Олег Красин – Операция начнётся в полдень (страница 59)

— Хм…вы даже не спрашиваете, какие люди? А вдруг у них сомнительная репутация? Может братки?

— А мне по фигу! — ответила Виккерс, — у меня самой репутация не очень. Так что, говорите ваши условия, а я разберусь со всем этим как-нибудь сама.

— Людям, которых я представляю, известно, что у вас есть молодой человек, вы с ним живете…

— Вообще-то я не намерена ни с кем обсуждать свою личную жизнь. Но, если вас это интересует, то ничего такого здесь нет, я незамужняя, свободная девушка, — Маргарита начала спокойно, но Бондаренко увидел, что она невольно заволновалась, щеки покрылись румянцем, — он тоже свободен, ничей семьи я не разрушаю.

— Это все понятно, — перебил её Геннадий, — дело не в вас, живите с кем хотите! Дело в вашем приятеле, потому что он задел интересы этих лиц, моих хороших знакомых.

— А что за интересы? Вы меня заинтриговали!

— Я не знаю! — покривил душой Бондаренко, — видимо, важные интересы, существенные, раз они попросили меня встретиться с вами.

Молодая секретарь Виккерс внесла поднос с чашками кофе, и кабинет сразу наполнился его ароматом. На какое-то время разговор прервался, пока она расставляла чашки, ставила сахарницу, вазу с конфетами.

— У вас хороший кофе, пахнет, как настоящий, — выдал комплимент Геннадий.

— Почему как? Он и есть настоящий — сварен в кофейной машине. В городе таких мало, я её из-за границы вывезла, — сообщила Маргарита, с любопытством поглядывая на своего гостя…

— Короче, — продолжил Бондаренко, едва девушка вышла, — ваш приятель оставляет их в покое, а они дают вам денег, чтобы закончить проект.

— Что прямо так, запросто?

— Почему запросто? Будут определенные условия, но не хуже, чем банковские, даже, может быть, и лучше. По процентам и срокам можно будет договориться.

О последнем Бондаренко добавил от себя. Плотников вообще хотел просто дать ей денег, но Геннадий посчитал это неразумным.

— То есть, если я правильно поняла, мои дальнейшие отношения с приятелем, как вы говорите, будут зависеть от определенных условий, условий которые вы мне навяжете?

— Вы всё понимаете слишком прямолинейно. Никто не вмешивается в вашу личную жизнь. Одна небольшая услуга — только и всего.

— Знаете что, Геннадий? Я думаю, вы зря сюда приехали и зря затеяли этот разговор. В дела моего…приятеля я не вмешиваюсь, так же как он не вмешивается в мои. Мы живем вместе, но мы не муж и жена и я не могу просить о таких вещах.

— Значит, вы отказываетесь переговорить с ним? — все же уточнил на всякий случай Бондаренко.

— Да. Я не буду с ним говорить! — твердо ответила Маргарита — как писали классики: «Торг здесь не уместен!».

— Если передумаете, вот моя визитка. Звоните!

Он достал из внутреннего кармана несколько визиток, выбрал одну и положил на стол Виккерс. Та, без особого интереса посмотрев на кусочек картона, положила его в визитницу.

— Кстати, не хотите сегодня поужинать? — внезапно спросил Бондаренко.

Услышав неожиданный вопрос, Маргарита улыбнулась улыбкой молодой женщины, сознающей свою привлекательность:

— Спасибо за приглашение, Геннадий. Но вы, наверное, заметили, что у меня уже есть молодой человек. Я не планирую с ним расставаться. Согласитесь, было бы странным встречаться в одно и то же время еще и с другим человеком. Может, кто-то так и делает, но я не такая.

— А вы…придерживаетесь моральных принципов? — тоже с улыбкой спросил Бондаренко.

— Конечно! — сразу ответила Виккерс, — чего вы улыбаетесь?

— Обычно, когда девушка быстро и положительно отвечает на этот вопрос, все бывает совсем наоборот.

— Возможно, но не я! — твердо ответила Маргарита и по-американски, протянула руку для прощального пожатия.

Её рука была по-мужски твердой, но у Геннадия мелькнула озорная мысль вместо пожатия поцеловать её, как в досоветские времена, когда в обществе были другие нравы. Как бы она отреагировала? Засмеялась, разозлилась, сделал вид, что ничего не произошло?

