Олег Константинов – Норильск-79 (страница 9)

– Во-во. «Ты узнаешь, что напрасно называют север крайним, ты увидишь, он бескрайний, я тебе его дарю».

Все засмеялись. Вообще перед каждым большим чёсом настроение у всех было приподнятое, и плевать им было на тех работяг, у которых они выигрывали трудовые деньги.

Опять в квартире раздался звонок. Бикеев вышел из комнаты и вернулся вместе с Кареном. Карен был армянином сорока пяти лет. Всегда очень элегантный и симпатичный, он походил и на армянина, и на грека, и даже на испанца или итальянца. У Карена были густые волосы с пробором посредине. Он всегда носил костюм, но без галстука, а на среднем пальцем правой руки у него был перстень с большим, хорошо отшлифованным камнем, который иногда во время игры Карен переворачивал камнем внутрь ладони, чтоб при раздаче увидеть отражённую в нём карту. Карен был единственныи из всей бригады, у кого за плечами были немалые срока. Но в Сибирь он попал значительно раньше.

В 1944 году по Приказу министра госбезопасности СССР № 00183, из Армянской, Грузинской и Азербайджанских ССР,  а также из всего черноморского региона, были сосланы в Среднюю Азию и в южную Сибирь все те советские граждане (в основном армяне), которые имели ранее, турецкое (османское), персидское, болгарское, греческое и румынское гражданство.  Так, семья пропавшего без вести командира Красной Армии Левона Вирабяна оказалась в Алтайском крае.

У Карена был приятный голос и говорил он с едва заметным кавказским акцентом, который придавал его речи определённый шарм. Вообще, Карен обладал чем-то таким необъяснимым, что к нему очень притягивало людей. К тому же он был очень начитанным и даже при своём образе жизни успевал много читать и иногда посещал библиотеку. Появлению на хате Карена все были особенно рады, и он с каждым поздоровался за руку.

Родители Рината были из крымских татар, и он считал себя чуть ли ни земляком Карена, поэтому всегда любил работать с ним в паре, и при появлении каталы он тут же обратился к нему:

– Карен-джан, я сегодня с тобой.

Карен едва кивнул ему головой.

Бикеев заметив это, шутливо сказал:

– Ринат, ты и так парень не глупый. Лучше бы Карена Колян прикрывал.

Николая шутка задела и в ответ он возмутился:

– Да вы что все сегодня сговорились дураком меня выставлять? Тренер сегодня дураком назвал, потому что я апперкот от Рината пропустил. Ты на ровном месте надо мной смеёшься.

Бикеев продолжил подшучивать над Николаем:

– Ну тренер-то, конечно, зря тебя обидел. Боксёр из тебя классный – удар, как из пушки. Хотя если задуматься, то наверное не зря говорят, что сила есть – ума не надо.

Опять все громко засмеялись.

Олег попытался перевести разговор на другую тему, чтоб Колю оставили в покое:

– Карен, мне тут Анатолич загнул, что в тундре может отдохнуть лучше, чем на Чёрном море. Ты как? Поддерживаешь его?

Максим опередил Карена с ответом:

– А для Карена там отдых лучше, где книг побольше, да поинтересней.

Карен улыбнулся.

– Да. Было дело, когда меня из сельской библиотеки мать вытащить не могла, – вспомнил он и задумчиво добавил, – лучший отдых на Родине.

– «С чего начинается Родина?» – пропел Колян строчку из песни.

Бикеев с улыбкой посмотрел на Николая:

– Ты, Колян, прям без песни не можешь.

– Ага, нам песня строить и жить помогает, – последовал ответ от Николая.

Максим весело добавил:

– И играть.

Карен решил немного предаться воспоминаниям:

– С чего начинается Родина – не знаю, а закончилась она у меня первым сроком – в пятьдесят втором году. Когда меня, как в песне у Высоцкого, два красивых охранника повели из Сибири в Сибирь. А домой я после этого так и не вернулся, – он сделал паузу и с едва заметной грустью в голосе добавил, – Да и не к кому теперь уж.

