Олег Лесников – Нулевой пассажир (страница 11)

По счастью, на улице были расположены несколько камер видеонаблюдения, изучив материалы с которых, Омар уверенно вычеркнул меня из списка подозреваемых и, взяв с меня коротенькое объяснение, отпустил на все четыре стороны. Вздохнув с облегчением, я пожал начальнику полиции руку и, выйдя из участка, сел в нашу машину и попросил Ахмеда отвезти меня в район Наама-Бей. Небольшая антикварная лавочка Амона Мустафы сиротливо прилепилась к правой стене большого магазина Fix Price и представляла собой невзрачную одноэтажную пристройку. Правда, как и повсеместно в Египте, — с высокими и широкими окнами в пол, призванными играть роль витрин. Потянув на себя тяжелую деревянную дверь, я оказался в полутемном помещении, сплошь уставленном разнообразными кальянами, поделками из оникса, называемого здесь алебастром, фигурками верблюдов, слонов, стендами-вертушками с почтовыми открытками и магнитиками, масками для плавания, пластиковыми ластами и другими подобного рода дешевыми сувенирами. Когда глаза немного привыкли к полумраку, я разглядел лестницу на второй этаж. Оглядевшись в поисках выключателя, но не найдя ничего похожего, я почти на ощупь добрался до первого пролета лестницы и, крепко держась за перила, поднялся на второй этаж. Там был, судя по обстановке, с комфортом оборудован кабинет хозяина. Именно «был», так как от былого комфорта не осталось и следа. Мебель была сдвинута со своих мест. Огромное кожаное кресло перевернуто, стеклянные дверцы шкафов распахнуты, а по всему полу рассыпаны груды керамических черепков и стеклянных осколков. Стоящий в углу внушительных размеров сейф распахнут, внутри ворох бумаг из распотрошенных папок. Я сразу понял, что мне здесь делать уже нечего и, дабы не столкнуться с полицией, поспешил ретироваться.

— Пал Палыч, добрый день.

— Добрый, — буркнул в ответ начальник. — Хотя и добрее видали. Что у тебя? — По тону Татарского стало ясно, что информацию с камер наблюдения, установленных в Национальной библиотеке Дамаска, как и список литературы, который брали для изучения дайверы, пока добыть не удалось.

— Плохо, но зато я установил новый египетский контакт наших дайверов. Это некий Амон Мустафа. Антиквар.

— Ты переговорил с ним?

— Не успел. Сегодня утром он был убит. Так же, как и Фролов. Почерк очень похож. В его магазинчике все перевернуто вверх дном. Там явно что-то искали. Судя по наличию у него в доме двух зубных щеток и женских вещей, он регулярно встречался с женщиной. Нам нужно срочно ее найти, пока до нее не добралась полиция. Мне удалось скачать данные с телефона Мустафы. Чаще всего он звонил контакту, помеченному в его телефонной книге как ФАМАА. Будем его или ее устанавливать. Кроме того, он имел постоянные контакты и с инструктором подводного плавания МЧС Филипповым. И еще — вопрос. Мы можем запросить распечатку биллинга телефонов Амона Мустафы и всех четверых россиян, летевших тем бортом?

— С россиянами проблем не будет, а вот по египтянину, думаю, тебе лучше переговорить с начальником полиции Омаром Ашрафом. Вы вроде с ним приятельствовали?

— Хорошо, тем более я все равно хотел к нему заехать. Возможно, уже есть что-то интересное.

По поводу найденного на месте убийства антиквара кассового чека я решил деликатно промолчать.

— Добро. Информацию лови на почте.

В половине девятого вечера я уже подъезжал к зданию полиции. Омара я перехватил буквально в дверях. Он торопился на выезд. Быстро пожал мне руку и буквально на ходу сунул мне в руки тоненькую папочку. И уже будучи абсолютно не в силах скрывать, что очень торопится, прыгнул в полицейский джип, забросил работающую мигалку на крышу своего автомобиля и, развернувшись практически на месте на 360 градусов, на бешеной скорости умчался в неизвестном направлении. Я же зашел в первое попавшееся кафе и, заказав чашечку капучино, удобно расположился у окна и, предвкушая удовольствие, открыл папку. Однако меня ждал большой облом. Баллистическая экспертиза и акты вскрытия пока не были готовы. Но предположительно смерть антиквара наступила около десяти часов назад в результате огнестрельного ранения из девятимиллиметрового пистолета. Обыск квартиры и магазина на Наама-Бей ничего не дал. Правда, камеры видеонаблюдения зафиксировали неизвестного, заходившего к антиквару буквально за полчаса до меня, но программа распознавания лиц по изображению с камеры результатов не дала. В квартире были обнаружены отпечатки пальцев пяти человек — самого Амона, мои и еще трех неизвестных лиц, в картотеке отсутствующих. И это все, внутренне возмутился я. Даже о найденном телефоне ни слова. Ну, впрочем, этого и следовало ожидать, подумал я и проверил почту.

