Олег Кондратьев – Не гневи морского бога (страница 64)
– Да-а-а, – протянул Василий, – ты отлично успел подготовиться. Но это всё… технические мероприятия, а…
– Понимаю я, Вася, всё понимаю. – Не дал ему договорить Вилков и взял в руки карандаш. – Посмотри разрез судна по продольной оси. Слава богу, что это не …надцатипалубный морской круизный лайнер, а элементарно прямолинейное детище начала века! Три палубы, из которых верхняя – прогулочная, и там нет ничего, кроме трубы и ходовой рубки. Остаются всего две: средняя – тентовая, жилая; и нижняя – главная, на которой помимо кают, ресторана и небольшого салона для отдыха расположены котельное отделение и паровая машина. Причем механизмы, начинаясь на главной палубе, опускаются ниже неё, занимая небольшое пространство, условно называемое трюмом. Где бы ты спрятал заложников?
Лысенко вгляделся в чертеж.
– Конечно, в какой-нибудь каюте! Их тут…
– Не так уж и много: всего 50 посадочных мест, А где боевикам размещаться? А апартаменты самого Князя? Думаю, он расположился… вот здесь. – Карандаш Вилкова обвел на схеме жирный круг. – Это – единственная на пароходе каюта «Люкс», расположена на средней палубе, вплотную к носовому салону для отдыха. Шикарное место: две большие комнаты, полноценный санузел, шкафы, столы, диваны, холодильник. А девочек твоих наверняка разместили в двухместной каюте. Вот тут, тут или ещё здесь, возможно. Плохо, что это и на главной, и на второй палубах. Ничего, разберётесь с Генкой по ходу. Скорее всего, там снаружи охрана будет. Теперь главное: лаборатория по производству наркотиков. Это уже гораздо сложнее, чем заложники. Зато, я знаю, где она находится! Вот здесь! – Дэн очертил карандашом участок на схеме. – В корму по главной палубе. Ладно-ладно, не буду томить, откуда знаю. Только сюда согласно заводским документам была проведена система вентиляции. Мимо кают, коридоров и пр. Причем вентиляция принудительная, выдувная. Это раз. Не убедило? Так, смотрите: все деревянные переборки этого отсека заменены на металлические, и установлены двери с клинкетными задвижками. Прорезаны дополнительные люки сверху и вниз. Соловей, что это, как не полная герметизация помещения, а?
– Логично.
– Сюда и ударим!
– Нет! Первым делом – мои девчонки! А сколько у нас бойцов против этих бандитов, а?
– Сколько, сколько… – Вилков замялся. – Подумаешь, вон при Фермопилах 300 спартанцев какую армию Ксеркса остановили!
– Ну нет, – вмешался Генка, – они там все полегли, а лично я собираюсь выбраться из заварушки целым и невредимым.
Денис смутился:
– Мужики, я не могу подставлять под пули своих матросов. Не могу! Одно дело разобрать затычки, а в драку пойду я и еще один человек. Успокойся, Генка, это классный мужик: на нашей ПМ всего полгода служит мичманом. Ему 35 лет. Пришел из Афгана. Имеет орден Красной Звезды и медаль «За отвагу». Десантник!
– Как он у вас-то оказался?
– Да там что-то со второй женой. Погнала его на Север за деньгами и сама с ним медсестрой поехала. В общем, я уже поговорил с ним. АКМ с двумя магазинами, ПМ с полной обоймой и… 5 тысяч баксов. Клянется, что за это один возьмет весь «Гоголь»!
– Веришь?
– В профессионализм – да. И мне почему-то нравятся эти его 5 тысяч: реально оценивает свою работу.
– Ну а посчитай противника. – Василий был хмур и сосредоточен. – Навскидку я определяю их в три десятка. Как минимум. Причем все прекрасно вооружены. Или вы забыли лесопилку, а?
– Чего ты негатив травишь? Верхняя охрана будет ковыряться с отрубленным электричеством. В четырех-пяти точках поступления воды будут заняты еще десяток человек. Плюс личная охрана Князя и заложников. Вот уже дюжина остается. А спасать главное «добро» в лаборатории? Итого 7–8 бандитов. Да что я говорю, всех «свободных» они бросят на откачку воды. Тьфу! Я и Дорохов – это мой мичман-десантник – войдём с воды: на расстоянии в метр-полтора есть два иллюминатора на нижнюю палубу. И сразу заблокируем проход в коридор второй палубы, где каюты. Потом я разберусь со всеми, кто окажется наверху, на прогулочной палубе. Леха возьмет на себя низ. Внешнюю охрану обезвредят мои «разведчики». Безо всякой стрельбы! Так, поленом по голове, разве что. В это время с берега, с главного входа, должны ворваться вы с Генкой. Сразу берете на себя каюты главной и второй палубы, ищете заложников и обеспечиваете их неприкосновенность. Дорохов захватит лабораторию, а я займусь Князем. Только, мужики, прошу вас не миндальничать: против нас настоящие бандиты, и они не станут рассуждать, прежде чем выстрелить. Так что, работайте на опережение, ясно?
Тут раздался звонок телефона.
