Олег Кондратьев – Тайный груз (страница 51)

– Командир! – Гюльчатай положила руку на кисть Талеева. – Мы беспрекословно выполним все! Не только потому, что это приказ, а по нашему глубокому личному убеждению.

– Спасибо. Это то, что я и хотел услышать. Вы знаете, как я не люблю экспромты и неподготовленные действия! Но в этом нашем задании только так и приходится поступать уже не первый раз. Вот и сейчас не то что на подготовку, а на элементарную разведку объекта у нас совершенно нет времени. Лабораторию надо уничтожить немедленно! Надеюсь, все это понимают.

Галя и Анатолий дружно кивнули.

– Теперь предельно коротко и конкретно. Алексеева сумела найти в архиве очень интересные документы. Я рассчитывал на что-то подобное. Это чертежи Груманта еще предвоенной и военной поры. Большинство на немецком языке. Во время оккупации острова фашисты планировали наладить здесь добычу угля, даже вывезли несколько судов. Потом забросили: нерентабельно, как определили бы сейчас. Но немцы всегда в своем репертуаре…

– Как маньяки… – голос Вадима был слаб, язык заплетался. Талеев улыбнулся.

– …изначально предусматривали возможность уничтожения любого объекта. Или подрыв, или затопление, а часто то и другое вместе. Да и ценности любили поглубже утопить. До сих пор в Европе каких только затопленных шахт и подземелий не находят! Вот и на Шпицбергене своим привычкам не изменили. Тем более так удобно: подземные шахты прямо на берегу фьорда! Минимум работ. И конечно, с немецкой пунктуальностью все обозначили на чертежах. Вплоть до уровней приливов и отливов по времени суток. Правда, эти данные я уже сам скорректировал на сегодняшний день. Интернет – это кладезь информации. Но затопили они только старые шахты, которые реально работали в 40-е годы. В 1946 году СССР начал восстановление объекта. Чуть в стороне и глубже нашли крупные залежи угля и с осушением старых забоев не стали заморачиваться. Что нам дает эта информация?

Гера заторопился, видя, что совсем скоро машина подъедет к клинике:

– В шахту мы попадем из фьорда под водой, в благоприятный момент утреннего отлива. Пройдем сюда и сюда, – журналист делал отметки карандашом на старом, ветхом чертеже, – потом спустимся вниз на один ярус и установим заряды здесь и здесь. Работать придется под водой. В указанных местах кладка самая тонкая, и вода там стоит даже при отливе. Минус моего плана: мы не знаем точно, где расположена «лаборатория». Но я изучил чертежи, проанализировал данные выработок угля до самой консервации в 1961 году. Получились 3–4 возможных места. Все они с большим запасом будут затоплены при подрывах в тех местах, где я указал. Зато есть и плюс: вода – замечательная защита от радиации!

– А нельзя войти, как люди, сверху? Ну, пострелять чуток и поломать все к чертовой матери! – Конечно, это спросил Анатолий.

По тому, как быстро отреагировал Гера, было ясно, что он сам уже нашел ответ на подобные вопросы:

– Во-первых, внутри может быть до сотни боевиков! Это и работники лаборатории, и охрана, и патрули. Причем в разных штольнях и штреках. Нам не разорваться. Во-вторых, во время своей экскурсии на Грумант я не нашел ни одного достаточно свободного входа. Они, конечно, есть, но закрыты и надежно охраняются. Не забывайте про видеонаблюдение и датчики движения. А с воды путь открыт. И главное, Толя. Я же сказал УНИЧТОЖИТЬ, а не поломать!

– Все понял, полезем в воду.

– Вот как раз ты-то и не полезешь.

– ?

– Нам обязательно нужно прикрытие сверху. Вдруг что-то заметят наблюдатели, о которых говорил Стасов, поднимут тревогу. Позаботься о них. Но самое неприятное – это Азер.

– Но ведь…

– Мы не видели, как он погиб. Вряд ли такой опытный бандит бросился бы в мышеловку с единственным входом-выходом. То-то! Если уцелели мы, мог спастись и он. И тогда его путь – только на Грумант. Вряд ли он сумеет нас опередить, да и предотвратить неизбежное не удастся. Но создать проблему – это запросто.

– No pasaran! – Анатолий поднял сжатый кулак.

– Ты достойно заменяешь своего отдыхающего друга. Во всем.

Они остановились перед клиникой. У входа их действительно ждали люди с носилками. Галина коротко переговорила с врачом и бегом вернулась к микроавтобусу.

– Поехали!

Снаряжение для подводного плавания, которое Вадим по приказу Талеева приобрел в норвежском Лонгиенбюене, было просто великолепным. Повышенной прочности костюмы, утепленные, с учетом местных условий. Отличная компактная дыхательная система с целым рядом новых оригинальных конструкторских решений. Все это давало максимум возможностей для эффективной работы под водой. Там же были куплены набор необходимых инструментов и специальные водозащитные мешки для взрывчатки.

