Олег Кондратьев – Не гневи морского бога (страница 57)

– Проходите, не стесняйтесь. У нас тут уютно. А, главное, ничего не перепутаешь: пациент-то один, ха-ха! Вид у него, правда, непрезентабельный, но что же вы хотели? – Лысенко хотел только одного: побыстрее выскочить обратно на свежий воздух. – Посидите под водой дней двадцать, – поверх очков Прокофьич глянул на Василия, – и вы как близнецы станете. – «Увольте!» – Ничего, ничего, мы и капельки для вас приготовим. – Фельдшер загремел склянками на тумбочке. – А то вдруг не в меру расчувствуетесь, ха-ха. Ну что, готовы? – И Прокофьич жестом фокусника откинул в сторону серую простыню.

Сопровождавший Лысенко милиционер пулей выскочил за дверь. Васька устоял. Даже сумел проглотить подступивший к горлу комок.

– А вы молодец, – с уважением произнес фельдшер. – Это, – он кивнул на обитый жестью стол, – типичный продукт утопления. – Я оцениваю срок пребывания тела в болоте в три недели. Хотя болото – это не река, здесь другие факторы действуют: специфичная флора, продукты гниения, микроорганизмы, опять же метан… Возможно, дней 15–17. Видите этот устойчивый налет… Все-все, больше не буду! Капельки нужны? Ну, как хотите.

Он отошел, насколько позволяло место, в сторону, и потянул за рукав Лысенко, поставив того спиной к столу.

– Я вижу, что на вас военно-морская форма, значит, отношения к милиции вы не имеете. Кто он вам? Сослуживец, родственник?

Василий сумел только кивнуть, так что было непонятно, какой же он дал ответ на вопрос.

– Вы хоть узнали его?

Лысенко честно пожал плечами.

– Да-да, в таком виде и брата родного не узнаешь. Тело увеличилось в размерах раза в полтора, изменило форму, цвет покровов стал другим… – Прокофьич оглянулся на закрытую дверь. – Наш участковый вряд ли сюда вернется. Соберитесь с силами, я вам сейчас немного подскажу, хотя это и запрещается протоколом.

Он заставил Василия снова повернуться к столу.

– Видите, вот здесь, у самой пятки, характерные отметины. Даже длительное пребывание в болоте не скрыло их. Я думаю, что это следы от давнего укуса какого-то животного.

Приглядевшись, Лысенко увидел эти старые шрамы и тут же вспомнил, как впервые обратил на них внимание, когда они с Николаем Богдановичем парились в сауне. Гулий тогда рассказал, что еще в детстве за ним погналась собака и кусала, почему-то именно за голые сверкающие на бегу пятки. Гулий!

– Ну вот, – удовлетворенно вздохнул фельдшер, – теперь вижу, что точно узнали. Соболезную. – Он еще раз оглянулся на дверь. – Видите ли, офицер, тогда я просто обязан кое-что рассказать о вашем… знакомом. Вообще-то какой с меня спрос? Я не специалист, а просто местный старый фельдшер. Нашему участковому проблемы с нераскрытым преступлением вовсе не нужны. Гораздо удобнее несчастный случай. Вот и… Возможно, если тело еще раз обследует квалифицированный патологоанатом, ему удастся обнаружить… э… некоторые признаки… Хотя сделать это будет чрезвычайно трудно, уж поверьте, да и вряд ли, кто станет… В общем, – он снова вздохнул и понизил голос до шепота, – этот человек умер чуть раньше, чем оказался в болоте.

– Его убили?

– Нет. Умер он от сердечного приступа. Мгновенно. Обширный инфаркт.

– То есть ехал себе, ехал, и тут не выдержало сердце, так?

Опять последовал чуть слышный вздох:

– Возможно, и так. Случается. Вот только в таком случае человек просто уткнется лицом в руль. А здесь, – рукой в перчатке Прокофьич чуть повернул набок голову трупа, – такое впечатление, что его об этот руль долго били с большой силой. Или просто били, сильно и умело, тяжелым тупым предметом, возможно, кулаком. У него сломана челюсть, разбит нос, проломлена скуловая кость под левым глазом, повреждены ушные раковины и барабанные перепонки. Конечно, все это при желании можно списать на аварию, удар и длительное пребывание под водой. Но, если вы желаете знать мое личное мнение…

– Да, доктор, пожалуйста.

– Только попрошу вас нигде на него не ссылаться. Официальное заключение об утоплении я уже составил и подписал. Так вот, этого человека долго и грамотно избивали, и у него не выдержало сердце. Потом его запихнули в машину и утопили. Вот так, молодой человек. Душу я свою облегчил, ну а вам, что делать с таким знанием, решайте сами.

– Как-то торопливо и ненадежно спрятали тело, вам не кажется? – этот вопрос задал Соловьев, после того, как Василий рассказал друзьям подробности своей неожиданной командировки. – Такие опытные бандиты, а труп обнаружился так быстро. – Он недоверчиво покачал головой.