Дениска, как всегда, не подкачал. Держателем банковской карты, по которой вчера была совершена покупка в торговом центре Mall of Egypt, оказалась некая Файза Ахмед Мухаммед Абдала Абдельрахмен. Судя по первым буквам имени и фамилии, это и была разыскиваемая нами таинственная ФАМАА. Египтянка по происхождению, 23 года, не замужем. Постоянно проживает в Новом Каире. Здесь же была приложена фотография молодой женщины в традиционном для арабских стран хиджабе. По данным биллинга ее телефона, — я посмотрел на часы, — еще восемь часов назад она находилась в районе Хадаба-Умм-Сид, на улице Иль-Меркато, по сути, около дома антиквара. Часом позже ее телефон зафиксировали в аэропорту Шарм-эш-Шейха, где она, воспользовавшись картой, взяла напрокат машину. А час назад та же карточка засветилась в одном из дешевых хостелов Dahab Hostel в Дахабе. Вот теперь нужно было торопиться. Отсюда это около ста километров, прикинул я, так что сейчас самое время нанести визит нашей прекрасной незнакомке. Я расплатился за кофе, бросив на стол десять фунтов, и, выйдя на улицу, остановил такси.

Глава 6

— Добрый день, Айна, подскажите, пожалуйста, в каком номере проживает Файза Ахмед Мухаммед Абдала Абдельрахмен? — спросил я прелестную девушку на ресепшен, мазнув взглядом по ее бейджику, прикрепленному к белоснежной блузке, и одарив юное создание своей фирменной обезоруживающей улыбкой.

— Одну минуточку, — поспешно ответила она, — мне необходимо сначала связаться с нашей гостьей.

— Зачем нам такие формальности? — снова обворожительно улыбнулся я.

— Таковы правила, — вздохнула Айна.

— Ну если так, — развел я руками, — придется повиноваться. — Вы правы. Правилам нужно следовать. Всегда и везде, — назидательно проговорил я, соглашаясь, и, загородив спиной хищный глаз видеокамеры, положил на стойку десять долларов.

— Ваша девушка в десятом номере, мистер, — мгновенно отреагировала администратор, ловким отработанным движением смахнув со стойки купюру. — Это на втором этаже, лифт по коридору направо. — И добавила, кокетливо поведя плечиком: — Для европейца вы отлично говорите по-арабски.

— Спасибо. Но, смею заверить, — это не единственное мое достоинство. Возможно, у вас еще будет время в этом убедиться. Хотя вся моя добродетель меркнет по сравнению с вашей ослепительной красотой, — ответил я и быстрым шагом направился в указанном направлении.

Дверь мне открыла босая молодая особа с растрепанными волосами весьма приятной внешности. В ее огромных, подпухших от слез черных глазах плескался страх. Увидев незваного гостя, она просто застыла на пороге и молча смотрела на меня, кутаясь в пестрый восточный халатик.

— Файза, добрый вечер, — поздоровался я по-арабски, справедливо полагая, что родная речь несколько успокоит ее, — не бойтесь, я не причиню вам вреда. Мне просто нужно поговорить с вами и задать всего несколько вопросов.

— Проходите, — еле слышно прошептала она и, медленно повернувшись, прошла в комнату и остановилась у открытой настежь балконной двери.

Я сделал несколько шагов вперед и оказался рядом с ее неподвижно застывшей, как древнее изваяние фигурой, и огляделся. Неверный свет ночника, стоящего на низкой прикроватной тумбочке, позволял рассмотреть лишь часть стены, покрытой потрескавшейся, а местами давно облупившейся штукатуркой, фрагменты старой потертой мебели — неширокой кровати, колченогого стула и нелепо смотревшегося здесь массивного стола с поцарапанной столешницей. Уже совсем стемнело, за окном виднелись только темные горы, издали казавшиеся вырезанными из черного египетского обсидиана. Их вершины, подсвеченные закатившимся за горизонт солнцем, неровной линией выделялись на фоне блеклого багрянца вечернего неба. Я с наслаждением вдохнул теплый воздух, пропитанный ароматами пустыни, моря и каких-то пряных трав. Справа, вдалеке, темнел морской залив с рассыпанными по нему мерцающими огоньками стоявших на рейде рыбацких лодок, делающими его похожим на карту южного звездного неба.

— Вы хотели спросить о чем-то, — наконец повернулась она ко мне, — что же вы молчите?

— Меня зовут Артем, — представился я. — Файза, извините, мой вопрос, возможно, покажется вам бестактным, но я должен спросить. В каких отношениях вы были с Амоном Мустафой?

— Мы были просто хорошие друзья. Вместе учились. В Каирском университете в Гизе, на историческом факультете. — На глаза девушки снова навернулись слезы.

Я полуобнял ее за плечи и, развернув к себе, резко спросил:

— За что его убили?