Олег Красин – Операция начнётся в полдень (страница 61)

— Знаете, Олег Викторович, я надеюсь на вашу помощь в поиске этого человека или людей — вы же как-никак представитель спецслужб. А пока мне надо сделать несколько звонков. Как что-то узнаете, заходите в любое время.

Дождавшись ухода Веревкина, Плотников стремительно прошел в комнату отдыха и налил рюмку водки. На мгновение он задержался, глядя на рюмку с налитой прозрачной жидкостью, похожей на простую воду. Он хотел разобраться, понять нужно ему это или нет, затем все-таки решил, что это ему нужно и одним махом выпил.

Мысли его крутились вокруг найденного «жучка».

По всему выходило, что принес и установил его кто-то из своих людей — здесь он согласен с Веревкиным. Потом он подумал, что прийти могла уборщица, если ей заплатили хорошие деньги. Прийти-то могла, но установить «жучок» вряд ли — простые бабы не годятся для таких игр.

А если это его секретарь Настя?

Плотникова внезапно бросило в пот от такой мысли. Настя имеет доступ ко всему кабинету, к его комнате отдыха. Если это она, то некто, подобравший к ней ключи, теперь имеет подробные сведения о нем, о его личной жизни.

Он подумал, что в этой ситуации Веревкин мог ему сильно пригодиться. Поскольку «жучок» поставили не чекисты, то, по всей видимости, это были менты. «Тем более, у Насти муж сидит в колонии, — вспомнил вдруг Михаил Яковлевич, — запросто могли попросить её помочь за какое-нибудь послабление на зоне. Эти девки — твари неблагодарные! Ведь не хотел же её брать, что-то говорило мне, что не стоит этого делать, тем более, я знал про её мужа. Так нет же! Попросили дальние родственники, хотелось помочь. Как же, осталась одна, с маленьким ребенком! А я теперь должен сидеть и за яйца держаться».

Подняв трубку телефона, стоявшего в комнате отдыха на столике, Плотников по внутреннему номеру вызвал главного бухгалтера.

— Мария Федоровна, — сказал он, — у нас премиальный фонд за прошлый месяц еще не весь израсходован? Перешел на этот? Выпишите премию Веревкину Олегу Викторовичу, в размере оклада. Да, вы меня правильно поняли.

— Миша, Миша ты где, — вдруг раздался чей-то женский голос.

Плотникову показалось, что у него начались галлюцинации. Он посмотрел на бутылку с водкой, стоявшую перед ним на столике — нет, сегодня выпил немного. Неужели…неужели ему слышится голос матери, умершей несколько лет назад? Она, наверное, смотрит на него сверху и укоряет за всё, что он натворил здесь, в этой бренной жизни.

— Миша, да где ты? — вдруг снова произнес голос, ужасно похожий на голос Кати Красовской. Тогда Плотников понял, что в кабинет зашла его любовница, а вовсе не его родная матушка наблюдает сверху за непутевым сынком.

Он тяжело поднялся и вышел из комнаты отдыха.

— Я здесь, Катя.

— Мне Настя сказала, что ты здесь, я захожу, а тебя не видно. Не смогла сразу сообразить, что ты в той комнате.

— Что, теперь успокоилась насчет «жучков»?

— Спасибо тебе — буду спать по ночам спокойно.

— Да? Это если я тебе дам такую возможность.

— Ой, кто бы говорил! — засмеялась в ответ Красовская, у которой после того как выяснилось, что её кабинет чист, явно улучшилось настроение, — у тебя, всё нормально?

Председатель облкомимущества немного поколебался, но потом решил, что Катя должна знать — она проводит у него какую-то часть времени и, по незнанию, может что-нибудь ляпнуть невпопад. Плотников допускал, что если ему кто-то один раз поставил «жучок», то может сделать это и второй.

— У меня нашли, — сказал он просто.

— Боже мой, какой ужас! — Красовская прижала ладони ко рту, — и что…нас и сейчас слышат?

— Нет, сейчас нет. Но скоро снова могут поставить.

— Ты кого-нибудь подозреваешь?

Осторожно, почти на цыпочках, Михаил Яковлевич обошел Красовскую и подошел к двери в свой кабинет, приложился к ней ухом, прислушался. Было тихо. Красовская тоже затаила дыхание. Плотников ничего не услышал и тогда резко открыл дверь — если бы за ней кто-то стоял, то столкнулся бы с ним нос к носу. Но за дверью никого не было.

Он выглянул в приемную и сказал:

— Настя, ни с кем не соединяй, я пока занят.

Вернувшись в кабинет, Плотников обнаружил, что Екатерина Евгеньевна уже сидела в кресле возле его стола.

— Катя, — сказал вполголоса Плотников, подойдя к ней поближе, — я думаю это Настя.

— Какая Настя, — не поняла Красовская, — твоя Настя?

— Да, да, она — больше некому.

— Да брось ты! Я помню, с каким трудом ты её брал к себе, кадровики были против. Нет, мне не верится. Если с тобой что-то случится, то и она не усидит на своем месте. Какой ей смысл?..

— Думаешь, секретарши не продаются и не сдают своих боссов? Да таких примеров хоть пруд пруди. Смотришь криминальную хронику?

