Олег Лебедев – Инверсии, или Один сентябрь из жизни Якова Брюса. Встреча возле шпиля святого Петра. Библиотека журнала «Вторник» (страница 10)

Но ее путь не мог быть вечным, скоро она увидела силуэт своего дома, обрамленный темнотой вечера. Остановилась ненадолго – просто посмотреть на дом. Анна любила авангардный стиль. Несмотря на это ей очень нравились старомодные очертания дома на взморье. Нравилась остроконечная крыша центральной части, круглые чердачные окна, флюгер в виде пушки. И дорожка песчаного цвета, которая вела к входной двери. Анна любила возвращаться по этой дорожке к своему дому. Своему маленькому, сложенному из камня замку.

Сегодня она почти сразу обратила внимание на стрелки часов, установленных на фасаде. Все они – и часовая, и минутная, и даже секундная – были не белыми, как обычно, а казались налитыми густым пульсирующим темно-багровым светом. Так бывало всегда, когда граф собирал свои силы для того, чтобы обратиться к магии или уже сделал это. И сейчас свет в доме горел в одном-единственном окне. Закрытом плотной шторой окне «тайной комнаты».

По всем расчетам Анны этого не должно было быть – вчера весь день он продолжал работать над «английским» лекарством. Работа не была успешной, число тыкв на грядке заметно уменьшилось, но ни одна из них не стала заветной компонентой создаваемого препарата. Сегодня утром, когда Анна уходила из дома, – она не соврала Брюсу, сказав, что идет гулять по берегу! – граф срезал две громадные тыквы: желтую и еще одну – необычного для балтийских мест цвета – розовую. На пороге она оглянулась: Брюс поднимался по ступеням крыльца со своими тыквами. Было видно – тащить их не очень легко, хотя он был далеко не слабым.

А сейчас Анна знала – он занимался чем угодно, но точно не лекарством. Снова весь в магии…

Она восхищалась Брюсом, как ученым, астрологом, но не любила его магию. Ей не нравились призраки, иногда появляющиеся в доме в эти часы. Ее пугали гномы, которые несколько раз из каких-то своих тайных жилищ приходили к графу, чтобы поколдовать вместе с ним. Ее был очень неприятен холодный, просто ледяной ветер, источником которого нередко становилась «тайная комната».

Она вздохнула с облегчением, когда, войдя в дом, увидела: ничего из этих страстей нет. Знала: сейчас Брюса не надо тревожить, поэтому не стала подниматься наверх, звать его ужинать. Пошла в столовую, устроилась за круглым столом так, чтобы оказаться прямо напротив большого окна. Но сегодня Анна меньше, чем обычно, любовалась природой. Она давно не ела с таким аппетитом. Ей не хватило салата, двух кусков жареной индейки с рисом, печенья. Она взяла из холодильника сыр – балдела от латвийского сыра с тмином – сделала себе два больших бутерброда.

Вкус бутербродов показался ей прекрасным, как весь сегодняшний день. Анна хотела одного – чтобы ее жизнь состояла только из таких дней. Но для этого надо было пройти жизненную развилку. Расстаться с человеком, который до сих пор многое для нее значил. Было и еще одно обстоятельство – Артур знал о ней далеко не все. Анна уже решила – что все ему знать и не нужно. Она, разумеется, не скажет ни слова правды о Брюсе, о том, что он сделал для нее. Была уверена: Артур в это просто-напросто не поверит.

Но кое-что ей обязательно придется рассказать ему. И она знала, что это «кое-что» может ему не понравиться. А оно, «кое-что», уже почти всплыло сегодня. Тогда, когда она не смогла принять Артура в себя, а затем почти отключилась. Впрочем, она наделась – Артур примет ее такой, какая она есть. Сделает это потому, что знает, чувствует то же самое, что и она: они смогут стать единым целым. В общей жизни каждый из них обязательно воспрянет и возродится.

От этих мыслей Анну – она уже съела свои бутерброды и допивала чай – отвлек шум на втором этаже. Сначала Брюс громко хлопнул дверью, затем она услышала его быстрые шаги над своей головой. Потом раздался какой-то шум. Анна не была стопроцентно уверена в этом, но, скорее всего, это были звуки падения. Упасть там, на втором этаже, мог только сам граф. Она побежала наверх.

*****

Анна не ошиблась. Брюс сидел на полу широкого коридора, выглядел очень расстроенным.

– Не волнуйся, я в полном порядке, – отмахнулся он от Анны.

– Объясни тогда, почему упал? Что стряслось?

Она все еще была взволнована. Увидев Брюса на полу, подумала об одном: ему стало плохо. Теперь стало ясно – произошло что-то другое.

– Он удрал, – с грустью произнес Брюс.

Эти слова ничего не прояснили для Анны. Она с удивлением смотрела на Брюса, который оставаясь на полу, внимательно рассматривал пол коридора и после своей короткой реплики, казалось, совсем забыл о ней.

– Он – это кто? – была вынуждена задать еще один вопрос Анна.

– Кто, кто! – голос Брюса, казалось, состоял только из раздражения. – Неужели, неясно, кто? Жук, конечно. Кто же еще? Неужели не поняла сама? Его негде нет!

