Олег Лебедев – Ржавые хроники Диомеда. Книга 1. Пленники Деймоса. Книга 2. Эхо Танамебы (страница 5)

Инженер решительно повернул тяжелую механическую рукоять декомпрессионного шлюза модуля, и за бронированным стеклом триплекса с шипением закипел разреженный марсианский воздух, открывая беглецам путь в ледяную неизвестность астероида.

Петрович, неуклюже переставляя ноги в магнитных стременах, попытался развернуться к шлюзовой камере, но его длинный зеленый шарф снова предательски взвился вверх, перекрыв обзор.

— Вася, постой! — пропыхтел он в микрофон. — Если этот «Вертер» использует коды из нашего будущего, то сшивка контуров уже произошла. Мы не просто исследуем аномалию, мы замыкаем каузальную рекурсию. Квантовый стек на частоте сто двадцать мегагерц работает в режиме инверсии!

— Меньше слов, профессор. Если реле времени щелкает, значит, его можно либо перепрошить, либо отключить от массы, — отрезал Василий, проверяя крепление тяжелого плазменного резака на правом бедре скафандра. — Алиса, держи шлюз на ручном контроле. В случае плазменного выброса из скважины — отстреливай анкерные вольфрамовые тросы без предупреждения. Нам тут балласт не нужен.

— Инструкция принята, Василий, — тихо ответил ИИ, и в ее тоне больше не осталось прежней издевательской иронии. — Будьте осторожны. Мои датчики фиксируют, что плотность реголитового облака на дне кратера продолжает расти. Вектор смещения по шкале Гибсона нестабилен. Вы вступаете в зону нулевой видимости.

Тяжелая гермодверь внешнего контура медленно поползла в сторону, открывая перед инженерами антрацитовую, ледяную пустоту Деймоса, разорванную фиолетовыми искрами бешеной марсианской статики.

Глава 3. Теорема об инерции

Часть 1. Шаг в ничто

Выход из шлюзовой камеры автономного исследовательского модуля «Диомед Z-8-Анкер» на открытый, ничем не защищенный грунт Деймоса в тяжелых скафандрах жесткого типа «Атлант-М» образца 2085 года — это не парадный марш по бетонированным дорожкам космодрома Байконур и даже не привычная для полярных монтажников прогулка по лунному реголиту.

На Луне, при всей её суровости и урезанных возможностях, всегда оставалась честная, предсказуемая и понятная для человеческого вестибулярного аппарата одна шестая доля земной гравитации. Там массивное тело, закованное в композитную броню и титановые сочленения кирасы, сохраняет интуитивное, заложенное миллионами лет эволюции понимание того, где находится физический «верх», а где простирается твердый, надежный «низ». Там можно шагать, прыгать, координировать движения и даже падать, твердо зная, что в конечной точке любой баллистической траектории тебя гарантированно встретит твердая, осязаемая опора.

На Деймосе понятия «низ» не существовало в принципе. Вся местная пространственная навигация для инженера по выживанию сводилась к двум утилитарным векторам: узкий вектор «к астероиду» и бесконечный, леденящий душу вектор «в черную, абсолютную космическую пустоту». Единственным спасением для первопроходцев Корпорации «Заслон» оставалась пятидесятиметровая полусферическая зона, удерживаемая направленным гравитационным куполом системы «Заслон-Периметр».

Внутри этой невидимой силовой зоны искусственное поле, сгенерированное мощными фазовыми инжекторами крейсера «Диомед», лениво и вязко тянуло массивные скафандры к базальтовой платформе с силой двух десятых земного ускорения. Но стоило сделать хотя бы одно неверное движение, слегка переборщить с вектором толчка или выйти за невидимый силовой периметр — и ты мгновенно проваливался в абсолютную, зловещую и бездонную невесомость, где любая ошибка в расчете импульса становилась фатальной.

Василий первым протиснулся сквозь круглый зев открывшегося внешнего люка. Он зафиксировал массивный карабин страховочного вольфрамового фала на поясном пилоне своего «Атланта», проверил надежность защелки и плавно, используя лишь подушечки пальцев правой перчатки, оттолкнулся от среза шлюза. Это движение должно было быть микроскопическим, едва осязаемым, почти ювелирным. По меркам конца двадцать первого века скафандр серии «Атлант-М» справедливо считался вершиной инженерной мысли Корпорации: металломатричный композит на основе титана и бора, оптоволоконные датчики натяжения в суставах, встроенный навигационный искин базового уровня и дублированные контуры жизнеобеспечения. Но даже вся эта микроэлектроника 2085 года была абсолютно бессильна перед базовыми, непреклонными законами сохранения импульса.

