая все-таки замечательная девушка эта Маруся!

Как с ней легко и приятно общаться. Даже просто вот так сидеть в самолете рядышком, пить ледяное шампанское и говорить милые глупости.

— Дамы и господа, наш самолет начинает снижение. Пристегните привязные ремни, — глубоким грудным голосом сначала по-русски, а затем по-английски поставила нас в известность стюардесса и, покачивая бедрами, степенно удалилась на переднюю кухню.

— Ну вот и долетели, слава богу, — грустно проговорила Маруся, сосредоточенно копаясь в сумочке.

Наконец шасси коснулись взлетно-посадочной полосы, самолет ощутимо тряхнуло, и в салоне тут же раздались жидкие аплодисменты.

— А давай обменяемся телефонами, — предложил я.

— Конечно, диктуй свой номер, я тебе сейчас наберу, — сразу согласилась Маруся, включая свой мобильник.

Я продиктовал номер, дождался входящего звонка и занес Марусин номер в телефонную книгу.

Наконец самолет остановился, и пассажиры потянулись к выходу. Расстались мы на выходе из терминала. Марусю уже ожидал трансферный автобус, а я ненадолго задержался у стойки египетского оператора сотовой связи Фараон и купил местную сим-карту. Вставил ее в телефон и набрал номер Пашки Фролова. Собственно, его я и прилетел менять. Пашка уже оттрубил в Шарме свои положенные три месяца и сегодня должен был вылететь в Москву тем же бортом, на котором прибыл я. Однако трубку никто не брал. Наверное, не слышит, решил я. Впрочем, особо беспокоиться было не о чем, поскольку только вчера в восемь часов утра Пашка выходил на селекторное совещание, и я лично слышал его бодрый голос. Но на всякий случай я заглянул к нам в офис. Свет был потушен, все компьютеры и принтер выключены. Только маленький холодильник, как всегда, издавал еле слышное жужжание. Единственное, что меня насторожило, так это невымытая чашка из-под кофе, стоящая на письменном столе. Насколько я помнил, Пашка никогда, ни при каких обстоятельствах не оставлял после себя грязную посуду. Был у моего друга такой «пунктик». Пожав плечами, закрыл дверь и вышел в зал терминала, свернул налево и постучался в кабинет начальника полиции аэропорта. Бригадный генерал Аббас Эль Сайед был давним и хорошим другом нашего начальника Татарского. Вроде бы, как я слышал, в начале 70-х наш Татарский принимал участие в военной операции «Кавказ» на территории Египта в качестве военного советника. А Аббас в то время командовал дивизионом египетской ПВО[2]. Как бы то ни было, но теплое отношение генерала Аббаса к Татарскому распространилось и на его сотрудников. Что в такой стране как Египет позволяло нам решать практически любые вопросы, экономя при этом уйму сил и времени. Поздоровавшись и по привычке перекинувшись с ним парой слов, я забрал свою уже готовую ID-карту, прошел в кабинет биометрии, отсканировал большой палец правой руки и получил электронную карту-пропуск, дающую право прохода в контролируемую зону аэропорта. Вышел из терминала и сразу увидел закрепленный за нами микроавтобус, в целях конспирации щедро обклеенный рекламой египетского туроператора.

— С мягкой посадкой, — поприветствовал меня Ахмед, наш бессменный и, как всегда, молчаливый водитель.

— Привет, — ответил я и крепко пожал ему руку, — а где господин Фролов?

— Мистер Фролов позвонил мне еще вчера утром и попросил сегодня встретить вас в аэропорту и отвезти в отель. А больше распоряжений от него не поступало. Я думал, что он поедет со мной, встретит вас, а сам пойдет на регистрацию на рейс. Я прождал его у отеля почти полчаса, и, поскольку на звонки он не отвечал, я уехал за вами, — ответил Ахмед, пожав плечами, и, легко закинув мой неподъемный чемодан в багажник, захлопнул крышку.

Приехав в отель, я забрал на ресепшен электронную карту-ключ и поднялся по ступенькам на второй этаж. Этот номер на длительный срок был снят для наших сотрудников, которые, как я уже говорил, менялись каждые три месяца. Однако Пашки в номере не было. Его открытый чемодан стоял на тумбочке, в шкафу висела одежда, в ванной комнате стояли в ряд все гигиенические принадлежности. Я посмотрел на часы: 15:50. Пашкин рейс улетал уже через пятьдесят минут. А через тридцать пять заканчивалась посадка. Конечно, Пашку посадили бы на борт в любом случае, даже если бы пришлось снова подгонять трап к самолету, но времени на то, чтобы просто добраться до аэропорта, оставалось в обрез. Я снова набрал Пашкин номер, и опять безрезультатно. Тут я не на шутку встревожился. Зная его пунктуальность, которая давно стала в нашем управлении притчей во языцех, стало понятно, что что-то случилось. И, по-видимому, очень серьезное. Я сел в кресло и первым делом снял трубку внутреннего телефона, набрал номер ресепшен и поинтересовался, когда они видели Пашку в последний раз. Менеджер сообщила, что видела мистера Фролова вчера за завтраком, около девяти часов утра. Обед и ужин он пропустил, но она успокоила меня, сказав, что так бывало и раньше. Сегодня на завтраке его тоже не было. Консьерж на ресепшен подтвердил слова менеджера и добавил, что мистер Фролов ушел из отеля вчера в районе девяти часов утра и больше не возвращался. Тогда я спросил, заказывал ли Пашка трансфер в аэропорт, и если да, то на какое время. Менеджер, несколько секунд пошелестев бумагами, ответила отрицательно.