– Слушаю. Я уже докладывал вам, что выписки будут готовы завтра к обеду. Никаких затяжек! Я и так добился, что сроки готовности документов сокращены чуть не в три раза. Теперь все упирается только в специфику работы нотариуса. Абсолютно не сомневаюсь! Хватит мне угрожать! Никто, кроме меня, документы в налоговой не получит. А я клянусь, что не сделаю этого, пока не буду полностью уверен, что с моей семьей все в полном порядке. Да. Хорошо, я через час подъеду. Естественно, один.
– Интересовались?
– Угрожали. Но без меня они в пролёте: только выписки из ЕГРИП позволяют полноценно управлять «чужим» бизнесом или продать его. Поэтому и согласились на мой контакт с Наташкой. – Лысенко задумчиво покрутил головой и негромко произнес: – А вдруг мои девочки все-таки не на «Гоголе»?
– Для этого, Вася, Генка и устроит телефонный терроризм. Ну а ты сейчас во время связи с женой постарайся засечь какие-нибудь особенности интерьера или нюансы разговора, если таковой, вообще состоится.
– Угу, – хмуро отреагировал Василий. – Думаю, что через пару часов вернусь. Не дергайтесь, ждите, – добавил он, прикрывая дверь.
Вернулся Лысенко ровно через два часа. Он явно был чем-то возбужден и начал говорить прямо с порога:
– Дэн, ты прав: моих девочек держат на «Гоголе»! Я это теперь точно знаю.
– Слава богу! Просто обожаю, когда с моими доводами соглашаются самые непоколебимые скептики.
– Ну, твоих доводов для меня было не совсем достаточно. Ладно, я по порядку.
Начиналось всё, как в первый раз: меня подобрали у главпочтамта, отвезли на заправку. Немного поругались с Марром у него в кабинете. Не сошлись во мнении на организацию видеоконференции, потому что я настаивал на обязательном звуковом сопровождении. Мне показалось, что заминка была элементарная: не смогли достать вечером свежую сегодняшнюю газету. Марр с кем-то посовещался по телефону, и мне дали связь! Девочки сидели за тем же столом. Выглядели они спокойными. На этот раз Наташке дали трубку радиотелефона. Я говорил с ней! Правда, очень коротко. Но, главное, она сказала: с Машей всё в порядке, ей даже лекарств не требуется!
Лысенко победно посмотрел на друзей.
– Ну, дальше-то что? Не требуется лекарств – отлично, значит, здорова. Где главное?
– Ой, Денис, заведешь своих детей, будешь их нянчить и лелеять, знать обо всех их недомоганиях. Короче, Мария страдает легочным заболеванием. Диагностируют, как ХОБЛ – хроническая обструктивная болезнь легких. Нет-нет, страшного ничего, но приходится постоянно пользоваться специальным спреем. Даже во время моего разговора с женой он стоял у них на столе. Так вот, у Маши перехватывает дыхание в… некоторых случаях. Особенно если воздух вокруг очень сухой. Поэтому нам на всякие жаркие курорты ездить противопоказано. А здесь Наташка сказала, что даже не пользуется спреем!
– И что?
– Дурак! Значит, воздух вокруг сильно влажный! Такое бывает только на воде. Она сигнал подает, понятно?! Вода вокруг. Причал. Подтверждается твой «Гоголь»!
– Фух-х-х, я же и не сомневался.
– Зато я…
– Ладно, подтвердили гипотезу, что заложников держат на «Гоголе». Не отвлекайтесь, мы и так всё на эту карту поставили.
– Погодите, я еще заметил, что на столе, за которым сидят мои девчонки, четко заметна тень от створки иллюминатора. А на часах был уже почти 21 час! Солнце светит в это время только с одной точки: с юго-запада. Это значит, что объект располагается прямо по меридиану. А это – как раз положение причала, где стоит «Гоголь»! Они там! Я уверен. На 99 процентов.
– А я что тебе, Фоме неверующему, талдычу уже два дня? Теперь-то достаточно подтверждений?
Лысенко извинительно приложил правую руку к сердцу и покорно склонил голову:
– Командуйте, фельдмаршал!
– Сейчас я сделаю пару звонков, мы все вместе выходим из дома с этими тяжеленными коробками и встречаемся у КПП бригады с моими людьми. Дальше вы пойдёте с ними. – Вилков ненадолго задумался, потом решительно продолжил: – Нет! Пойдет только Василий. Мы не имеем права рисковать даже одним процентом вероятности. Поэтому, Гена, твоя телефонная авантюра не отменяется…
– Я все понимаю и согласен, – перебил Соловьев. – Как тень отца Гамлета. Уже начинаю движение.
– Потом присоединишься на причале к Ваське. Главное – ни во что не лезть, пока я с «Гоголя» не просигнализирую, ясно? В общем, ровно через два часа приступаем к операции… «Ной»! Красиво, правда? Потоп, ковчег, каждой твари по паре… уничтожить!
– Да ты неистребимый романтик, Дэн!
– Васька, молчи и сосредоточься на освобождении своих девочек! Сверили часы. Начинаем, амигос!
Пароход «Гоголь» «затанцевал» ровно в 4.35 утра. «Как фашисты», – вспомнит потом Генка, который убедился в грамотной работе «антитеррора» после своего звонка о заминировании бензозаправки, удостоверился, что Васькиной жены и дочери среди эвакуированных не оказалось и ринулся на причал к своим друзьям.