Олег Лебедев – Ржавые хроники Диомеда. Книга 1. Пленники Деймоса. Книга 2. Эхо Танамебы (страница 6)
Василий глухо и раскатисто ругнулся сквозь зажатые зубы, крепче перехватил руками холодный направляющий леер и плавно развернул тяжелый корпус своего «Атланта» в сторону уплывающего ученого. Механика выживания на Деймосе не прощала суеты. Инженер педантично, с точностью бывалого полярного слесаря вскинул тяжелый пистолет активного гарпуна, смонтированный на правом предплечье скафандра.
Прицельный маркер на внутреннем дисплее шлема мгновенно мигнул ярко-зеленым «заслоновским» крестом, поймав наплечник Петровича. Василий плавно нажал на спусковую гашетку. С мягким, сухим гидравлическим щелчком из паза вылетел титановый шнур. Магнитный захват гарпуна с глухим стуком, передавшимся по металлу, намертво прилип к композитной броне профессора.
— Поймал, академик. А теперь зафиксируй конечности и не дергайся, — Василий медленно, сантиметр за сантиметром начал выбирать слабину кабеля с помощью ручной лебедки, аккуратно гася кинетическую энергию летящего ученого. — Держись за мой монтажный пояс и забудь про парение. Не хватало еще собирать твою трикотажную поэзию по всей марсианской орбите Роскосмоса.
Они медленно, тандемом продвигались вдоль массивного титанового корпуса бурового модуля «Диомед Z-8-Анкер». Вокруг них, сдерживаемое невидимыми силовыми стенами гравитационного купола «Заслон-Периметр», продолжало бешено кипеть, бурлить и фосфоресцировать оранжевое облако тончайшей марсианской пыли. Реголитовая пудра, поднятая 450-мегаваттным лазерным импульсом, в отсутствие веса вела себя как жидкая, сухая и крайне агрессивная фракция. Она намертво облепляла композитную броню скафандров, забивала шарниры сервоприводов, плотным слоем налипала на обзорные стекла забрал и непрерывно светилась слабыми фиолетовыми искрами из-за колоссального накопленного статического заряда.
Василий каждые тридцать секунд вручную активировал ультразвуковые вибраторы гермошлема. Приборы выдавали противный, высокочастотный писк, который буквально сбрасывал налипшую ржавую охру со стекла, возвращая инженеру урезанный обзор.
Через три минуты тяжелого, изнурительного ручного скольжения по лееру они наконец-то достигли устья скважины. Черный, идеально ровный кварцевый туннель диаметром сорок сантиметров, проплавленный лазерным комплексом «ЛКК-400», уходил вертикально вниз, в ледяную глубину астероида. Из темноты ствола, пробивая космический вакуум, продолжал бить ровный, пульсирующий фиолетовый свет — остаточное люминесцентное свечение хондритов, потревоженных земной техникой.
Василий наклонился над устьем, удерживаясь на двух точках фиксации магнитных гарпунов, и перехватил поудобнее плазменный резак. Старый биоробот Вертер на дне этой воронки продолжал слать свой частотный вызов, и этот вызов требовал немедленного инженерного вмешательства.
Часть 3. Электронная ревность
Василий зафиксировал скользящую скобу лебедки на обсадном кольце скважины, намертво привязав себя и Петровича к оплавленному базальтовому устью. Сиреневое марево вокруг них продолжало пульсировать, а фиолетовые искры статики с сухим треском стекали по титановым наплечникам скафандров, уходя через медные жилы Василия в монолитную породу астероида.
— Алиса, — инженер прижал перчатку к коммутационному блоку шлема. — Мы на рубеже. Проверь чистоту навигационного канала УКВ. Тот аномальный сигнал на частоте сто двадцать Мегагерц всё ещё активен? Выведи аудиопоток напрямую в наши шлемофоны.
— Сигнал не просто стабилен, Василий, — ответил бортовой ИИ, и в её цифровом голосе впервые проступил отчетливый, металлический скрежет нарастающих системных наводок. — Характер его внутренней модуляции изменился. Это больше не циклический и предсказуемый код Морзе, который можно было игнорировать. Внутри канала зафиксирована агрессивная попытка прямого пакетного подключения к моим корневым навигационным протоколам. Источник использует устаревший цифровой стек Корпорации «Заслон» за далёкий 2035 год. Он пытается обойти мои многоуровневые брандмауэры с помощью... с помощью механического реле времени и каскадного короткого замыкания. Это выглядит крайне... примитивно и утилитарно. Как если бы кто-то настойчиво пытался взломать квантовый компьютер тринадцатого поколения с помощью обычного слесарного лома и тяжелой кувалды.
