Олег Кром – Свидетель Маскарада. Книга первая (страница 2)
«Он ничего не знает!» – выдохнула Элира, но в ее голосе была неправда, и они все это слышали.
«Он знает теперь, – мягко сказал Виктор. – И его знание – угроза. Угроза равновесию». Он сделал шаг к Марку. Тот отступил, наткнувшись на стену. Бежать было некуда. «Простое, чистое решение. Как и должно быть».
Элира мгновенно оказалась между ними, несмотря на рану. «Нет. Он под моей защитой».
Виктор замер. В его холодных глазах вспыхнул искренний, почти удивленный интерес. «Твоей защитой? На каком основании, оперативник Нокс? По приказу ковена? По указу Совета? Или… – он наклонил голову, изучая ее лицо, – по личному капризу?»
Марк смотрел на спину вампирши, на темное пятно крови на ее боку. Она дрожала – от боли, от напряжения, от чего-то еще. Она защищала его. Незнакомого человека. Почему?
«Он не представляет угрозы, – сказала она, и ее голос обрел твердость. – Я беру ответственность. Я его… куратор. Я обеспечу его молчание».
Виктор тихо рассмеялся. Звук был сухим, как шелест осенних листьев. «Куратор. Какая трогательная сентиментальность. И полное пренебрежение к закону. Совету Теней это будет крайне интересно узнать. Как и твоему прямому начальству». Он отступил на шаг, его стилет исчез в складках одежды. «Хорошо. Пусть будет по-твоему. Но помни, Элира: его жизнь теперь висит на твоей. Одно его неверное слово, один неверный шаг – и последствия падут не только на него. На тебя. И на всех, кого ты этим жестом попыталась защитить. Баланс, дорогая. Он требует жертв. Часто невинных».
Он бросил последний взгляд на Марка – взгляд ученого на интересный, но опасный образец. «Наслаждайся своей человечностью, пока она у тебя есть. И помни: ночь теперь видит тебя».
Не попрощавшись, Виктор Рейвенкрофт растворился в тени между зданиями, будто его и не было.
Наступила тишина, теперь по-настоящему гнетущая. Дождь стихал, превращаясь в морось. Элира обернулась. Ее алое свечение в глазах погасло, осталась только глубокая усталость и боль. Она смотрела на Марка, и в ее взгляде было что-то невыносимое: вина, страх, и та самая непонятная решимость, что заставила ее вступить в бой.
«Ты… – начал Марк, но голос сорвался. Он все еще сжимал арматуру. – Ты… что вы…»
«Заткнись, – тихо, но четко сказала она. – Не задавай вопросов. Если хочешь жить, забудь. Забудь все, что видел. Иди домой».
«Забыть? – хрипло рассмеялся Марк, и смех перешел в истеричную дрожь. – Ты шутишь? Это… это…»
«Это твой единственный шанс, – перебила она. Подошла ближе. Теперь он видел все детали ее лица: идеальную кожу, слишком бледную, тонкие шрамы у виска, которые казались древними, глубину ее темных глаз. От нее пахло дождем, кровью и чем-то холодным, как старый камень. – Я спасла тебя сейчас. Но я не смогу спасти тебя от всего нашего мира. Он тебя сожрет. Иди. Сейчас».
Она сделала шаг назад, давая ему дорогу. Марк посмотрел на распростертое тело оборотня, уже почти полностью принявшее человеческий облик – тело крупного мужчины в рваной рабочей одежде. Посмотрел на своего спасителя и нового палача, Виктора, исчезнувшего во тьме. Посмотрел на нее – Элиру, раненую, опасную, непонятную.
Инстинкт самосохранения наконец пересилил шок. Он бросил арматуру. Звон металла об асфальт прозвучал невероятно громко.
Не говоря больше ни слова, Марк Вейнер повернулся и побежал. Не оглядываясь. Бежал сквозь дождь, мимо темных корпусов, по разбитой дороге, назад к огням города, к нормальности, к своей старой жизни. Он бежал, чувствуя на спине ее взгляд. Взгляд, который уже никогда не отпустит.
А Элира Нокс стояла под дождем, прижимая руку к ране, и смотрела, как убегает ее ошибка. Ее спасение. Ее возможная погибель. Она знала, что Виктор не отступил. Он дал ей длину веревки, чтобы она сама на ней повесилась. И теперь к этой веревке был привязан хрупкий, ничего не понимающий человек по имени Марк.
Она взглянула на небо, где за тучами скрывалась луна. Холод вирусной крови внутри нее бушевал, требуя покоя, требуя питания для заживления. Но более страшный холод – холод последствий – уже сковывал ее изнутри. Война начинается не с выстрелов, а с тихих, неправильных решений в промозглой ночи. И она только что приняла одно из них.
Свет в лаборатории был слишком ярким, стерильным, лживым. Марк Вейнер пялился в микроскоп, но вместо клеточных культур на предметном стекле видел вспышки: желтые глаза во тьме, темную кровь на асфальте, бледное лицо женщины, вцепившейся в спину чудовища. Его пальцы дрожали, когда он регулировал фокус. Третья попытка. Он не мог сосредоточиться.
