Олег Лебедев – Антикварный магазин в Дубулты. Библиотека журнала «Вторник» (страница 2)
Произведение начинается с того, что в Юрмалу приезжает москвич Никита. Он не чужой человек на этой земле – и мама родилась в Риге, и латышская кровь в нем имеется. Почти сразу к нему приходит любовь. Он встречает молодую хозяйку антикварного магазина в Дубулты Инесе Иванидис. Но их роман не станет гладким. Инесе принадлежит к старинной семье антикваров, хранящей не одну тайну. Никите и Инесе предстоит выдержать борьбу со злом, связанную с одной из созданных некогда злым колдуном драгоценностей. Эта вещь несла зло в XIX-м веке. Она же стала причиной трагедий в семье антикваров. Она хранится в доме Инесе – дореволюционном деревянном доме с башенкой, который стоит возле самого берега Рижского залива. В борьбе со злом Инесе и Никите противостоит очень многое – от колдовства до столкновения с убийцей, одержимым идеей похитить эту драгоценную вещь.
В историю оказываются вовлеченными и загадочная тетя Инесе Магда, и старый служака следователь Таубе, и брат Никиты Антон, и очень непростая женщина – красавица Оксана, которая тоже полюбила Никиту.
Отмечу, что сюжет, с одной стороны, не просто красив, он разворачивается на фоне удивительно тонкой красоты Юрмалы, Балтики, но и динамичен. Сцены любви, таинственная история прекрасной на вид, но и зловещей драгоценности, несущей в себе абсолютное зло, интрига расследования убийств, другие тайны династии антикваров, одна из которых связана с архивом семьи, почти полностью уничтоженной нацистами, экскурсы в прошлое – все эту делает книгу действительно интересной.
И, как всегда, Олег знает тему, о которой пишет. Я знаю, он исходил, наверное, по нескольку раз каждую улицу Юрмалы – а она далеко не маленькая – длина курорта около 30 километров. Мне иногда приходилось быть компаньоном автора в таких – уж поверьте, многочасовых! – прогулках. Тогда, возможно, и рождались строчки этой книги. Многое может подтолкнуть к строчке произведения. И стоящий среди сосен старинный дом в дюнах Юрмалы, и море, суровое от ветра с Севера, и даже самая обычная сосновая шишка на песке пляжа. А, может, и кленовый лист на мокрой плитке, которой выложена прибрежная улочка.
Ну а теперь чуть-чуть в сторону. Сыновья автора – два мальчика – уже сделали свои первые шаги в литературной деятельности. Их сказки опубликовал журнал «Фантазеры» в специальном детском приложении.
Глава 1
Состояние моих супружеских отношений с Мариной можно было охарактеризовать всего двумя словами – семейный кризис. Он назрел и стал главным итогом нашей почти семилетней общей жизни.
Мы любили друг друга до брака, в самом его начале. Но и тогда часто ссорились. «Искрили». По поводам значительным и не очень. А часто почти на пустом месте. Думали, что со временем пройдет, притремся друг к другу, но этого не произошло. Как скандалили часто, так и продолжаем скандалить. Сколько раз мы, успокоившись и помирившись, обсуждали случившееся и, не находя, как правило, серьезных причин для ссор, решали положить этому конец. Все было тщетно.
Так и не получается притереться друг к другу. Может оттого, что натуры похожие – оба очень ранимые, чувствительные. Это основное.
Возможно, на отношения влияла и напряженная работа. Я – аналитик в банке, от каждого написанного слова многое зависит. Марина – корреспондент в информационном агентстве. Почти каждый день ей надо передавать срочные сообщения, а это требует напряжения. Короче, оба издерганные и нервные.
У каждого накопился осадок от ссор. При каждой новой вспоминаются старые. Прежней любви друг к другу уже нет. Но, несмотря на конфликты, взаимная привязанность сохранилась и даже окрепла. Я ценю ее преданность и заботу. За что-то ценит и она меня. Но жить вместе все-таки трудно. Тем не менее…
– Посмотри, сколько счастливых пар развелось, а мы как собачились, так и собачимся, но все равно вместе, может, так и до золотой свадьбы проживем, – не раз полушутя говорил я Марине.
Как говорят французы, в каждой шутке есть доля шутки. А есть и правда.
За наши общие годы мы стали более нервными, Марина уже не может заснуть без снотворного. У меня порой скачет давление. Это при том, что нам по тридцать три года. Несколько раз мы «расходились» – жили какое-то время раздельно. Но потом, то ли еще нерастаявшая любовь, то ли уже привязанность и привычка снова соединяли нас.
Есть у нас еще одна общая беда – брак до сих пор бездетный. Оба обследовались, у каждого врачи не находили ничего плохого. Но что толку нам было в этих диагнозах, когда почти у всех вокруг дети получались, если их, конечно, хотели, а у нас нет?