— Ой, нет, я только шоу Угольникова смотрю — на остальное времени не хватает.

— А надо бы! Там таких случаев множество.

Плотников погрузился в свое кресло и инстинктивно провел рукой под сиденьем, хотя закладку извлекли на его глазах.

— А для кого она это сделала? — не отставала Красовская.

— Я думаю, если контрразведчики нашли «жучок», то, скорее всего, поставили менты.

— Кроме ментов, могла и налоговая полиция. Они ведь тоже этим занимаются.

— Конечно, занимаются, только за одним исключением — мы госорган, а потому не уходим от налогов, нам в этом плане скрывать нечего. Кроме того, начальник налогового Управления мой приятель, я его хорошо знаю — мы много вопросов решили через него. Нет, это не налоговики, это менты.

— Но ты говорил, что с ними у тебя тоже есть завязки. Как зовут того мужика, с которым ты играешь в карты в «Эльдорадо»?

— Ты про Карпова? Нормальный мужик, но их ведомство такое большое и не все ему подчиняются. Он элементарно мог не знать. Однако ты права — его можно будет этим загрузить, пусть поищет у себя.

Ближе к вечеру Плотников поехал на завод к Генералову. Заранее предупрежденный своим секретарем, Генералов встретил Плотникова у дверей кабинета. Он был все такой же: подтянутый, энергичный.

— Рад вас видеть, Михаил Яковлевич! — сказал он, радушно здороваясь и крепко пожимая руку Плотникова двумя своими, — я вас ждал. Проходите!

Они пошли к столу в центре большого директорского кабинета.

— Может кофе с коньяком? — предложил Генералов, вопросительно посмотрев на федерального чиновника.

— Отчего же? Но лучше коньяк с кофе! — засмеялся Плотников.

— Принесите нам, пожалуйста, кофе и бутылку коньяка — сказал Генералов секретарю по селектору, а потом обратился к Плотникову — когда будет аукцион, Михаил Яковлевич? Пора бы уже и провести, сколько можно тянуть кота за хвост?

— Уже практически все готово, мы немного опоздали с объявлением в газете, но сейчас все исправили. Если вы читали, то запланирован на двадцать второе августа, на понедельник. Было много посторонней работы, вот и задержались!

В это время секретарь внесла поднос, расставила чашки, налила кофе. Рядом поставила бутылку коньяка с двумя коньячными бокалами. Генералов сам взял у нее коробку конфет и энергично вскрыл шуршащую обертку.

— Что же, — сказал он, наливая коньяк в рюмки, — за успешный аукцион, за наши договоренности!

Они чокнулись, звеня тонким стеклом, выпили.

— Все договоренности в силе, — заверил директора Плотников, закусывая шоколадной конфетой, — всё будет, как и договаривались!

— А что это за компания «Омега групп»? — внезапно спросил Генералов, — откуда она взялась?

У Михаила Яковлевича вдруг запершило в горле, и его разобрал кашель.

«Как он узнал? — в панике подумал Плотников — что за город, ни одну информацию нельзя скрыть, все утекает!»

— Это одна из тех компаний, которые хотели бы участвовать в аукционе. Не думаю, что они вам составят конкуренцию, — ответил он, постаравшись взять себя в руки.

— А кто у них в учредителях ходит, кто за ними стоит? — продолжал допытываться Генералов, подливая коньяк в рюмку Плотникова.

«Знает или не знает? — гадал в уме председатель облкомимущества, — хитрый черт! Наверное, знает, но прикидывается. Хорошо еще про Новоселова не спрашивает. Может, не знает?»

— Честно скажу, Алексей Никандрович — не представляю. Я такой мелочевкой не занимаюсь. Да и какая разница? Всё равно пакет будет ваш, чего сомневаться!

Взяв рюмку коньяка, Плотников не ожидая Генералова, выпил её сам. Ему надоело врать и изворачиваться, все время что-то придумывать, словно на допросе у следователя. У него возникло острое желание немедленно уехать, покинуть этот ставший вдруг неприятным для него кабинет директора.

— Все-таки волнует меня эта загадочная «Омега», — не отставал Генералов, — темная лошадка. На темных лошадок ставят рисковые игроки, которым нечего терять, как пролетариату. Слушай, Михаил Яковлевич, а не мог бы ты запросит документы и посмотреть учредителей? Тебе это ничего не стоит, так сказать, в порядке служебной необходимости. Тогда мы: и я, и ты, узнаем, что это за люди, проверим их через правоохранителей. Вдруг там криминал? Надо будет отсечь их еще до торгов. Ресурсы у нас для этого есть. Может это про них говорил Бондаренко? Он приходил ко мне как-то.

Генералов испытывающее посмотрел на Плотникова. В его словах прозвучал намек — все знали, что Гена человек Плотникова и уж он-то, не должен темнить с директором. Но Плотников молчал и только лоб его покрылся мелким бисером пота.

— Возможно, за ним стоят бандиты, — продолжал говорить Генералов, — предлагали мне через этого деятеля сделку — фактически поделить завод. Но я на это не пошел! — глаза директора налились гневом, — слишком много чести для этой мрази! Я прямо при Бондаренко позвонил губернатору и получил полную поддержку. Вот так! Пусть знают, что Генералову угрожать бесполезно.