«Вейнер, у тебя там все в порядке?» – голос коллеги из соседнего кабинета прозвучал как из-под толстого стекла. Марк вздрогнул, едва не уронив пробирку.
«Да, да, все хорошо. Просто мигрень», – пробормотал он, стараясь, чтобы голос не сорвался.
Он провел рукой по лицу. Прошло сорок восемь часов. Сорок восемь часов с того момента, как он бежал из промзоны. Сорок восемь часов попыток убедить себя, что это был психотический срыв, галлюцинация от переутомления. Но царапины на запястье, оставленные неровным краем той арматуры, были реальны. Запах мокрой шерсти и медного страха, преследовавший его даже после долгого душа, был реален. И тень, которую он заметил прошлой ночью напротив своего дома, стоящую неподвижно под фонарем, – она тоже была реальна.
Рабочий день тянулся мучительно. Каждый звук заставлял его вздрагивать. Каждый незнакомец в коридоре казался потенциальным наблюдателем. Он ловил себя на том, что принюхивается к воздуху, ища тот самый холодный, каменный запах. Безумие. Он сходил с ума.
Когда часы наконец показали шесть вечера, Марк почти выбежал из здания, не отвечая на прощальные кивки коллег. Осенний воздух был влажным и пронизывающим. Он застегнул пальто на все пуговицы и быстрым шагом направился к станции метро, выбирая самый людный маршрут. Толпа, казалось, должна была давать утешение. Но теперь он видел в ней не безопасность, а море уязвимых тел, за которыми мог следить любой хищник.
Он зашел в маленький супермаркет у дома, покупая еду механически: замороженная пицца, кофе, яблоки. Его рука сама потянулась к полке с чесноком, и он с отвращением отдернул ее. Фольклор. Глупости. Но что, если нет? Он все равно взял упаковку.
На выходе из магазина его остановил полицейский. Офицер средних лет, с усталым, но внимательным лицом. Марка бросило в холодный пот.
«Марк Вейнер?» – спросил полицейский, сверяясь с планшетом.
«Да… это я. В чем дело?»
«Я инспектор Томас Хейл. Можно задать вам несколько вопросов?»
Сердце Марка забилось так сильно, что он боялся, что офицер это услышит. Они нашли тело. Тело того… того, во что превратился оборотень. Его обвинят в убийстве.
«Каких вопросов?» – голос стал хриплым.
«В ночь на среду вы были в районе промзоны «Ржавый Пояс»?»
«Я… я проходил там. Срезал путь. Автобус сломался», – слова вылетали пулеметной очередью.
Хейл наблюдал за ним с профессиональной отстраненностью. «Вы ничего необычного не видели? Не слышали? Может, драку, странные звуки?»
Марк почувствовал, как по спине ползет ледяной пот. Маскарад. Закон, о котором говорил тот холодный тип, Виктор. Одно неверное слово.
«Нет. Ничего. Было темно, шел дождь. Я просто торопился домой».
Инспектор Хейл задержал на нем взгляд на секунду дольше необходимого. «Понимаете, там было найдено тело. Мужчины. Со следами насильственной смерти. Очень… необычными следами».
«Я ничего не видел», – повторил Марк, глядя ему прямо в глаза, стараясь не мигать.
Хейл кивнул, но в его взгляде читалось недоверие. «Хорошо. Если что-то вспомните, вот моя карта. Любая мелочь может быть важна». Он протянул визитку. Марк взял ее дрожащими пальцами. «И будьте осторожнее, мистер Вейнер. Это небезопасный район. Особенно по ночам. Особенно в последнее время».
После ухода полицейского Марк несколько минут стоял, прислонившись к стене, пытаясь перевести дыхание. Они ищут. И Хейл что-то подозревает. Он не верит, что это просто убийство. Маскарад дает трещину, и трещина эта ведет прямо к нему.
В это же время в другом месте города, где неон рекламных вывесок отражался в черных окнах небоскребов, Элира Нокс стояла на коленях в Зале Молчания. Это была круглая комната без окон в подвальном уровне одного из старинных особняков в деловом квартале, официально числящегося фондом культурного наследия. Стены были отделаны темным дубом, а воздух пах ладаном, воском и едва уловимым, сладковатым запахом старой крови – крови, взятой по договору, крови как дани.
Перед ней, на возвышении, сидели трое. Совет Старших этой ветви ковена. В центре – Селена Восс, вампирша с волосами цвета воронова крыла, уложенными в строгую гладкую прическу. Ее лицо было безупречной маской аристократической холодности. Справа – пожилой, казалось бы, мужчина с бородкой, чьи глаза, однако, горели нестарческим, пронзительным интеллектом. Слева – Виктор Рейвенкрофт. Он сидел расслабленно, положив ногу на ногу, его пальцы были сложены шпилем. На его губах играла легкая, ничего не значащая улыбка.
«…и потому, учитывая угрозу полного провала операции и раскрытия нашего присутствия, я был вынужден ликвидировать лунного зверя, – мягко докладывал Виктор. – К сожалению, напарник оперативника Нокс был серьезно ранен и сейчас находится на регенерации. А сама оперативник Нокс позволила эмоциям взять верх над долгом».