*****
Высказанная мной идея провести вдвоем не неделю и не две, а полный отпуск в очень близком для меня месте – Юрмале – казалась мне шансом выхода из кризиса. Очень надеялся, что сосны и море вылечат отношения, возродят все хорошее, а плохое рассеется как дым на свежем сильном ветру Балтики, возле любимых мной ее волн. У моря, думал я, будет спокойно и хорошо. Будем часто хотеть друг друга. Может, и ребенок получится.
До сих пор мы обычно вырывались из Москвы на несколько дней, максимум на неделю – так объездили всю Европу. Эти путешествия интересны, но они не были восстанавливающим отдыхом.
Сначала Марина хорошо восприняла мою мысль.
Я уже стал думать, где остановиться, чтобы она лучше почувствовала Юрмалу. Можно, например, пожить в отреставрированном старинном особнячке с непременной для здешней архитектуры башенкой. Таких маленьких и очень уютных отелей в последние десятилетия появилось много.
А можно выбрать совсем новую гостиницу. Они обычно красиво расположены, аккуратно вписаны в курортные улицы. В них большие окна, в которые хорошо видны сосны, а иногда, и море. Мне хотелось пожить совсем близко к нему. Так, чтобы слышать его, когда засыпаешь и когда просыпаешься. Это очищает и успокаивает. Но надо было думать не только о себе. Марина спит очень чутко, и, возможно, этот вариант ей бы не подошел.
Это могла бы быть наша вторая общая поездка в Латвию. Первый раз мы были здесь зимой, вскоре после того, как поженились. Остановились тогда в многоэтажном отеле в Майори и много времени провели в Риге – Марина совсем не успела узнать Юрмалу.
Так, как знаю ее, всю Латвию, я…
Вся история нашей семьи связана с Латвией. Здесь, в маленьком городе Тукумсе (он не так далеко от Риги и Юрмалы), родился мой прадед Айварс Балодис. Он участвовал в первой мировой, а затем, как и многие его соотечественники, оказался среди латышских красных стрелков. Слава Богу, в ЧК не служил, крови на нем точно нет. В самом начале гражданской был тяжело ранен, потом учился в МВТУ (студенты до сих пор называют этот институт Бауманкой), работал инженером на ЗИЛе. Его сын, мой дед, был латышом уже наполовину – прадед женился в Москве.
Так сложилось, что после войны дед вернулся на родину отца. Учился в медицинском, по распределению, в конце сороковых, попал в Ригу. Здесь родилась и выросла моя мама. Семья переехала в Москву, когда она заканчивала школу.
Рига, ее окрестности и Юрмала навсегда остались родными для мамы. Она приезжала отдыхать сюда с родителями, затем с мужем, а потом – уже с ним и с нами, своими детьми – со мной и моим братом, Антоном. И для нее, и для нас Латвия никогда не будет чужой страной.
Особенно это относится к маме, она очень хорошо знает Ригу, говорит и даже читает по-латышски. Мы с братом знаем лишь отдельные слова. Это вполне естественно – в советское время даже живущие в Латвии могли обходиться без знания латышского языка, а мы и вовсе приезжали туда на короткое время.
Мама помогла мне и Антону открыть и полюбить всю глубину красоты сказочной Риги и дивной природы Юрмалы. Когда родители стали старше (мы с братом у них поздние), мы с ним стали ездить в Латвию в отпуск уже без них. После того как Антон женился, обзавелся ребенком, забот у него прибавилось. Теперь он уже с трудом выбирался со мной в Латвию. А вскоре я лишился его общества.
– Я уже, Никита, тебе компанию не составлю, – сказал брат, когда стал отцом двоих детей.
С тех пор я, – до того, как женился, – каждый год отправлялся на Рижский вокзал один. Большую часть своих дней в Латвии проводил не в Риге, – город пусть даже самый красивый остается городом, – а в Юрмале.
Я знаю Юрмалу летнюю. Она красочная, ласковая, нежаркая, она манит своим длинным широким пляжем, по которому можно гулять часами, соснами, стоящими на дюнах, морем. Мне нравится и Юрмала, украшенная цветами осени, красота ее сосен, кленов и берез в закатах сентября. А зимой деревянные особняки и дачи приобретают особенный, уютный облик. Во многих окошках в конце декабря ставят свечи – Латвия встречает Рождество.
Я и Марина уже обсуждали наш общий будущий отпуск. Обычно это происходило перед сном, в кровати. Даже предвкушение хорошего делает жизнь лучше. Мы стали меньше ссориться. Больше занимались любовью.
Но потом… Потом все стало, чем прежде. Снова конфликты. Маленькие перерастали в большие, а за ними, как отрыжка после отравления, следовала череда маленьких. И так все время.
Может, подумал я, дело в том, что поездка в Юрмалу на целый месяц мне нужна больше, чем Марине? Это для меня она – родное и близкое место. А для нее?