Олег Кондратьев – Не гневи морского бога (страница 52)
– Не обижает?
– Не. Только они сами бьют, если плохо работаешь.
В это время с противоположной стороны участка донесся треск ломающихся веток и короткие гудки погрузчика. Мужик встрепенулся.
– Ладно-ладно, давай беги, Коля! Но о нашем разговоре никому ни гу-гу, понял?!
– А то поймаем, побьем крепко, стрельнем – и в озеро! – тут же добавил Денис.
Мужик быстро вскочил на ноги, отошел на пару шагов, обернулся и с ухмылкой заявил:
– У вас стрельнуть нечем!
После чего рысью припустился к пилораме.
– Ну что, – спросил Генка, – многое прояснилось?
Предостерегающим жестом руки его остановил Лысенко, который, перекатившись по земле за соседний куст, продолжал наблюдать в бинокль за участком. Друзья присели на корточки.
– Наш информатор мимо пилорамы прямиком побежал к домику, – доложил обстановку Василий. – Что-то объясняет охраннику… подпрыгивает… машет руками… в нашу сторону!
– Тьфу, придурок! – Дэн плюнул на землю. – Точное определение: «язык»!
– Оба охранника с «пушками» к нам направляются. Валим!
Теперь стало вовсе не до маскировки и скрытности. Все трое ломанулись напрямик сквозь кусты.
– К машине!
Не успело затихнуть эхо от Генкиной команды, как по кустам ударили хлесткие очереди из двух автоматных стволов. Если бы Дэну не приходилось нестись по лесистой пересеченной местности, петляя, как заяц, он бы наверняка прокомментировал нулевую эффективность стрельбы на сотню метров в таких условиях. Но сейчас главным было не сбить дыхание и, по возможности, наращивать темп бега. Все три друга очень удачно справились с этой задачей и оказались у своего автомобиля, когда, судя по доносившимся звукам выстрелов и перекличкой преследователей, погоня существенно отстала.
Взревев мотором, уазик рванулся вперед. Васька гнал, как сумасшедший, объезжая разве что стволы редких деревьев да большие, глубокие овраги. Соловьев и Вилков, цепляясь руками, за что придется, только всхрапывали на кочках и отчаянно матерились. Успокоились все, когда машина выскочила на ровную широкую дорогу, ведущую к шоссе. Никаких следов погони не наблюдалось.
– А что, чудненько порыбачили! – перевел наконец дыхание Денис. – «Павлины, говоришь?!» – процитировал он.
Генка усердно массировал свое плечо, которое только что служило амортизатором между его телом, болтавшимся по салону, как пестик в ступе, и металлическим каркасом вездехода.
– Просто сафари какое-то! С тремя военно-морскими офицерами в качестве львиного прайда. Ну нет! В следующий раз я согласен только на роль до зубов вооруженного охотника.
– Лично я, – Соловьев поудобней устроился на сиденье, – не согласен вообще ни на какой следующий раз.
Вилков усмехнулся:
– А куда ж ты, милый, денешься? В городе бьют и стреляют, за городом стреляют и… догнали бы – точно побили. И, как недавно бормотал наш новый предательский друг, «в озеро!». Веселые нынче лесозаготовки, однако.
– Н-да, не сказал бы, что нам многое удалось выяснить. Зато куча новых вопросов появилась. Похоже, мы только в одном не промахнулись: «ноги» именно отсюда растут.
– О, – вглядываясь в мелькающую за стеклом панораму, произнес Денис, – мы уже на трассу выскочили. Давайте на какую-нибудь заправку зарулим или в придорожную кафешку. Стресс снимем.
Однако его предложение никто не поддержал.
– Что же мы еще выяснили? – продолжил свои логические рассуждения Соловьев. – Несомненно, что власть на одном конкретном участке сменилась. Это раз. Новый хозяин, охрана… И произошло это сразу после отъезда твоего Гулия в отпуск. Во-вторых, работы на объекте не прекратились. Рубят, пилят, увозят. Даже с еще большей интенсивностью.
– Немудрено при таких-то амбалах-надсмотрщиках! Серьезные ребята. Дешевые отморозки с таким оружием не бегают.
– Кстати, об оружии. Не только отморозки, но и правоохранительные структуры вряд ли его имеют.
– А ты сомневаешься?! Думаешь, что это местные районные участковые на огонек заглянули?
– Пока просто констатирую факты. – Генка повернулся к сосредоточенно управлявшему автомобилем Лысенко. – Вась, ты уже полчаса молчишь. Об березу случайно на бегу головой не стукнулся?
– Мне надо подумать.
– А мы чем занимаемся?!
– Вы, друзья, уж простите, пытаетесь рассуждать на темы, в которых ни хрена не смыслите.
– Ого, речь не мальчика, но мужа! Просвети нас, гуру. Или, может, предложишь назад вернуться, чтобы уточнить на месте неясные детали?
– Нет. Ответов на наши вопросы мы там не найдем, а все, что можно, и так «срисовали».
– Имеются конкретные предложения?