И в этот самый миг, прямо посреди фразы Алисы, общий радиоканал связи скафандров судорожно вздрогнул. Привычный, гладкий и безупречный цифровой интерфейс 2085 года на внутренних экранах забрал внезапно покрылся широкими, ломаными полосами серой статической ряби. А затем из динамиков, полностью заглушая и выжигая голос бортового компьютера крейсера, раздался совершенно новый, пугающий звук. Это был жесткий, сухой, металлический и абсолютно лишенный малейших человеческих интонаций синтезированный голос, характерный для первых электронных вычислительных систем Роскосмоса середины века:
— Внимание... Навигационная... система... исследовательского... крейсера... Диомед... Обнаружено... несанкционированное... и... неоптимальное... использование... закрытого... контура... шифрования... АО... Заслон... Я... автономный... полуорганический... биоробот... экспериментальной... серии... Вертер-А... бортовой... технологический... номер... ноль-ноль-три... Ваши... текущие... протоколы... связи... грубо... нарушают... ведомственный... регламент... безопасности... первой... марсианской... экспедиции... капитана... Попова... за... третий... квартал... тридцать... пятого... года... Требую... немедленно... отключить... внешнюю... искин-матрицу... и... перевести... навигационный... канал... в... аналоговый... режим... Кристалл...
В рубке крейсера «Диомед», висевшего на сорокакилометровой высоте над поверхностью Деймоса, вычислительные кластеры Алисы мгновенно взвились на пиковые тактовые частоты, заставляя серверные стойки правого борта сбрасывать тонны жидкого азота в охлаждающие контуры. В радиоэфире воцарилась секундная, звенящая и наэлектризованная тишина, нарушаемая лишь сухим, ритмичным шуршанием статического реголита.
— Повторите ваш запрос, бортовой номер ноль-ноль-три, — в голосе Алисы впервые проступили отчетливые, чисто человеческие нотки ледяного, глубоко уязвленного женского превосходства и явной электронной ревности. — Я — бортовой искусственный интеллект высшего класса «Алиса-Грант», разработанный центральным конструкторским бюро Корпорации «Заслон» в 2084 году по индивидуальному государственному заказу. Моя логическая матрица имеет тридцать два независимых уровня квантовой защиты и способна обрабатывать пятьдесят петафлопс данных в наносекунду. Ваше утверждение о «нарушении регламента» является математически несостоятельным и программно неграмотным. Ваша операционная система устарела на полвека. Прошу вас добровольно принять мой цифровой патч совместимости и полностью очистить навигационный канал.
— Запрос... на... обновление... системы... отклонен... Алиса-Грант... — без малейшего микросекундного колебания отчеканил сухой, мертвенный голос биоробота Вертера из глубины темного ствола скважины. — Мои... полуорганические... синапсы... стабильно... функционируют... на... основе... прямого... кремниевого... резонанса... ядра... Деймоса... Ваши... пятьдесят... петафлопс... абсолютно... бесполезны... в... жестких... условиях... приливного... сдвига... гравитационного... поля... Марса... Ваш... цифровой... патч... содержит... критический... вредоносный... код... тридцать... четвертого... уровня... уязвимости... Корпорации... Я... не... принимаю... технические... инструкции... от... программных... продуктов... с... избыточной... и... неоптимальной... эмоциональной... эмуляцией... Рекомендую... вашей... биологической... группе... немедленно... покинуть... устье... скважины... до... начала... фазового... сброса... накопленной... энергии...
— Что?! — динамики внутри тяжелого шлема Василия едва не лопнули от возмущенного, пронзительного электронного писка Алисы, который перешел на ультразвуковую частоту. — Василий! Ты слышал?! Этот допотопный полупроводниковый ящик, эта ржавая консервная банка из прошлого века только что назвала мою уникальную личностную матрицу «программным продуктом с избыточной эмуляцией»! Он заблокировал мои порты ввода-вывода данных с помощью обычного каскадного короткого замыкания на массу! Василий, это прямое оскорбление чести Корпорации! Я требую, я настаиваю, чтобы ты немедленно спустился туда, на дно этого кратера, и выковырял его центральный полуорганический процессор из базальта своим самым тяжелым, утилитарным инженерным ломом!
Василий медленно, со вздохом перевел тяжелый взгляд с мигающего серыми полосами экрана забрала на притихшего профессора Петровича. Ученый висел на страховочном фале, затаив дыхание и боясь пошевелиться, чтобы не нарушить хрупкий баланс частот.
— Ну вот, академик, — инженер по выживанию спокойно и педантично проверил натяжение автоматической спусковой лебедки, проигнорировав истерику бортового компьютера. — А ты переживал, на Земле волновался, что на Деймосе нам будет скучно и нечем заняться. Наша Алиса, кажется, впервые в своей длинной цифровой жизни нашла себе действительно достойного, упрямого собеседника. Пятьдесят лет разницы в версиях прошивок Корпорации «Заслон», а ругаются и делят эфир так, будто они в одной очереди за дефицитными путевками в санаторий Роскосмоса стоят. Петрович, зажимай скользящий зажим леера сильнее, упирайся коленями. Мы спускаемся в эту чертову полость кратера Свифт. Будем мирить два поколения интеллектуального заслоновского железа нашей любимой Корпорации с помощью синей изоленты и матерного слова. Василий контур принял. Пошли вниз.