В дверь опять раздался звонок. Хозяин квартиры оглядел присутствующих:

– Евген только остался. Больше никого не жду сегодня.

С этими словами Бикеев вышел в коридор открывать дверь.

Обратно он вернулся вместе с Евгеном. Женя был невысокий пухленький весельчак, любил носить обувь на высоком каблуке. Женя мог всегда по-доброму над кем-нибудь пошутить, и никто никогда на него не обижался. Он был хорошим рассказчиком и душой компании. В Норильск Евген попал по распределению после Новосибирского госуниверситета, в котором он закончил экономический факультет. Он очень любил цифры и любил считать. В небольшой блокнотик он всегда записывал каждый свой выигрыш, а так же, кто и сколько остался ему должен.

Женя зашёл в комнату довольный, с улыбкой:

– Ну, привет всем, кого сегодня не видел. Крайний я, что ли, сегодня?

Евген начал со всеми здороваться за руку.

Колян ему ответил:

– Привет, коль не шутишь.

Евген обычно был в паре с Коляном.

– Ну, ты как? В порядке? – спросил Евген у напарника.

– Нормалёк, – ответил Коля и переспросил Евгения, – А ты как?

– Да и я в порядке.

Засуетился Бикеев:

– Ну, все в сборе. Коньячку, кто желает, наливайте. За удачную игру.

Олег вставил:

– А у нас она неудачной не бывает.

В комнате началась движуха, кто-то стал разливать по бокалам коньяк. Выпили, немного закусили.

Рассусоливать Бикеев не стал:

– Сейчас развожу по общагам Карена, Рината, Евгена и Коляна, – в сторону каждого показал пальцем и продолжил, – Потом за остальными возвращаюсь, – опять сделал паузу, – И чтоб за ночь не меньше косой на двоих. Недельку ударно потрудимся – и погуляем. Короче, всё как обычно.

Остановившись у общаги на Лауреатов, Бикеев обратился к сидящим в машине:

– Ну всё, Евген, ваша остановка. Выгружайтесь. Евген, жду завтра с баблом.

– Конечно, Саша. До завтра.

Колян и Евген вышли из такси, и машина тут же уехала.

В это же самое время к общежитию подошла бригада монтажников – из карманов у них торчали бутылки.

Колян и Евген переглянулись между собой, улыбнулись.

Евген прошептал Николаю:

– Наши люди.

Завидев друг друга, компании остановились, начали здороваться.

Бригадир заговорил:

– Привет, Евген. Ты, как чувствуешь, что ли? Всё время в зарплату к Коляну в гости идёшь.

Евген понимал, что бугор этой бригады недолюбливал его. Бригадир жил в Норильске давно, в разных ситуациях побывал, разных людей видел и догадывался, что Евген играет нечестно, но за руку его никто не ловил. Конечно, бригадир всегда пытался отговорить своих работяг, чтоб они не играли в карты, но все люди взрослые и каждый сам себе хозяин. Особого желания считать чужие деньги у Сергея Сергеевича не было, но с годами все становились, как родные и приходилось думать не только о своих подчинённых, но и об их семьях.

Евген лукаво улыбался и пытался оправдаться:

– Привет, Сергеич. Так и у меня зарплата. Вот, и иду к корешу посидеть, узнать, чем народ дышит. Так сказать.

Один из рабочих – Вова, наоборот, очень любил Евгения, всегда ждал, когда он придёт поиграть. Вове нравились его шутки, общение с ним. Ему льстило, что Евген, экономист с высшим образованием, запросто с ним общается и даже считал его своим приятелем. Евген же, конечно, Вову за приятеля не держал. Но Вова этого не понимал, поэтому деньги проигрывал легко и не жалел о них.

Вова радостно протянул руку Евгению и заговорил с ним шутливым тоном: