Олег Лебедев – Антикварный магазин в Дубулты. Библиотека журнала «Вторник» (страница 17)

– Давай, наконец, чай пить, – наконец говорит она.

Берет чайник, а он уже опустел. Наверное, пора и честь знать:

– Знаешь, мне, надо собираться. Это я отдыхаю, а тебе завтра на работу.

– Верно, я встаю очень рано. Каждое утро – гимнастика, пробежка по пляжу. А затем – в антикварный.

– Но ведь магазин открывается только в десять.

– Я прихожу раньше. Надо все подготовить к открытию.

Никаких особенных дел перед открытием там нет, думаю я. Завтра уж точно не будет после сегодняшней уборки. Просто не хочет быть одна дома, тоскливо.

– Спасибо тебе за то, что разрешила проводить, и, конечно, за чай, – говорю я, вставая.

Насчет чая лукавлю. Люблю крепкий и черный. А этот – какое-то травяное пойло. Впрочем, дело вкуса.

Она спускается вместе со мной. Мы снова на крылечке. Снова выкуриваем одну сигарету на двоих. Не хочу уходить, я знаю, что мне будет не хватать ее, знаю, что буду ждать, когда снова увидимся. Остаться бы. Но не решаюсь и заикнуться об этом. Рано еще. В любом случае. Не говоря уже о моем браке. Но думать о нем сейчас я просто не могу.

Мы очень близко друг к другу. Близко ее миндалевидные глаза, ее губы. Она вся близко. У меня пересохло во рту.

– Как твоя нога?

– Лучше… Почти не болит, не бойся, у меня ушибы быстро проходят, я в отца, у него тоже через день от ушибов и ссадин не оставалось следов, – Инесе слегка касается рукой моего плеча. – Иди уже, пора, стемнеет, пока до гостиницы доберешься.

Молчит. Смотрит прямо в глаза. В них смесь чувств – я вижу, что нравлюсь, но еще в них тоска:

– Знаешь, никто до тебя не носил меня на руках. Никто, кроме отца. Спасибо.

А сейчас, она, кажется, уже больше думает обо мне. Тоска отступила на второй план. Киваю ей. В словах нет нужды…

– А теперь и правда, иди, – говорит она.

Я иду по дорожке от дома. Очень хочется обернуться. Это желание все сильнее и сильнее. Метров через десять я оборачиваюсь. Инесе по-прежнему на крылечке.

– Какой у тебя замечательный дом. Всегда мечтал о таком, – говорю я, хотя думаю совсем о другом.

О том, как не хочется уходить.

– Мечтать не вредно, – улыбается она.

Меня ободряет ее улыбка:

– Можно, я зайду к тебе в магазин завтра? Так же, как и сегодня, проводить.

– Да, – коротко отвечает она.

– Спасибо. Приду обязательно.

– Не забудь только, – предупреждает Инесе, – завтра суббота, я закрываюсь на час раньше.

Теперь, в самом деле, пора уйти…

Иду к калитке. Лишь теперь обращаю внимание на то, как красив участок вокруг ее дома. На песчаной земле – вереск, ландыши. На меня сквозь сосны смотрит закатное солнце. Здесь тихо, уютно. Единственный звук – любимый мной шум моря. Оно неподалеку отсюда.

Смотрит ли она вслед?

Когда закрываю калитку, оборачиваюсь. Ее нет на крыльце. Жаль.

Зато теперь, пользуясь случаем, я могу рассмотреть дом Инесе. Не погрешил против истины, когда похвалил его. Этот деревянный дом удивительно красив и органичен на фоне сосен и лучей заката. Стоит на большой, невысокой дюне, и вокруг него тоже пологие дюны. Он на своем месте. Уютно выглядит, сюда хочется зайти. Старый, судя по всему, конец девятнадцатого века. Небольшой, двухэтажный, выкрашен в светло коричневый цвет, а основные перекрытия – в зеленый. Последний раз красили дом давно, наверное, лет тридцать тому назад.

Прямо над крылечком, к которому ведут каменные ступени, и на котором стояла Инесе, провожая меня – остроконечная башенка. В ней, скорее всего, совсем небольшая терраса, ее окна очень близко друг к другу. Вообще во всем доме много окон. Тот, кто создал его, хотел видеть вокруг себя как можно больше природы.

