Словно в жертвенной чаше,
Время – на откуп богам…
Угрюмый Харон улыбался бы чаще
Реке и пустым берегам…
Но память крепка,
Заколдованным кругом
Всё тянет история крест,
Она, как мужик, что впечатался плугом
В озябшую землю окрест…
В Шекеме беда:
Там Иосифа племя
Режет безудержно люд.
Где Авраам словно Богу не внемлет.
Неправый вершится там суд…
Но падай же ниц,
Сырой порох молитвы
Противно хрустит на зубах…
И падают слёзы на серые плиты,
Где вновь колосятся хлеба.
Как в поле цветок,
Набухают бутоны
Нездешним восторгом земным…
Цветущее поле,
Что после бездомно…
…И пара секунд тишины.
«Я пью молоко тумана…»
Я пью молоко тумана,
На дне моего стакана
Блаженства страна – Нирвана.
Безвременье. Осанна…
Летят звуки органа,
Как соль на живую рану.
Живёт Фата-Моргана
Во мне стаей пираний.
Я, сотканный в небылицы,
Перо захватил Жар-птицы,
На проволоке границы,
Где я укатил в Ниццу,
На солнце-колеснице,
Дождём, как огнём в лица,
Сюр медленный пролился.
Как тянет бетон соки,
Подобно осоке.
Но пьёшь у истока,
Как молишься Богу.
И черпаешь будни
В туманном где студне,
Как звёзды, беспечны
Огни машин встречных…
«Герой стяжает славу…»
Герой стяжает славу…
Елей творит державу.
На путь выводит правый
Одна звезда, как пава,
Царит на тёмном небе
И мается, а ей бы
Дышать и верить… в небыль…
«На выцветших стенах развалин и дна…»
На выцветших стенах развалин и дна,
Ведомые промыслом Божьим,
Держали совет без покоя и сна
Гадюка, павлин и ёжик…
Решали, кому в славном царствии быть
Вершиною судеб и мира,
Мечты кто сумеет все в жизнь воплотить, 
