Олег Красин – Операция начнётся в полдень (страница 57)
— Нет, не та нынче молодежь! — констатировал Плотников, глядя влажными глазами на Кривозубова, — бабок хотят, а работать нет. Ну, так что, Леша, — перешел он к делам, — как будем приватизироваться?
— Как, как, по закону! — ответил Кривозубов, покосившись на Бондаренко, — мы же по-другому не можем. Или как?
Громко рассмеявшись, Михаил Яковлевич сказал:
— Мы с Геной тебя понимаем. Он тебе поможет. Кстати, у тебя в кабинете на заводе можно говорить? Не случают часом?
— У меня там нет посторонних. Я никого не пускаю. Я там бог и царь!
— Тогда давай поговорим о процентах, — сыто сказал Плотников, откидываясь назад, на спинку кресла.
Начали распределять проценты акций, деньги, которые должны были получить участники дележа. Плотников колебался, не зная, что выбрать — стать крупным акционером завода или получить наличку. Не забыли и Бондаренко.
Ближе к вечеру, когда было уже прилично выпито, они всей троицей переместились в баню. Там тоже был накрыт столик. Только немного проще — со свежей зеленью, рыбой и пивом.
Они много пили. Кривозубов от выпитого только краснел, но пьянел не сильно — чувствовалась закваска старого номенклатурного работника. А вот Плотникова и Бондаренко развезло.
Кривозубов встал, слегка покачиваясь.
— Я пойду, Миша, попарюсь.
Плотников кивнул головой в знак согласия и повернул свою красную от выпитого физиономию к Бондаренко.
— Ну, Гена, еще по маленькой?
— Не, я пас.
— Да ты слабак, как я погляжу. — Михаил Яковлевич пьяно качнул головой из стороны в сторону. — Нет Гена, не стал бы ты комсомольским вожаком в мою бытность. Не стал! Кишка тонка!
Он самостоятельно налил себе самому водку, выпил, смачно закусил.
— Больно надо! Мне и так хорош, — заметил Бондаренко, с трудом подпирая рукой падающую вниз голову. Рука отчего-то скользила по столу, норовя уронить голову её владельца.
Хорошенько пропарившись, вернулся всё такой же неунывающий, крепкий Кривозубов. Хлопая себя по большому животу, он поинтересовался:
— А не позвать ли нам девчонок?
— А что, можно! — согласился председатель облкомимущества.
Кривозубов открыл дверь из бани, что-то негромко сказал прислуге, а затем вернулся. Они с Плотниковым снова принялись выпивать, и во время этой серии голова Гены окончательно свалилась на деревянный стол, он закрыл глаза.
— Не наш человек! — посмотрел на него Кривозубов.
— Вот и я о том же. Слабак! — согласился Плотников.
— Может споем. Ты как?
— Давай! — подержал предложение Михаил Яковлевич.
Они запели песню из фильма «Комсомольцы-Добровольцы». В это время открылась дверь, и вошло три девушки по вызову, высокие, симпатичные. Кривозубов махнул им рукой, чтобы подошли ближе.
— Девчонки, ничего делать не надо, — сказал им довольный сегодняшним вечером Плотников. — Вы только подпойте, чтобы веселее было и будет хорошо!
Девушки со смешками переглянулись и подхватили «Песню о тревожной молодости», которую начали петь старые комсомольцы.
Кривозубов громким басом выводил:
Чтобы не говорить лишнего по телефону с Красовской, Михаил Яковлевич вызвал её к себе в кабинет.
— Что у тебя по аукциону все готово? — спросил он.
— Да, пожалуй, — деловито ответила Красовская, — как съездили в Некрасово? Как там твой дружок?
— А что ему сделается?
— Жизнь удалась?
— А то! Потолковали с ним за жизнь, проценты попилили… Гена тоже с нами был. Хороший он парень, всегда поможет.
Плотников довольно прищурился.
— Тише говори. Не дай бог, кто-то узнает! — испугалась Красовская.
— Да, ладно! Кому мы нужны!
— Нет, не говорит так. Мне все время кажется, что меня слушают. Ты же знаешь, какими делами мы занимаемся. У меня прямо истерика начинается, её-богу! Так издергалась в последнее время… Ну, сделай что-нибудь, Миш.
Михаил Яковлевич, который после вчерашней поездки был в хорошем настроении, улыбнулся шутливо:
— Ради вас, мадам, я готов на всё. Чего не сделаешь для твоего спокойствия! Поговорю с Веревкиным, он из секретного ведомства — пусть выручает.
Он неожиданно поднялся с кресла, подошел к Красовской и обнял её.