Состоит дом из трех частей. Первая часть – под башенкой. Вторая – под острой двускатной крышей. А третья часть их соединяет. На ее втором этаже окна расположены почти вплотную друг к другу. Именно здесь мы пили чай. Над крыльцом и под двускатной крышей – деревянная резьба. Крыша покрыта черепицей. Она далеко не новая, кое-где слегка позеленела. Некоторых черепиц не хватает. Это подтверждает мой вывод о том, что дом давно не ремонтировали. Да, он слега запущен, но от этого не менее красив.

Он весь – доброе, почти сказочное, но вместе с тем и лаконично-строгое целое.

И еще это очень уединенное место. Соседние дома стоят не менее чем в ста метрах. Их очертания почти скрыты соснами.

Теперь я могу вернуться в гостиницу. Я знаю две вещи – Инесе мне нравится. Это, во-первых. Во-вторых, начало нашим отношениям положено. И я не буду их прерывать, несмотря на то что женат.

Глава 15

Я принимаю это решение и теперь собираюсь вернуться в центр Дубулты – сяду на автобус, доеду до гостиницы. Пешком не пойду – долго. Устал. Много гулял до того, как пришел в антикварный.

Устал настолько, что хочу посидеть недолго на одной из синих скамеечек. Они далеко друг от друга. Ближайшая уже занята. На ней сидит бородатый, почтенного возраста, господин в очках. Не хочу идти до другой.

– Можно? – спрашиваю его.

– Конечно, – коротко отвечает он.

Я разваливаюсь на скамейке. Вспоминаю Инесе. Весь сегодняшний день. Он полон для меня только ей.

– Инесе, надеюсь, не сильно пострадала? – вдруг задает вопрос мой сосед.

Я с удивлением смотрю на него. Откуда он знает о ее падении?

– Я ее сосед, мой дом здесь, рядышком, – поясняет пожилой господин. – Видел сегодня издалека, как вы несли ее на руках, испугался, вдруг ногу сломала. Собрался было зайти к ней, спросить, как дела, но неудобно было, пока вы оставались у нее.

– Не волнуйтесь, кажется, все обошлось. Просто ушиб, – успокаиваю его. – Ее случайно ударил по ноге один из футболистов на пляже.

– А я-то испугался, думал, ногу сломала, еще одной напасти ей не хватало. И так жизнь тяжелая. Восемь лет без малого ухаживала за отцом. А до этого сама долго болела – получила сильную травму, сколько времени прошло, пока встала на ноги.

Она не говорила мне об этом…

– А что произошло с ее отцом?

– Она не рассказывала вам? – мой собеседник пристально смотрит на меня.

Видно, взвешивает «за» и «против». Решив, что мне можно доверять, продолжает:

– Он был парализован. Инесе хотела поднять его на ноги, не удалось. А год назад его не стало. Все уходят из нашего поколения. Я ведь лишь на пять лет моложе его, – мой собеседник сокрушенно качает головой. – Но если бы, как говорится, просто заснул и не проснулся. Так нет, убили его! Прямо дома убили!

Ничего себе… Сколько же пережила Инесе, какая она стойкая!

– А убийц нашли?

– Нет, – мой собеседник с досадой бьет себя кулаком по ноге. – До сих пор ничего сделать не могут. Толстый Таубе сколько раз сюда приходил, всех опросил. И не один раз! Без толку. А он опытный, еще при СССР работал.

Таубе, замечаю про себя, видно, полицейский, ведет дело.

– А главное, – продолжает пожилой господин, – я тем утром, когда убили Петра, видел каких-то незнакомых людей возле их участка. Мужчину и двух женщин. Может, они и сделали это. Но вот, как на грех, забыл дома очки, ни черта не разглядел.

Петр… Так, оказывается, звали отца Инесе.

Мой собеседник сердито смотрит на море.

– Вы, если будете общаться с Инесе, смотрите, не обижайте ее, помните о том, как ей пришлось тяжело.

– Я не обижу.

– Извините, что я вам это говорю. Я вас пока не знаю. Кстати, мы не представились. Я – Сергей Никонович, сосед Инесе, как вы уже знаете.

– Никита. Из Москвы приехал.

Сергей Никонович с интересом смотрит на меня:

– И что в Москве говорят о Латвии. По-прежнему пишут, что русских притесняют, гражданство не дают. Да?