Олег Кондратьев – Тайный груз (страница 50)

Низко присев, Гера медленно заглянул в кабинет. Одновременно оттуда выглянул один из крепких молодцев, очевидно привлеченный неясными звуками. Голова журналиста оказалась на уровне колен противника. Не раздумывая, Гера просунул ее между ног врага, обхватил его ляжки обеими руками и ринулся вперед!

Молодец оказался чрезвычайно тяжел, а от стула с Сергеем Талеева отделяло метров пять. Гера увидел, как вскидывает оружие второй молодец и разворачивается в его сторону Азер с окровавленным ножом в руке. Еще глубже втянув голову между ног рычащего врага, не обращая внимания на мощные удары по своей спине, он, напрягая последние силы, сделал стремительный бросок вправо, на Азера.

У самой головы журналиста послышались один за другим два чавкающих звука. Это пули из мощного пистолета охранника вошли в мягкую плоть ягодиц гериного «седока». Больше выстрелов не последовало. «Молодец, девочка, – успел подумать он, – твоя левая сторона». А затем с громким натужным вскриком Талеев вместе с ношей рухнул на Азера.

Он вскочил на ноги первым. Однако Азер ненамного уступил ему, пока выкарабкивался из-под неподвижной туши бандита. Как и Талеев, он оказался не вооружен: во время столкновения Гера просто насадил доброго молодца на нож в его руке, как поросенка на вертел. Противники лишь секунду смотрели друг на друга, а потом ринулись врукопашную. Журналист успел еще громко крикнуть: «Возьми Саллаха!» и столкнулся с Азером. Тот был тяжелее килограммов на 15, но против Талеева у него было мало шансов. Но он сумел ими воспользоваться!

Наверно, сокрушительный удар Геры предплечьем в горло противника на противоходе оказался не до конца подготовленным. Азер смог отклониться, нанес несильный удар по затылку Талеева и бросился не к выходу, где уже уверенно расположился Вадим, и не к огромному французскому окну, за которым его ожидала неминуемая смерть от пули Анатолия, а в дальний угол комнаты. Там, между книжных полок, оказалась совершенно незаметная потайная дверь. Пули так и щелкали вокруг головы убегающего бандита, впиваясь в книжные переплеты, но ему удалось добраться до спасительного выхода и скрыться за дверью. Щелкнул закрывшийся замок.

Вся схватка продолжалась не более двух минут. А среди неистовой круговерти стремительного боя совершенно неподвижными оставались два человека. Оба сидели на стульях друг против друга на расстоянии трех метров. Один был без сознания, и над ним уже хлопотала Гюльчатай. Второй застыл каменным изваянием, глядя прямо перед собой и еле заметно шевеля тонкими бескровными губами.

Он давно все понял. Он был далеко от этой комнаты. От этого особняка. От всего этого неправильного мира, в котором торжествуют неверные и который ему, к сожалению, так и не удалось исправить. В этой своей жизни. Он говорил с Аллахом.

Впрочем, это не помешало ему движением сомнамбулы распахнуть полы пиджака, явив гяурам свое последнее послание этому ничтожнейшему из миров: пояс из пластида вокруг талии и взрыватель с утопленной кнопкой в правой руке.

Саллах тихо запел что-то на незнакомом языке. Пение быстро перешло в протяжный тонкий вой, а кулак медленно разжался…

Всей Команде стало ясно, что избежать взрыва не удастся. Как и спастись. Но протестующий разум и тренированное тело начали свою борьбу. С неведомо откуда взявшимися силами хрупкая Гюльчатай подхватила стул вместе с безвольным телом Редина и устремилась в сторону окна. Талеев одним движением опрокинул набок тяжелый письменный стол с дубовой столешницей, отделяя себя и девушку с ношей от фанатичного безумца на другом стуле.

Вадим… Ох, Вадим! Откуда в его руках оказался моток бельевой веревки?! Говорит, подобрал, путешествуя по мансарде. Так, на всякий случай, чтобы связать, если понадобится, захваченных пленников. Еще за несколько секунд до трагической развязки, сразу после крика Талеева «Возьми Саллаха!» он начал незаметно подкрадываться к террористу сзади. Увидев, что не успевает, Вадик просто накинул полураспущенный моток на его голову и что было сил дернул на себя. Петля прочно затянулась на шее Саллаха, а Вадим продолжил свой феноменальный рывок. Как заправский метатель молота, он ухватился за веревку двумя руками, перенес вес тела на опорную левую ногу и, протащив нетяжелое тело бандита мимо себя, метнул его в раскрытые створки входной двери. Он даже успел прикрыть эти створки и отступить за массивный мраморный фасад псевдостаринного камина, когда в коридоре прогремел взрыв.

Последствия его оказались ужасными: мансарда, расположенная как раз над холлом, рухнула вниз, взрывная волна сорвала с петель тяжеленные створки дверей и швырнула их на поставленный Талеевым ребром письменный стол. Сам стол чудом не перевернулся, но с легкостью спичечного коробка вылетел через французское окно на клумбу перед домом. Раньше него вылетела только обнявшая стул с Рединым Гюльчатай. Они и пролетели дальше, прямо в неглубокий декоративный бассейн. Талеев добрался туда на четвереньках, но его помощь уже не потребовалась: девушке помог подняться Анатолий. Он же вытащил из воды стул с привязанным бессознательным Сергеем.

