Олег Красин – Операция начнётся в полдень (страница 58)

Синяя «Девятка» съехала с основной и вырулила на узкую разбитую дорогу у домов. Ехали недолго. Оставив за спиной пару домов, Бекас скомандовал своему водителю остановиться.

— Это то, что нужно, — сказал он, — я поднимусь на чердак, а ты побудь на стреме.

— Слушай, второй день уже мотаемся. Срисуют нас здесь, гадом буду, срисуют! — запереживал Витек.

— Здесь точка по ходу подходящая! — хмуро заметил Бекас, — сиди здесь и не вякай! Если что, хватай задницу в горсть и ко мне на чердак. Смотри не засни!

Открыв дверцу машины, снайпер вышел, осмотрел подъезд, в который был должен войти. Он все так же был в больших темных очках на пол лицо и темно-синей бейсболке с большим козырьком. Подъезд был без кодового замка, двери висели нараспашку.

Торопливо поднявшись до пятого этажа, Бекас оказался перед железной лестницей, ведущий на чердак. Вход на чердак был закрыт люком, замкнутым на большой замок, по виду, напоминающий амбарный. За одной из дверей, обитой черным дерматином, раздался шорох, дверь приоткрылась, и оттуда выглянуло подслеповатое старушечье лицо.

— Хтой-то? — спросил слабый старческий голос.

Нисколько не смутившись от такой неожиданности, Бекас ответил грубым голосом:

— Водопроводчик я. Воду у вас на крыше прорвало, надо вентиль закрутить.

— А, ну тогда что ж! — успокоено пробормотала бабка и скрылась за дверью.

Дождавшись, когда щелкнет дверной замок, Бекас вытащил связку отмычек и полез вверх по лестнице. Повозившись немного с замком, он открыл, откинул крышку. Как и ожидалось, на чердаке было пыльно, грязно. Пахло голубиным пометом. Солнечный свет едва пробивался сквозь измазанные чем-то черным — то ли краской, то ли сажей, стекла чердачных окон.

Выглянув в одно окно, второе, снайпер нашел подходящее место, откуда открывался нужный обзор. Все здание заводоуправления было открыто полностью — лежало как на ладони. Он определил расстояние до входа, обратил внимание на положение солнца. По летевшей вдоль дороги пыли и мусору, развевающемуся флагу на крыше здания, прикинул силу и направление ветра.

Осталось здесь обустроиться на какое-то время. Постелить газеты, взять с собой воды — снайпер не курил, поэтому никто и никогда не находил окурков на местах его позиций для стрельбы. Конечно, было бы лучше, если знать точное время выхода объекта. Но это в идеальных условиях. В горах он мог лежать по нескольку дней, ожидая выбранную цель — какого-нибудь полевого командира моджахедов. От этой лежачей работы у него плохо работал желудок, появилась куча болезней.

Осмотрев все в последний раз, Бекас решил, что пора возвращаться. Обратный путь он проделал без приключений, никого не встретив на лестнице.

— Здесь годиться, — сказал он Витьку, — покатили на базу, жрать хочется. Вечером, к концу работы сюда приедем, буду ждать. Вдруг повезет!

После обеда Плотникову неожиданно позвонил Матвей. Вообще-то он не часто баловал председателя облкомимущества своими звонками, но сейчас позвонил. «Видимо приспичило!» — с тайным чувством злорадства подумал Плотников, которого обрадовало, что даже у таких могущественных людей могут быть проблемы.

— Добрый день, Михаил Яковлевич. Матвеев беспокоит. Хотел узнать как дела у нас с аукционом. Всё в силе?

Матвей говорил в привычном стиле, покровительственно, напористо, таким тоном, будто Михаил Яковлевич ему был чем-то обязан.

— Конечно. Я слово держу!

— Тогда ладно. Тут до меня дошли слухи, что этим аукционом гэбэшники вроде интересуются. Там у них есть один — зовут Сергей Забелин. Надавите на него через Маргариту Виккерс…

— А она причем?

— Она с ним спит. И ей сейчас срочно нужны бабки. Так что и в ваших интересах уговорить её, чтобы повлияла на Забелина. А лавэ, думаю, вы ей подгоните.

— Хорошо, подумаю! — сумрачно ответил Плотников, у которого при упоминании о незапланированных тратах всегда портилось настроение.

Плотников шел по аллеям парка, часто оглядывался, проверялся, но делал он это неумело — сказывалось отсутствие навыков оперативной работы.

Стояла теплая погода, почти летняя, хотя август в Уральске был непредсказуем — обычно со второй половины уже начиналось похолодание. «Атмосферные явления в норме, осадков не ожидается» — вспомнил он прогноз погоды, услышанный по телевизору перед выходом.

«Мы тоже в норме!» — подумалось ему, когда он вышагивал по аллеям городского парка. Проверяться или осматриваться, учил его в свое время Карпов, когда они играли в офисе Матвея в преферанс.

Покружив какое-то время по аллеям, и не обнаружив ничего подозрительного, Плотников, наконец, приблизился к скамейке, на которой его уже поджидал Геннадий.

