Олег Кондратьев – Не гневи морского бога (страница 22)
Еще секунда, и с губ Дениса сорвались бы действительно неприличные выражения, столь естественные в его обиходе в последние пару месяцев сугубо корабельной жизни. Да, он был готов схватить свою глубокоуважаемую тещу за плечи и вытрясти из нее ответ! Однако Елена Гавриловна его опередила:
– Любочка остановилась в гостинице!
– В какой… гостинице?! – Недоумение Дениса было предельно искренним. – Какая гостиница, если она живет в Москве?
– Ну-у-у… в настоящий момент она живет в Берлине.
– Вы что, ее домой не пустили?!
– Как тебе такое в голову могло прийти? Здесь все сложнее.
– Какие, на фиг, сложности?! – Вилков быстро принял решение. – Хватит этих гастрольных поездок, этих берлинов, я просто забираю ее с собой.
– Как это «забираю»?! – Теща возмущенно подняла плечи. – Это тебе не… твой походный рундук! – «Ишь, слова-то какие морские любимая тёщенька выучила!» – И, позвольте поинтересоваться: «забираю» куда?
– Где и положено быть жене военно-морского офицера: рядом с мужем!
– Ах, это там, у вас, за Полярным кругом! Ты хоть понимаешь, что твоя жена – талантливый музыкант? – Ну, мнение своей тещи по вопросу переезда на Крайний Север Вилков знал давно. – Ей нужны лучшие концертные площадки, нужна просвещенная публика, поклонники и почитатели, наконец! А не этот ваш солдатский гарнизонный клуб и музыкальные уроки в убогих кружках.
Денис не стал спорить, но свое решение вознамерился провести в жизнь со всей военно-пролетарской неотвратимостью. Но тут Елена Гавриловна снова его огорошила:
– А в гостиницу Любочка поселилась не просто так, а по контракту.
– Чего-чего? Как это «по контракту»?
Теща назидательно и с видимым удовольствием пояснила:
– Ты, кажется, не в курсе, но Люба приехала в Москву вовсе не из-за эфемерной ностальгии по своей социалистической Родине и не из-за непреодолимого желания лицезреть своего возлюбленного муженька. – Не преминула уколоть зятя Елена Гавриловна. Впрочем, она тут же деликатно подсластила пилюлю. – Не только из-за этого последнего желания. Дело в том, что Любочка подписала контракт с одной очень крупной западной фирмой, которая организует гастроли талантливых исполнителей по всему миру.
– Как это «подписала»? Как вообще такое возможно… без разрешения…
– Ты еще вспомни партком и профком! Сейчас, слава богу, не 37-й год и даже не 85-й. У нас в стране демократия и свобода! Как во всем цивилизованном мире. И эта… а… пе-ре-загрузка. А ваш военный коммунизм остался в навсегда забытом кошмарном прошлом. Или, разве что, в ваших этих отдаленных, Богом забытых гарнизонах. Сам Рейган недавно призвал Горбачева разрушить Берлинскую стену!
Вилкову всегда было трудно уследить не только за логикой своей тещи, но даже за направлением ее мыслей. При чем здесь Берлинская стена? При чем американский Президент и советский Генеральный секретарь?!
– Послушайте, уважаемая Елена Гавриловна. Меня сейчас интересует только моя жена. Где она?
– Я же сказала: в гостинице, – недовольным тоном ответила теща, но, заметив резко покрасневшее лицо Дениса и угрожающе сведенные на переносице брови, тут же поспешно добавила: – В «России».
Это в самом центре, у Кремля.
Дальше Дэн не слушал. Он круто развернулся и за три решительных шага оказался за порогом квартиры. В спину ему донеслось:
– Туда просто так, с улицы, всяких не пускают!
«Ну вот и ваши хваленые демократия и свобода в действии!»
«Русский Хилтон» – так именовали этот шикарный отель, который долгое время считался крупнейшим в Европе, даже в мире, и особо ценился иностранными гостями столицы. Правда, были в Москве и более современные, «молодые» гостиницы. Например, «Космос» с шикарными номерами «superior» в районе ВДНХ или целый гостиничный комплекс Измайлово на северо-востоке. Но «Россия» всегда была и оставалась номером один, чему немало способствовали вносимые в процессе эксплуатации изменения, усовершенствования и дополнения. Так, в начале 70-х годов в её северном корпусе появилась надстройка высотой в 21 этаж, а в южном был открыт крупнейший в стране Центральный концертный зал «Россия» на 2500 мест. Лучшие зарубежные артисты стремились попасть на его сцену, а уж для отечественных исполнителей выступление в этом «храме искусств», безусловно, считалось официальным признанием их таланта.
«Тут-то, наверно, и “зарыта собака”. – С логикой у Дэна было все в порядке. – Любашкино консерваторское образование, стажировка и гастроли в Германии, главная сцена Советского Союза… Именно в этом и прослеживается определенная взаимосвязь событий».
Вот только никак не увязывались в лейтенантской голове две несообразности. Во-первых, при всем обожании своей молодой жены он здраво оценивал её талант. Все-таки Любовь Яровая – это не Рихтер и не Пугачева. А, во-вторых, выступление выступлением, а при чем тут проживание в гостинице?