Мысль только мелькнула, и он ее моментально отогнал от себя — он серьезный человек. Свою миссию он выполнил: встретился, переговорил с госпожой Виккерс. Мавр сделал свое дело — мавр может удалиться.

Они попрощались, уверенные, что больше никогда не встретятся.

Зайдя в свой кабинет в Фонде «Согласие», Бондаренко поднял трубку и позвонил Михаилу Яковлевичу;

— Она отказалась, — сказал он так, чтобы никто не понял, о ком идет речь, если председателя облкомимущества вдруг кто-то подслушивает.

— Это точно? Ты хорошо с ней говорил, все объяснил? — голос его звучал нечетко, смазано.

— Обижаете, Михаил Яковлевич! Вы же меня знаете.

— Понятно, впрочем, на другое я и не рассчитывал. Так — попытка на всякий случай. Спасибо, Геннадий!

— Не за что!

— Я переговорю с Дергачевым, возможно он кое-что для тебя сделает.

— А что именно? — не понял Бондаренко.

— Ну, там…может орден «За заслуги перед Отечеством». Мне недавно такой дали. А может, включит в президентский кадровый резерв. Посмотрим…

— А деньгами нельзя? — нагло осведомился Бондаренко, — какую-нибудь премию, бонус?

— Что-нибудь придумаем! — буркнул недовольный Плотников, которому не понравилось, что Гена отверг его варианты благодарности.

— Спасибо, Михаил Яковлевич!

Геннадий положил трубку и начал читать финансовые бумаги, лежащие на столе, но лицо Риты Виккерс нет-нет, да и всплывало у него в памяти, вызывая неясную улыбку.

В последние дни Матвей наслаждался чувством собственника. Его фирма — «Омега Групп» наконец взяла контроль над спиртовым заводом в свои руки.

Они с Беспалым стояли во дворе в конце рабочего дня. Мимо шли с работы его работники.

— Все, Толян, спиртовой завод теперь наш, — по-хозяйски оглядывая идущих мимо людей, произнес лидер ОПГ, ставший бизнесменом.

— В натуре, будем спирт ведрами черпать?

Матвей усмехнулся.

— Будем бизнес делать.

— Что теперь? Следующий металлургический?

— Тут Плотников звонил. Не получилось у него договориться с Виккерс, а у меня другая тема возникла. Помнишь того оперка, которого сами гэбэшники проверяют? Я думал его подтянуть как других, но мы не будем этого делать.

— Ништяк! Так что, завалим?

— Тебе бы только вальнут кого, Толян! Надо дать ему по калгану, так, чтобы вырубился, потом его запрячем, а свалим на чеченов. Пусть эфэскашники их трясут. Пока они будут на разборках, мы выйдем на Забелина, его кореша и, думаю, договоримся!

— Забелин — это который мутит по заводу Генерала?

— Он самый.

— Я его помню, — Беспалый сплюнул на землю, — он вместе с Цыганком нас брал у Виккерс.

— А теперь мы с ним замутим. Цех у Генералова я, Толян, в любом случае отожму. Если не отожму, то вырву — я подписался на это дело перед ворами, назад ходу нет. А Генералова не сегодня-завтра вальнет Бекас.

— Мне Витек говорил, что он уже нашел точку, теперь там будет торчать и ждать.

— Не точку, Толян, а позицию. Так, кажется, снайпера говорят.

Председатель облкомимущества, которому Красовская все время твердила о своих подозрениях, о том, что её кабинет прослушивается, все-таки решил провериться. Кто его знает, может Катя права? Сейчас ведь времена непростые — убийства чиновников и бизнесменов, скандалы с политиками, разборки бандитов, жизнь скучать не давала!

Он вызвал Веревкина.

— Олег Викторович, у вас в учреждении, где работали, есть специалисты по обнаружению подслушивающих устройств?

— Конечно! — удивился вопросу Веревкин.

— Понимаете, нам надо проверить несколько кабинетов. Вопросы приватизации относятся к одной из самых больших гостайн на сегодняшнее время. Наверное, многие бы хотели узнать, какие решения здесь принимаются. Я говорю, в первую очередь, о криминале.