Никто не видел только Вадима. Двухэтажный особняк после взрыва сложился до высоты опорных балок-стояков первого этажа. Возвышался один цельномраморный камин. Он хоть и наклонился градусов на 40, но устоял, зажатый крепким железобетонным стыком угла здания. Над развалинами то тут, то там вспыхивали длинные языки пламени. Подойти вплотную мешали жар и еще не до конца осевшая густая пыль.

Неожиданно начала раскачиваться высокая и тяжелая мраморная плита. После трех колебаний она потеряла равновесие и с громким шумом упала на пепелище, подняв вверх мириады огненных искр и большое облако пепла и пыли. Оттуда, как из преисподней, послышался знакомый, задыхающийся голос:

– Да что ж… я вам… атлант… или кариатида? Позвоночник… в дугу… совсем…

Не обращая внимания на огонь, первым на голос бросился Анатолий и через минуту вынырнул обратно в облаке дыма, кашляя и отплевываясь, но крепко держа на руках совершенно обессиленного друга. Он аккуратно опустил драгоценную ношу на траву около бассейна, ладонью зачерпнул воды и брызнул в перемазанное сажей лицо. Вадим был в сознании:

– Дождик – это хорошо. – Провел языком по губам. – Тухлый он какой-то. А водки нет?

– Все будет, родной! Только давай быстро отсюда уматывать. Это, конечно, не Москва, но уже любопытные соседи кучкуются, скоро власти подкатят, пусть без нас разбираются.

Вадик попытался встать, но скривился от боли:

– Что-то ноги плохо слушаются…

– А я-то на что? – С этими словами Толя вновь подхватил раненого на руки и быстрым шагом направился к микроавтобусу.

Следом двинулись Талеев с не пришедшим в сознание Рединым на плече и поддерживающая его сбоку Галина. Вечерний полумрак быстро скрыл из виду удаляющиеся фигуры.

В машине девушка с помощью Анатолия сразу занялась ранеными, а Талеев погрузился в напряженные раздумья. После тщательного осмотра пациентов Галя констатировала:

– На мой первый полупрофессиональный взгляд, опасных для здоровья травм у Вадима нет. Позвоночник не сломан, хотя ему пришлось вынести очень большие нагрузки. Тут наш друг действительно Атлант. Вы знаете, что спиралевидный позвоночный столб человека выдерживает нагрузку в 18 тонн?!

– То-то я почувствовал, что мой личный динамометр зашкаливает!

– Ну, до такой черты ты, слава богу, не добрался, но мраморная плита, которую ты удерживал и которая спасла тебе жизнь, на несколько тонн тянула.

– Может, в Книгу рекордов Гиннесса, а?

– Да не трепыхайся ты, видишь, обезболивающий укол делаю. Расслабишься и поспишь. – Девушка убрала шприц. – Возможны трещины, смещение или сплющивание межпозвоночных дисков, грыжи… Все это быстро определят в хорошей клинике. Наверно, придется полежать в декомпрессионной камере, на растяжках. Да и с Сергеем, в общем-то, ничего особо страшного, хотя он и не приходит в себя до сих пор. Это сильнейший болевой шок. С ним «поработал» очень хороший профессионал. Между прочим, такой курс преподают в некоторых лагерях подготовки террористов. «Пыточная анатомия», я бы так назвала. С хирургической точностью воздействуют на самые чувствительные нервные узлы в организме человека. Скальпелем или острым ножом обнажают комок нервов, ну а дальше… Боль просто непереносимая. Покой и отдых месяца через полтора вернут его в строй, хотя последствия в виде судорог, подергиваний, резких беспричинных болей могут сохраняться и годами. Короче, обоих в клинику, сейчас же!

Журналист согласился:

– С этим вопросом у нас проблем не будет. Толя, за руль и двигайся к больнице, где меня… Ну, сам знаешь. А я сейчас позвоню одному пареньку из нашей администрации: после освобождения детей с лайнера он явно проникся ко мне уважением. Так что через пять минут нас уже будет весь персонал на улице с носилками встречать. В дальнейшем, если понадобится, они и друзей-норвегов подключат.

Гера сделал короткий звонок и удовлетворенно кивнул:

– Все решено. А пока внимательно выслушайте меня. Место расположения лаборатории террористов, назовем ее так, нам известно – это рудник Грумант. Ее уничтожение – цель всей нашей операции, последний, заключительный аккорд. Вижу, вы молчите. Еще раз подчеркиваю: УНИЧТОЖЕНИЕ. Это мой приказ. Что бы там ни было: бумаги, оборудование, новейшие технологии или уникальные конструкторские решения. Не «сохранено и доставлено…», а именно уничтожено. Раз и навсегда. В этом я сейчас ни с кем не собираюсь советоваться. В нашем мире и так слишком много всякой пакости, чтобы к длинному списку чудовищных изобретений добавлять еще один пункт. И неважно, в чьих руках это «что-то» окажется, чужих или наших!