«Разберемся!»
Подходя к ярко освещенному главному входу в отель, Вилков почувствовал, как им овладевает неконтролируемая робость и нерешительность. «Может, права, все-таки, любимая теща насчет “всяких там с улицы”? Но не отступать же! Он только мысленно похвалил себя за то, что в последний момент решил отправиться в Москву в цивильном обмундировании. “Маловато тут было бы моих лейтенантских звездочек”».
Он вошел в огромный шикарный холл. «А в одном Елена Гавриловна точно оказалась права: сейчас не начало 80-х. – Его никто не остановил! – Попробовал бы я в те годы сунуться в Питере в “Европейскую” или “Асторию”!»
Дэн быстро сориентировался и уже вполне решительным шагом направился к монументальной стойке под крупнобуквенным плакатом «АДМИНИСТРАТОР/REСEPTION», за которой мило улыбалась только ему симпатичная девушка в строгой униформе.
– Здравствуйте! – прекрасно поставленным голосом произнесла она. – Чем я могу быть вам полезна?
«Офигеть! Вот уж эти точно перестроились!»
Обласканный теплым взглядом милых девичьих глаз Дэн приободрился:
– Видите ли, я приехал издалека и узнал, что моя жена остановилась у вас, в гостинице «Россия».
– Простите, пожалуйста, – очень мягко перебила его красавица из-за стойки, – я могу посмотреть ваши документы? Это – правило нашего внутреннего распорядка.
– Конечно. – Дэн вытащил из внутреннего кармана удостоверение личности офицера и протянул его девушке.
Едва взглянув на первую страницу документа, она углубилась в изучение толстенной бухгалтерской книги в кожаном переплете с тисненой надписью «Отель “Россия”». Через пару минут ее взгляд вновь переместился на лицо терпеливо дожидавшегося ответа Вилкова:
– Извините, но информация о проживающих в отеле является конфиденциальной. Хотя, думаю, что господину… товарищу офицеру можно было бы сообщить о местонахождении его супруги. Только постоялица с подобной фамилией не зарегистрирована в отеле. Извините.
– Ах да, – сообразил Денис, – её фамилия не Вилкова, как моя, а Яровая. Посмотрите, пожалуйста. – Тут Дэн сообразил, что «постороннюю» девушку ему уж точно не станут искать. – Там, в моем удостоверении, есть запись о регистрации нашего брака.
Дежурная перелистала документ до нужной страницы.
– Действительно, ваша супруга оставила свою девичью фамилию… – внезапно девушка смолкла и пристально посмотрела на Дениса, – …Яровая? Любовь?
Лейтенант кивнул головой:
– Так точно.
Взгляд красавицы метнулся куда-то чуть выше Денисовой головы, потом также стремительно опустился под прилавок стойки.
– Извините! Мне необходимо кое-что проверить.
После этих слов миловидная дежурная стремительно исчезла за еле заметной дверью рядом со шкафчиком для ключей. Удостоверение личности лейтенанта так и осталось в её руке.
Несколько удивленный Денис продолжал оставаться у стойки еще пару минут. Потом развернулся лицом в холл и стал от нечего делать оглядывать богатый интерьер.
«Шикарно, конечно, но уж точно не в моем вкусе. Сплошной мрамор, и снизу, и сверху, и по бокам. И как-то все ужасно прямолинейно, колонны прямоугольные, люстры – и те квадратные. Здесь бы парады, как на плацу, проводить».
Вилков отошел от стойки и неторопливо прогулялся по расчерченному строгими квадратами и ромбами блестящему мраморному полу. Не поскользнуться бы! Неподалеку от входных дверей, между двумя крайними колоннами он заметил парочку высоких переносных треножников. «О, и сюда добралась новомодная реклама. Хотя, где же еще ей и быть-то?» Денис подошел поближе и стал рассматривать укрепленные на них плакаты. С самого большого, в центре, ему ослепительно улыбалась белокурая красавица в весьма откровенном бальном платье с разрезом до пояса. Что-то показалось ему странным в её лице, и он стал читать надписи на английском и русском языках.
«Liebe Iaroff». Крупными буквами поперек всей афиши. Так, пропустим иностранщину. «Непередаваемое сочетание классики и модерна на сцене Центрального концертного зала. В сопровождении симфонического оркестра и труппы театра-ревю Friedrichstadt-Palast Berlin выступает лауреат международных конкурсов Liebe Iaroff-Chtein. Начало в 20.00».
Либе Ярофф. Это кто? Стоп! Берлин, лауреат… Денис уставился на беззастенчиво улыбающуюся блондинку, ничего не понимая. Это была Любаша! Точно. Как он мог сразу не узнать знакомые черты? Пусть волосы не рыжие, а пепельно-белые, да и откровенно оголенная грудь никак не меньше пятого размера. Не сюда надо было сразу смотреть! В полнейшем недоумении Дэн поспешил обратно к стойке. А ведь именно на этот плакат посмотрела девушка-дежурная поверх его головы! И тут же скрылась. Ну, пусть теперь объясняется!