– Так ты все-таки оживил его?

Анна вспомнила: на днях Брюс показывал ей огромный кусок янтаря, в котором застыл приличных размеров жук. «Я займусь им», – пообещал он тогда. Теперь Анна знала – магия ее мужа снова оказалась сильнее законов природы. Погибший в древней смоле жук обрел вторую жизнь.

Брюс не сразу ответил ей. Продолжал поглядывать по сторонам, надеясь увидеть беглеца. Когда убедился, что этого, скорее всего, не произойдет, сказал:

– Конечно. А ты думала, могло быть иначе? – он победоносно поднял голову, его раздражение, похоже, почти растаяло. – Только он сразу сбежал, а я даже не успел рассмотреть его усы. Они такие большие и необычные. Как сабли… – Он грустно вздохнул, затем неожиданно улыбнулся. – Знаешь, а вот с тыквами все прекрасно! Одна из двух подошла, я теперь могу без спешки продолжить работу над препаратом.

– Поздравляю, – Анна подбежала к графу, обняла его, поцеловала его в щеку. – Какая подошла? Наверняка, розовая, из Аргентины? – поинтересовалась она.

Она была почти уверена, что Брюсу помогла именно диковинная тыква.

– Нет, – улыбнулся граф, – моей доброй помощницей стала наша соотечественница. Самая обычная курская желтая тыква. Ну, а раз так, – продолжал он, – раз разобрался с ней, то решил ненадолго отвлечься. Занялся жуком. Оживил-таки. Но он, – Брюс покачал головой, – оказался прыткий. Едва зашевелился, вдруг – шасть – и побежал, брякнулся со стола, рванул дальше. Бегает очень быстро, зараза! Вмиг удрал из комнаты. А здесь, в коридоре, – Брюс грустно вздохнул, – я снова не успел его поймать. Видел – он побежал к плинтусу, а там, в плинтусе, – я выставлю строителям штраф! – щель. Я бросился вперед, чтобы его схватить, даже споткнулся, а он уже заскочил в нее, в эту проклятую дырку от ржавого бублика. Теперь, – он снова посмотрел по сторонам, – подожду, может, где вылезет.

В последних словах прозвучала надежда. Она была очень хрупкой. Это подтверждали следующие слова графа:

– Хотя нет, ждать не буду, наверное, он уже на улице. А там темно. Там я его ни за что не найду.

– Наверное, ты прав, он на улице, – Анна не хотела подпитывать напрасную надежду графа. – Но, может быть, это не так плохо? Раз снова живой, пусть вернется в настоящую жизнь.

– Пусть вернется, – печально вздохнув, согласился с ней Брюс, – Но я, – снова пожаловался он Анне, – даже не успел как следует на него посмотреть.

Затем они пошли вниз, в столовую. Просто пили чай. Ведь Анна уже поужинала. А Брюс, который все еще переживал из-за жука, от ужина отказался. Довольствовался своей любимой сгущенкой. Вечернее чаепитие стало очень неприятным для Анны. Она даже позавидовала древнему жуку, ускользнувшему от ее мужа. Ей самой было некуда деться.

Она несколько раз ловила на себе пристальный взгляд Брюса. Знала – это привычное ей сканирование. И видела – Брюс понял: что-то не так. С ней не так. Скорее всего, догадался, что именно не так. Анна понимала, что это была не очень трудная задача. Ведь в ней многое изменилось. Она стала другой после этого дня. Мог ли внимательный, заинтересованный взгляд упустить это?

Ей было ясно – не упустил. Это подтверждало многое. Брюс, большой любитель чая со сгущенкой, на этот раз выглядел недовольным. Он был неразговорчив, хмуро смотрел на Анну. Дело, разумеется, было уже не в пропавшем жуке. Ведь в спальню она пошла одна. Граф отправился в обсерваторию. Это было нарушением традиции их жизни. Брюс обязательно занимался с Анной любовью перед тем, как насладиться созерцанием светил.

Она легла спать одна. Думала о минувшем дне и о Брюсе. Многое чувствовала к нему, но в этом «многом» больше всего было жалости, потому что жить Анне уже хотелось с другим.

Уже перед самым сном она задумалась о том, как может пройти расставание с Брюсом. Понимала – этот этап ее жизни не станет легким. Брюс – необычный человек. И он очень любит ее. Анна заставила себя выбросить из головы эти мысли, сказав себе, что еще неизвестно, произойдет ли расставание. Ей страшно хотелось, чтобы у них с Артуром все было не просто хорошо, а навсегда хорошо, но она понимала: они еще только встретились.

Глава 8

Брюс никогда не видел Анну такой. Она старалась не встречаться с ним взглядами, но ей не удалось скрыть себя от него. Подтвердилось то, что он чувствовал в последние дни – Анна увлечена. Увлечена очень серьезно. Это не то, что происходило с ней прежде. Сегодня, – Брюс готов был поклясться в этом всей своей длинной жизнью, – она выглядела так, как выглядят влюбленные женщины. Да, именно так. И это было крайне скверно.