— Василий, — немедленно раздался в наушниках шлемофона мягкий, кристально чистый, но традиционно лишенный биологического тепла голос Алисы. Бортовой ИИ крейсера послушно дублировал свой интерфейс в локальную сеть скафандров через УКВ-канал связи. — Твой левый плечевой сервопривод выдал избыточный деформационный импульс в ноль целых три десятых ньютона. Если ты прямо сейчас не скорректируешь вектор крена своего тела, то через одиннадцать секунд твой шлем встретится с направляющей стойкой лазерного бура. Скорость сближения — ровно один метр в секунду. Настоятельно рекомендую активировать правый микродвигатель на сжатом азоте. Или приготовиться к незапланированному ведомственному тестированию прочности лобового триплекса Корпорации за счет твоей будущей премии.

— Сама подправь вектор, Алиса, не зуди под ухом, — хмуро проворчал Василий, перехватывая руками холодный, покрытый слоем ржавой окалины металлический леер. — У тебя вычислительной мощности в кристаллах больше, чем у моих пальцев в этих перчатках. Лучше следи за Петровичем. Он опять пытается выплыть из шлюзовой камеры вперед ногами, нарушая все инструкции Роскосмоса по планетарной высадке.

— Коррекция траектории Василия завершена в автоматическом режиме, — отозвалась Алиса с едва заметным электронным вздохом в эфире. — Что касается глубокоуважаемого профессора Петровича, то его поведение в условиях марсианской микрогравитации в принципе не поддается математическому прогнозированию. Профессор, напоминаю для твоего академического эго: общая масса твоего скафандра вместе с твоим углеродным телом, архивными блокнотами и семиструнной гитарой составляет ровно двести сорок два килограмма. На Деймосе этот вес равен абсолютному нулю. Но твоя земная инерция осталась полностью неизменной. Если ты продолжишь так яростно, хаотично и несинхронно размахивать руками, закон сохранения момента импульса заставит тебя вращаться вокруг собственной оси со скоростью три оборота в минуту. Желаешь, чтобы я принудительно включила автоматическую систему стабилизации контура?

Василий замер на леере, активировав ультразвуковые вибраторы шлема. С противным, высокочастотным писком обзорное стекло сбросило налипшую ржавую охру, и инженер посмотрел назад, на круглый люк модуля. Деймос встречал их абсолютной, гнетущей тишиной, сквозь которую пробивался лишь сухой шелест статического электричества, а впереди, в густом сиреневом мареве кипящего реголита, чернело устье пробитой скважины, откуда продолжал пульсировать аномальный сигнал из прошлого века.

Шаг в ничто был сделан. Теперь инженерам «Заслона» предстояло проверить, насколько законы земной инерции совместимы с чертовщиной, скрывающейся внутри этого каменного обрубка.

Часть 2. Закон сохранения момента

— Алиса, душа моя, ты своими бесконечными циничными расчетами совершенно, безжалостно убиваешь всю первозданную поэзию свободного космического парения! — отозвался в радиоэфире надрывный, сопящий и прерывистый голос профессора Петровича.

Ученый наконец-то умудрился полностью высунуться из круглого люка декомпрессионного шлюза, напоминая огромного, неуклюжего белого водолаза, который намертво запутался в собственных технологических шлангах. В условиях полного отсутствия веса его длинный шерстяной шарф, который он принципиально, вопреки всем должностным инструкциям Корпорации отказывался снимать даже под жесткую титановую кирасу «Атланта-М», живописно и вольно развевался вокруг гермошлема. Шарф двигался в вакууме плавными зигзагами, точно зеленые щупальца ручного трикотажного осьминога.

Петрович попытался по-зимнему, по-земному оттолкнуться обеими ногами от титанового порога шлюзовой камеры, но коварная инерция его массивного скафандра сыграла с ним злую, предсказуемую шутку. Его тело мгновенно развернуло горизонтально, сервоприводы левого колена вхолостую взвизгнули, и астрофизик беспомощно повис в пространстве, медленно и неотвратимо уплывая спиной вперед в сторону кипящего оранжевого облака реголитовой пудры.

— Фиксирую критическую опасность сближения профессора Петровича с внешней границей защитного купола «Заслон-Периметр», — монотонно, со скоростью работы телетайпа отчеканила Алиса прямо в слуховые мембраны Василия. — До выхода из зоны действия искусственной гравитации осталось ровно три метра. За пределами силового периметра скорость твоего удаления от астероида составит ноль целых пять десятых метра в секунду. Ближайший спасательный челнок Роскосмоса прибудет за твоими академическими компонентами через три часа сорок минут. Настоятельно рекомендую профессору прекратить хаотическое парение и ухватиться за вольфрамовый трос Василия.

— Вася! Спасай! Меня закручивает по оси игрек! — истошно завопил Петрович в открытый УКВ-канал, пока закон сохранения момента импульса заставлял его двести сорок килограммов массы совершать медленные, издевательские обороты в абсолютной пустоте.