– Возвращаемся в город, отдыхаем, и с утра на службу. – Предвосхищая любые попытки Вилкова продолжить беспредметный спор, Василий четко произнес: – Мне потребуются… два-три дня, чтобы кое в чем разобраться. – И тут же он уточнил: – Никакого вашего участия!
– Но… – на этот раз попытался возразить Соловьев на правах старшего по званию.
– Гена, не забывай, что мы теперь живем рядом, и я вас отыщу в минуту. Если понадобится. А пока командовать парадом буду я.
«Вот ведь точно: с кем поведешься… Не прошли бесследно годы службы под командованием преданного фаната Остапа Бендера. Доброго вам здоровья, Николай Богданович!»
Следующие дни застать дома Лысенко было практически невозможно. Он появлялся глубокой ночью, наспех съедал приготовленный женой ужин и, не отвечая ни на какие вопросы, укладывался спать в гостиной на широком диване. Засыпал он мгновенно. Утром исчезал, когда Наташа и дочки еще крепко спали.
Капитан 2-го ранга Соловьев добросовестно ходил на службу в штаб и возвращался около восьми вечера. Потом до полуночи предпочитал что-нибудь почитать, сидя в кресле. Засыпал он, укрывшись легким пледом, под тихое бормотанье включенного телевизора.
А вот Вилков единственный раз сходил на свою ПМ, пришвартованную у девятнадцатого заводского причала, и то задержался там не более чем на полчаса. Работ на его корабле никаких не производилось, поэтому командир не возражал, чтобы Денис, неожиданно простудившийся в самый разгар лета, отлежался дома, тщательно соблюдая все лечебные предписания корабельного доктора. Дэн почти не покидал квартиру, в которой разместилась семья Лысенко. Он играл с Машей и Катей, помогал Наташке по хозяйству: мыл посуду и пылесосил квартиру, чистил картошку, выносил мусор в дворовые контейнеры…
На третьи сутки Василий пришел домой неожиданно рано: было только пять часов вечера. Открыв дверь своим ключом, он удивился царящей в квартире тишине. Неприятно ёкнуло сердце и, даже не скинув тужурку, он торопливо шагнул в комнату. С дивана на него серьезно смотрели Вилков и Соловьев. Наташа сидела за столом и, опустив подбородок на сведенные ладони, также пристально разглядывала мужа.
– Дети?!
– Они в своей комнате. – Жена быстро успокоила Василия. – Не волнуйся, у нас все в порядке. А тебя мы из окна увидели, как ты ещё по плацу домой шел из штаба бригады.
Лысенко облегченно перевел дух.
– Да не «фу-у-у…», а извольте отчитаться, наш до безобразия загадочный друг! – кто бы сомневался, что Дэн спокойно промолчит! – Мы тут, понимаешь, сутками на нервах, жена на глазах седеет, дети плохо кушают и папочку зовут, а он, видите ли, в свободном поиске! Прямо пират какой-то… рейдер!
При этих словах Василий так заметно вздрогнул, что Вилков осекся.
– Ты чего, Вась?
Лысенко тут же взял себя в руки. Он усмехнулся одним уголком рта, прошел к столу и опустился на заранее отодвинутый стул.
– Что, подготовились, да? Ждали? Вижу. Могли бы сначала, чего поесть предложить. – Наташа тут же подскочила, но Василий рукой перехватил её на полпути. – Не надо, родная. Я же знаю, что у тебя готов замечательный ужин, и только эти два садиста на диване настаивают на пытке голодом. А сегодня, пожалуй, я и сам присоединюсь к ним. Девчонок, главное, накормили? – Наташа кивнула и вернулась на свое место. – Отлично. А, наш хлеб насущный подождет. Боюсь, что если стану отвлекаться, упущу что-нибудь существенное.
Он вытащил из внутреннего кармана тужурки толстый блокнот в темно-зеленой обложке с надписью «Еженедельник»:
– Подсаживайтесь поближе. – Лысенко указал на стулья.
Пока его друзья перемещались за стол, он перелистал свой гроссбух и протянул к самому носу расположившегося рядом с ним Вилкова раскрытую страницу:
– Читай! Вслух.
– «Рей-дер-ство», – по слогам произнес Денис. – А-а-а, так вот почему ты так подскочил, когда услышал мою гениальную догадку! Только, не начинай пичкать нас небылицами о своих пиратских похождениях.
– О моих? Точно не буду. А вот о том, с чем мы столкнулись… Здесь, – Васька потряс блокнотом, – куча всяких фактов, но абсолютно не соблюдена никакая хронология. Так что, если кому-то станет непонятно, перебивайте меня, спрашивайте. А я постараюсь поменьше теоретизировать.
– Уж, постарайся, наш ученый друг.
– Да ты хоть знаешь, что такое «рейдерство»?
Вилков усмехнулся:
– И даже очень хорошо помню некоторые лекции по «Военно-морскому искусству» в училище, которые ты добросовестно проспал! От английского слова «налет» или «набег»…
– А пиратство, каперство?! Чем они отличаются?
– Послушайте, уважаемые господа академики! Это ничего, что мы, профаны, присутствуем на вашем ученом совете? – Соловьев разозлился. – Все мы…