– У меня тоже мелькнула подобная мысль, и я не поленился вместе с участковым съездить на место происшествия. Знаешь, сомнения сразу отпали. Там такие болота! «Титаник» утопить можно незаметно. А здесь просто сумасшедший случай: Филимон на тракторе в это же место угодил. Ты представь, на какую глубину джип Гулия уже засосало, если сам трактор чуть не на пять метров погрузился и зацепил внедорожник только зубом своего ковша за задний бампер? Да лучшего места для вечной захоронки и не придумаешь.

– Ну да, согласен. Жаль, конечно, мужика, но на некоторые вопросы у нас теперь есть ответы. Думаю, дело так было: твоего начальника захватили где-то неподалеку, может, и на самой лесопилке. Хотя, до нее далековато будет, да и утопить могли бы в озере. В общем, если вспомнить то, что тебе рассказал в Москве полковник Вольнов, от него добивались лично подписать какие-то документы. Перестарались: у Гулия не выдержало сердце. Пришлось прятать концы в воду, то есть джип с трупом в болото. А потом начали охоту на тебя.

– Схематично верно. Только вопросов не уменьшилось, а наоборот. Где Драган? Какова его роль во всем этом деле? Если Гулия поджидали именно в этом месте, то откуда знали, что он вообще туда поедет. Кто знал о поездке? Сразу скажу, что жена Николая Богдановича отпадает: он её раньше отправил в отпуск поездом.

– Прекрати, Васька, себе и нам врать! Я одним словом отвечу на все твои вопросы и еще на несколько других: кто «крыса», кто подменил документы? Драган! Всё на нем сходится. – Денис Вилков внимательно посмотрел на своих друзей. – Или кто-то ещё сомневается? Молчите? То-то. Сами же не идиоты, понимаете.

– Может, и его похитили? – неуверенно предположил Лысенко.

– Ага, и держат в темнице, мучают, бедного, чтобы рассказал, из чего в матросской столовой макароны по-флотски делают. А что от него ещё взять можно?

– Знаешь, Вася, а вот тут я с Дэном согласен. Всё логично.

– Эх, мужики, а я так просто мечтаю главного найти. – Вилков выставил вперед кулаки и изобразил пару боксерских ударов. – Князя этого, тьфу! И рассчитаться по полной.

Его тут же осадил Генка:

– Пинкертон, блин! Ты хоть вспомни рассказ московского полковника. Понимаешь, с кем мы имеем дело?

– Подумаешь! У меня на ПМ целый взвод отличных ребят подберется. И оружие есть. Только без патронов.

– Предупредил же Воланд: не соваться!

Лысенко в это время сосредоточенно размышлял о чем-то своем.

– Вася, ты о чем задумался?

– Да вот одна Денисова фраза покоя не дает.

– Найти и разобраться? – с надеждой поинтересовался Вилков.

– Нет: «…что от него взять можно». Мужики, мне страшно становится. Драган знал ВСЁ! Он еще задолго до меня был правой рукой Гулия. И может просчитать любой наш шаг. Если он на их стороне…

– Вообще-то не всё. Например, о том, что Гулий оформил целый пакет новых документов, в которых даже не упоминает своего любимого соплеменника. А тебе, Василий, между прочим, оставил на них… указание. Может, подозревать что-то начал.

– Может не может! Чего впустую гадать? Действовать надо!

– Точно, действовать! Я отправляюсь на службу. Дам команду капитану Лисину и своим мичманам прекратить всякую… «внеслужебную деятельность». Кафе, буфет, ларьки, магазинчик пусть закрываются на учет. Ателье сможет еще дней десять работать на имеющемся сырье. Наташа им позвонит, проинструктирует. «Народные промыслы» тоже пока прекрасно справятся без моего руководства.

– В кусты, значит?

– Нет, Дэн. Просто максимальная осторожность.

– Давай хоть на лесопилку смотаемся, а? Прихватим ребятишек.

– Один уже смотался. Да и мы, если помнишь, весьма поспешно ретировались оттуда под пулями-то. Нет, туда уж точно ни ногой. Искать надо здесь. И ниточку я пока только одну вижу – это ресторан «Белые ночи».

Друзья молча согласились с Васькиными доводами.

А прав-то оказался Воланд. На Лысенко вышли еще раньше, чем он и его друзья приступили к своему расследованию.

Глава 18

– Эльвира, добрый день! Это Наталья Вячеславовна. Да-да, спасибо, поправляюсь. Послушайте внимательно. Какое-то время вам придется обходиться без поставок вышивок и тканей. Думаю, неделю. Ну, это просто замечательно, если хватит и на полмесяца. Уделите больше внимания ремонту одежды, перешиву, работе с материалом заказчиц… Ну, вас учить не надо. Да, конечно, можете отпустить девочек в отпуск. Без проблем. Еще что-то?

– Наталья Вячеславовна, вы не беспокойтесь, мы справимся. Ах да, чуть не забыла. Вам уже трижды звонили сюда, на работу. Говорят, что никак не могут застать дома. Из городского отдела образования. У вас же старшая дочка в школу идет в этом году? Нет, в подробности меня не посвятили. Сказали, что возникли некоторые вопросы, которые могут разрешить только с вами. Они даже свой телефон оставили, записывайте… И вам доброго здоровья, не волнуйтесь, лечитесь!