— Спасибо, — ответил я. — Все понятно, — пробормотал, положив трубку.

Хотя, если честно, мне было абсолютно ничего не понятно, кроме одного — того, что Пашка уже точно не попадает на свой рейс. Звонить генералу Аббасу и поднимать панику я не хотел. Прежде всего потому, что вся эта история сразу станет известна Татарскому и таким образом я мог элементарно подставить друга. В конце концов, Пашка уже взрослый мальчик и сам не хуже меня знает, что делать и как.

— Поэтому, — сказал я сам себе вслух, — нужно успокоиться и подождать. Хотя бы до завтра.

Успокоив таким образом свою совесть, я принял душ, посмотрел на часы и понял, что на обед уже безнадежно опоздал. Вздохнув, я открыл сначала холодильник, потом бутылку минералки, потом ноутбук, да, именно в таком порядке. Затем подключился к закрытому каналу связи и сообщил, что прибыл на место. Система попросила ввести пароль и подключила меня к удаленному рабочему столу. Я открыл папку SSH DAILY TRACKING. На мониторе компьютера тут же высветились все авиарейсы в РФ за текущие сутки, авиаперевозчики и номера стоянок воздушных судов в аэропорту Шарм-эш-Шейха. Бегло просмотрев предложенную компьютерной программой сводную таблицу вылетов, закрыл ее и снова защелкал клавиатурой. Сейчас меня интересовал еще один борт. Это был в общем-то ничем не примечательный рейс номер 3112 сирийской авиакомпании Syrianс Air. «Боинг 737–800» должен был вылететь из Дамаска завтра вечером в 16:00 и уже через час с небольшим приземлиться у нас в Шарме.

Дело в том, что накануне моего вылета из Москвы меня вызвал к себе Татарский и вручил тоненькую пластиковую папку на кнопке.

— Артем, — он посмотрел на часы, — у тебя есть полчаса, чтобы внимательно изучить этот материал.

— Есть, — по старой привычке ответил я и хотел было встать, чтобы выйти.

Но генерал остановил меня:

— Читай здесь. Информация строго конфиденциальная.

Я пожал плечами и открыл папку. Там лежало всего четыре листа бумаги формата А4 с напечатанным на принтере текстом. На первом — список пассажиров, купивших билеты на рейс Syrianс Air № 3112 Дамаск — Шарм-эш-Шейх. Пока не полный. Что вполне естественно, поскольку в Дамаске вас могут подсадить на рейс даже за три минуты до вылета. Значит, по прилету самолета в пункт назначения нужно будет запросить у египтян пассажирский манифест. Я сделал себе пометку в ежедневнике. Так, что там еще? Наш человечек, сириец по происхождению, окончивший в свое время МГУ[3] и доставшийся Татарскому по наследству еще от КГБ СССР и теперь весьма плодотворно работающий на нашу контору в дамасском аэропорту, сообщал, что не далее как вчера списком пассажиров этого рейса интересовалась некая Эстер Розенфельд, гражданка Израиля, а по совместительству оперативная сотрудница подразделения «Моссад»[4] «Перекресток», курирующего арабские страны. Хотя, по непроверенным данным, «Перекресток» был только ширмой, а на самом деле она уже несколько лет служит в израильском спецподразделении «Кидон». Вот это было уже интересно. Насколько я знал — «Кидон», что в переводе с иврита — «штык» или «копье», — было элитным силовым подразделением израильской разведслужбы «Моссад», занимающимся ни мало ни много, а физической ликвидацией лидеров исламских террористов. А днем раньше был зафиксирован контакт гражданки США Мелиссы Дженкинс, сотрудницы подразделения ЦРУ[5] Open Source Enterprise, или OSE, отвечающего за разведку на основе общедоступных данных, с Эбони Абдаллахом, менеджером аэропорта, египтянином по происхождению. Я взял следующий лист. В короткой «объективке» на Абдаллаха сообщалось, что он один из лидеров египетской диаспоры в Сирии, по непроверенным данным — активный член так называемой «Вилаят Синай» — египетского крыла запрещенной в России организации ИГИЛ. В начале 2000-х был в плотной разработке у ЦРУ по подозрению в связях с «Аль-Каидой».