— Катюш, я соскучился, мы с тобой давно не встречались.
— Миша, сейчас некогда. У меня голова пухнет от дел! — Красовская отстранилась, — что будем делать с Генераловым? Ты сегодня с ним встречаешься?
— Нет завтра!
Плотников нехотя разомкнул руки, пошел на свое место с недовольным выражением на лице.
— Ты спрашиваешь что делать? Ничего! Будет аукцион и победит тот, кто предложит условия лучше. Но не думаю, что это Генералов. Я все-таки склоняюсь к мысли, что условия Алекса Новоселова лучше. В крайнем случае, мы можем сделать так: на аукционе будет выставлен пакет на тридцать процентов акций. Другие уже у трудового коллектива, менеджмента и частных лиц. Пусть этот пакет берет Новоселов — свои бабки мы от него получим. А потом, подключаем Гену Бондаренко. Он для Генералова скупает все акции на заводе и населения города. И…у нашего Александра Никандровича — контрольный пакет. Вуаля, как говорят французы. И кошки сыты, и мышки целы.
— Это все хорошо, то, что ты говоришь. Я полностью согласна. Но ты упускаешь одну мелочь, вернее участие в аукционе «Омега групп». Ты хочешь их кинуть?
Лицо Плотникова омрачилось.
— Ты права! Об этой фирмешке я совсем подзабыл, видимо склероз развивается, — попытался он пошутить — мы тогда поступим по-другому: Гене поручим скупать акции не только для Генералова, но и для «Омеги». Пусть у них у всех будет по тридцать, плюс-минус несколько процентов. Почти три равные доли.
— Ну и что это дает? — не поняла Красовская.
— Дает то, что этим субъектам, так называемым собственникам, нужно будет договариваться между собой. С тремя почти равными долями это будет сложно, уверяю тебя. Поэтому им нужны будут посредники на переговорах в роли которых, можем выступить мы, и опять подзаработать немножко денежек.
— Миша, ну у тебя и башка варит! — засмеялась Красовская, довольная тем, как её любовник разрешил сложную коллизию — я бы никогда не додумалась. Значит, завтра ты к Генералову?
— Не хочется, а надо! Как в старом анекдоте о жене.
После разговора с Матвеем Бекас вместе с Витьком начал ездить по городу, изучать маршрут движения директора. Домашний адрес его был известен — Генералов жил в одном из элитных домов по улице Горького. В соседнем таком же доме жил прокурор области и заместитель губернатора.
С точки зрения киллера, эти дома были неудобны для покушения. Во-первых, они были обнесены высоким металлическим забором из декоративных железных решеток. Во-вторых, в подъезде каждого дома сидела консьержка — последнее новомодное веяние, докатившееся из столицы. В-третьих, на фасаде домов были установлены камеры наблюдения.
Внимательно осмотрев подступы к дому, прилегающие дворы и соседние дома, Бекас остался недоволен увиденным. Риска было много, а результат не гарантирован. Пару раз он видел, как Генералов выходил из подъезда и сразу садился в стоящий у крыльца автомобиль — новую «Тайоту Камри». Открыт он был очень короткий период времени, для изготовки к стрельбе недостаточный. К тому же, забравшись на чердак одного из ближних домов, Бекас обнаружил, что подъезд Генералова плотно закрывается двумя растущими перед элитным домом деревьями, сквозь густую листву видимость была практически нулевой.
Весьма недовольный, часто сплевывая сквозь зубы, он сел в «Девятку» и приказал Витьку двигать вперед к металлургическому заводу по маршруту директора. Ехали они в среднем темпе. Снайпер внимательно оглядывал близлежащие улицы, отмечал про себя места вероятных остановок — там, где может, в случае чего, выйти из машины Генералов. Такое можно подстроить, к примеру, внезапно перекрыв ему дорогу, выставив своего человека, переодетого гаишником или придумать еще что-нибудь. Как в классических фильмах про мафию. Однако все места для покушения были неудобными — слишком людными, слишком много свидетелей.
Они подъехали к заводу. Вся огромная территория предприятия была обнесена бетонным забором, поверху которого тянулась колючая проволока в два ряда. Однако здание заводоуправления — четырехэтажное, из красного кирпича, стояло не на территории завода, было вынесено несколько вперед. К нему примыкала проходная с отделом кадров.
Бекас вышел из машины, осмотрелся. Через дорогу, вдоль завода тянулись старые пятиэтажки — хрущевки, в них в свое время получали квартиры рабочие металлургического завода.
— Поехали туда, — сказал Иван, садясь в машину и указывая Витьку на эти дома, — посмотрим, что там есть для нас полезного.