— Заждался? — осведомился Михаил Яковлевич.

— Только пришел, Михаил Яковлевич! Работы полно, еле вырвался. Занимаемся сейчас акционированием некрасовского завода. А тут еще вы со своими вводными. Как говаривал незабвенный Михал Сергеевич: «нам подбрасывают!». Что на этот раз случилось?

— Мне надо, чтобы ты побеседовал с Виккерс, Маргаритой. Знаешь такую?

— Естественно, я всех знаю. И что я должен ей сообщить?

Плотников оглянулся пор сторонам, присел.

— У нее есть любовник — опер из ФСК. Это опер у нас, как заноза в одном месте. Маргарите сейчас нужны деньги, очень сильно нужны. Если она их не получит, то лишиться торгового центра.

— Ну и что? Какая связь? — не понял Бондаренко.

— Мы ей дадим деньги, нужную сумму. Пусть уговорит своего мужика нас не трогать. Бабки мы ей ради этого даем без сроков и процентов.

— А почему он должен вас трогать? — продолжал недоумевать Бондаренко, — вы что, прокололись?

— Нет, но знаешь, «береженого бог бережет! Матвей звонил. До него дошли слухи, что этот Забелин из ФСК сует нос везде, а особенно интересуется металлургическим заводом. Может сорвать нам все планы с Генераловым. Так вот, для подстраховаки…

— Окей! Когда надо составить разговор?

— Разговаривать надо в любом случае до пятницы, и чем скорее, тем лучше. Нам ответ нужен до обеда в четверг — не позднее.

— То есть, сегодня — завтра?

— Да, — подтвердил Плотников, поднимаясь со скамейки, — мне пора возвращаться. Я жду от тебя информации.

Оставшись в парке один, Бондаренко какое-то время сидел и смотрел на спину удаляющегося чиновника. Ему показалось, что Михаил Яковлевич в последнее время слегка сдал. Нет той прежней энергетики, напора, харизмы уверенного в себе человека. Потерянный, усталый — вот как бы он его охарактеризовал.

Даже сейчас, по аллее Плотников, шел с низко опущенной головой, ссутулившись, едва передвигая ноги. Если так дальше пойдут дела, то ему, Гене Бондаренко, придется искать наверху другого человека, ведь он всегда делал ставку на влиятельных людей и никогда не ошибался.

С другой стороны, надобность в высоких покровителях в скором времени может отпасть.

Никому не говорил Гена Бондаренко, даже Плотникову, что втихаря скупал акции разных предприятий Уральской области и неожиданно сделался хозяином трех небольших заводиков. Небольших, но с современным оборудованием и развитым сбытом. Теперь он чувствовал себя совсем по-другому.

Неподалеку, из храма Сергия Радонежского, бывшего в советские времена музеем космонавтики, донеслись звуки колокола. Геннадий лениво поднялся, поправил рубашку, которая немного выбилась из-под брюк, и пошел к выходу из парка, где неподалеку на улице стояла его машина.

Покружив немного по улицам, проехав главную площадь города, Бондаренко свернул на улицу генерал Доватора. Еще издали он увидел яркую желто-голубую вывеску офиса Виккерс «Белла Донна». Как и рассчитывал Геннадий, Маргарита была на месте. Она сидела за столом и небрежно, со скукой на лице, рассматривала журнал мод. Яркий солнечный свет из окна освещал ее со спины. Геннадий обратил внимание на ухоженные руки, красивую прическу.

«А она ничего, — подумал он, — даже странно для такой бабы, обычно бизнесменши не следят за собой». Совсем недавно несколько таких женщин, посетили его в Фонде с какими-то безумными идеями. Они оставили крайне неприятное впечатление: наглые, развязные, типичные хабалки, заработавшие левак во времена советской торговли.

Увидев Бондаренко, Виккерс удивленно подняла брови:

— Чем могу помочь?

— К сожалению, — ответил Бондаренко, — мы раньше не встречались, но я много о вас слышал. Я Геннадий Бондаренко — управляющий чековым инвестиционным Фондом «Согласие».

— Очень приятно! — откликнулась назад Маргарита, и посмотрела на Бондаренко своими карими глазами, немного прищурясь. Она отложила журнал в сторону.

— Не носите очки? — поинтересовался Геннадий, — сейчас в моде линзы.

— Пока обхожусь, — ответила настороженно Виккерс, — какие причины вызвали ваш визит? У меня вроде с фондами пока дел не было, акций ваших я не покупала, других для себя не просила.

— Я понимаю ваше удивление, но пришел по причинам не связанным с Фондом. Я хотел поговорить о вас, о ваших проблемах.

— Что всё настолько плохо? — удивилась Маргарита, — уже весь город готов меня спасать? Но знаете, я не верю в филантропов. За все надо платить.

— Это точно. Однако никто не предлагает вам благотворительность, — Бондаренко говорил, осторожно подбирая слова, — есть определенные люди, готовые вам ссудить деньги. Есть люди, но есть и условия!

— Я понимаю, что бесплатный сыр только в мышеловке! — усмехнулась Виккерс, — что за условия?