Немецкие чертежи из архива оказались удивительно точными. У наших ныряльщиков не возникло никаких проблем с проникновением вглубь старого рудника. В некоторых забоях вода не доходила до потолка сантиметров 20–30 из-за воздушной подушки. Здесь Талеев и Галя могли немного передохнуть на плаву, сняв дыхательные маски. В местах закладки зарядов Гера предварительно длинным и тонким сверхпрочным буром проникал сквозь кладку и убеждался, что за ней нет воды. Еще в доступных местах он внимательно обследовал потолок шахтных помещений, постукивал по нему молотком. Потом подозвал девушку:

– Видишь, как легко отделяется порода? Обрати внимание на трещины: они длинные, глубокие и, главное, уходят далеко за защитную кладку. Удивительно, что такая «крыша» еще до сих пор не обвалилась! А на крепежные балки по пути обратила внимание? Они все прогнили и покосились. Достаточно нескольких ударов молота и…

– Понимаю. Взрывы, которые мы произведем, и сыграют роль такого молота, да?

– Сначала я в этом сомневался, а теперь понял смысл некоторых пометок на немецких картах, которые оставались для меня загадкой. Они указывали наиболее опасные участки в плане оползней и обвалов. И это еще 65 лет назад! Да, Галчонок, после наших взрывов вода не только затопит все свободные объемы, но и неминуемо спровоцирует обрушение подволока. Просто замечательно! Лучшего и желать не приходится. Раньше я хотел подыскать безопасное место, переждать взрывы здесь, внизу, а потом еще удостовериться в надежном затоплении. Теперь понимаю, что это смертельно опасно: такой обвал уничтожит все живое и неживое в этом секторе Груманта. Так что давай-ка поспешим отсюда выбраться. Да и прилив начинается. Таймеры внимательно установила? Это наша страховка, если радиосигнал не пройдет.

– Обижаешь, патрон! Это же моя специальность. Точнее, одна из…

– Тогда в путь.

Без осложнений они выбрались на поверхность и отправились на поиски Анатолия.

Он сидел довольно далеко от того места, где они расстались, привалившись спиной к небольшому валуну в человеческий рост. С другой стороны валуна лежал труп мужчины в маскировочной одежде. Зоркая Гюльчатай заметила метрах в 20 еще один труп.

– А третий вон там, в ложбинке. Снайпер. Пока я с ним разбирался, тот гад сзади за камень подкрался. Я поздно заметил, и вот…

Толя наклонился вперед, и журналист увидел входное отверстие от пули в области правой лопатки.

– Целился в голову, а я обернулся в последний момент.

Теперь Гера заметил и пузырящуюся кровь на губах товарища, и мертвенную бледность щек.

– Галина! Быстро неси аптечку из машины. Надо остановить кровь, он ее много потерял. Задето легкое, и не видно выходного отверстия. Вколи ему двойную дозу обезболивающего.

– Командир! – Толя говорил уже с трудом. – Эти были не с наблюдательного поста. Ту троицу я ликвидировал сразу. А эти позднее появились с северо-запада. И одеты по-другому. Я их сюда специально отвлек, подальше от видеокамер… Может…

– Помолчи, Толик, тебе лучше не разговаривать. Я понял, что ты не успел рассмотреть их лиц, но вдруг среди них Азер?

Раненый согласно прикрыл веки. Гера оставил его на попечение подошедшей с медикаментами Гюльчатай, а сам последовательно обошел всех трех убитых, внимательно вглядываясь в их лица. Азера среди них не было.

Когда он вернулся, девушка озабоченно произнесла:

– Толя отключился. Его состояние очень плохое. Надо срочно в больницу – вытаскивать пулю и останавливать внутреннее кровотечение. Этого я не могу здесь сделать. Если зальет легкие…

– Ясно. Заряды подрываем немедленно. Я добегу до решетки и замурованного входа на случай, если кто-то уцелевший попытается вырваться.

Сам взрыв не уловили ни журналист, ни девушка. Зато через несколько томительных минут ожидания земля под их ногами вздрогнула, послышался низкий глухой шум, где-то на противоположной стороне каменистого холма с громким свистом вырвалась к небу струя застоявшегося воздуха. По склону зашуршали катящиеся вниз к фьорду камни…

С меньшей силой земля дрогнула еще дважды, и все стихло.

Талеев подождал у решетки еще чуть-чуть, нетерпеливо плюнул и бегом устремился к оставленным неподалеку друзьям.

Эпилог

«Сегодня в Георгиевском зале Кремля состоялось вручение правительственных наград…»

Владимир Викторович Алексахин встал из-за письменного стола, сделал четыре шага по своему небольшому кабинету и рукой выключил укрепленный на стенном кронштейне плоский телевизор.

– Опять куда-то пульт задевался, – пробормотал он, возвращаясь на место.

Его гость, устроившийся в единственном кресле, промолчал, сосредоточенно наблюдая за кольцами сизого дыма от тонкой кубинской сигары, которую небрежно удерживал пальцами правой руки. К телевизору он сидел спиной. На лацкане его «официального» темно-серого пиджака поблескивал крест ордена Мужества.