Олег Кондратьев – Двойной захват (страница 35)

На несколько секунд воцарилась полная тишина. Затем, собравшись с мыслями, заговорил Сергей:

– Все высказали? Мо-лод-цы! Вот ты, Леха, обратил внимание, что в своей речи сказал «они», а не «он»? Автоматически сказал, но абсолютно верно. Здесь есть «они». И мы не знаем, кто это. На корабле полно новых людей. Пять членов этой долбаной международной комиссии. Кстати, Алексей Петрович, я так понял, что после нашего совместного банкета и сауны вы лично до утра допрашивали и пытали белокурого вражеского агента с целью получения свежих разведывательных данных. Не могли бы поделиться спецификой применяемых вами пыток, от которых бедная представительница Международного движения «зеленых» по имени Эвелина кричала, выла и стонала до утра в вашей каюте; а потом на весь день выпала из общественной жизни, уединившись в своих апартаментах, вероятно, с целью зализывания физических ран и восстановления психологического равновесия после неоднократных контактов с жестоким представителем русского офицерства?

На протяжении всей тирады Лехино лицо расплывалось в довольной плотоядной улыбке, а глаза затуманивались видениями бурно проведенной ночи.

– О чем это вы? – недоуменно поинтересовался Корсунов.

– Ну-уу, определенное физическое воздействие, конечно, применить пришлось, как же без этого. У нас, бойцов невидимого фронта, так уж принято. И поразительные результаты не замедлили сказаться: девочка оказалась чистой.

– Ты, Леха, конечно, боец невидимого, но весьма ощутимого фронта; к тому же всегда путаешь физическое воздействие с физиологическим, – Сергей повернулся к Николаю, – поясняю для тебя: не далее, как два дня назад вот этот тип на диване, где ты сидишь, вступил в несанкционированный сексуальный контакт с представительницей нейтральной нам страны.

– Ну-уу вообще-то не только на диване…

Пристальным взглядом Сергей обвел всю небольшую каюту начальника мастерской:

– Да вы, сударь мой, извращенец-с!

– С каких это пор, уважаемый блюститель нравственности, элементарные предметы мебели и интерьера стали извращением? Что из извращенного в письменном столе, в паре стульев, умывальнике, в палубе, наконец?!

– А это, смотря с какой стороны подойти…

– Да и спереди, и сзади…

– Маньяк!

– Давайте серьезно, мужики, – вмешался наконец Корсунов.

– Хорошо. Поверим опытному дознавателю. Пусть эта «зеленая» шведка действительно никто. Но ничего подобного нельзя сказать об остальных четверых. Потом, вся эта группа навигаторов, радист, гражданские спецы по дизелям. А можем мы быть уверены, что среди нас самих нет «перевертышей»? То-то! Если мы их «на горячем» за жабры не возьмем, так и останутся в тени. Это же представители наших органов. Еще и героями выставятся, когда аферу со стержнями разоблачат. Ну а уж если они – доблестные охранники соцзаконности, то и Любимцев, и Шевкунов и выше там, в московских кабинетах, не воры, хапуги и предатели, а ревностные исполнители служебного долга.

Сергей отдышался и продолжал:

– Наконец, последнее. Ты, Коля, правильно вначале перечислил: и озеро, и нападение в квартире, и здесь… А подстава Шевкунова? Не собираюсь я ничего прощать! И прятаться не буду! Да посмотрите, мы же здесь сила! Это наш корабль. Мои руки до верхов не дотянутся, но здесь эту мразь передушить точно сумею. Конечно, с вашей помощью. Надеюсь, Леша, твое решение, наконец, созрело?!

– Не заводись, Серега. Мы – вместе.

– Тогда чисто конкретно поступаем так…

Глава 2

В семь часов утра на территорию подсобного хозяйства береговой базы в Ханта-губе заехал потрепанный военный «уазик». Из него выбрался мужчина в полевой форме защитного цвета с погонами капитана и прошагал прямо к стоящим на отшибе двум одноэтажным полуразрушенным каменным баракам, которые в ежемесячно составляемых отчетах гордо именовались «животноводческой фермой». Обследовав их одно за другим, подергав ручки запертых помещений и вдоволь насмотревшись на первобытный хаос и ужасающую грязь в открытых боксах и стойлах, он зашел, наконец, в единственный закуток, который с натяжкой можно было назвать обитаемым, а, имея богатое воображение, даже жилым. По крайней мере в окне присутствовало стекло, на обшарпанном столе вперемешку с окурками валялись остатки вчерашнего, более чем скромного ужина, а на топчане в правом дальнем углу под старым, дырявым и грязным армейским одеялом спал человек.

Капитан бесцеремонно ухватил спящего за плечо и тряхнул так, что ветхое одеяльце свалилось на пол, явив взгляду скорченную фигуру матроса. Второе потряхивание окончательно его разбудило, и, мало что еще соображая со сна, тот уставился на посетителя круглыми удивленными глазами.

– Кто ты такой, сынок? – спросил капитан.

– Старший матрос Баженов.

– Тебе говорили в учебке, что, представляясь, помимо воинского звания и фамилии, еще докладывают свою должность?

– Да… – От строго взгляда и начальственного голоса матросик совсем сник.

– Ну?

– Так я же это… сейчас… вот тут… свинок досматриваю.

– И спишь здесь?

– Так точно, товарищ капитан, – старший матрос понемногу приходил в себя, – мне командир роты приказал совсем тут жить, никуда не отлучаться, и за свинок головой отвечать.

– Ладно, боец свинского фронта. Я – главный ветеринар флота, инспектирую такие вот «фермы» и хозяйства. Бери ключи от всех помещений и пойдем осматривать.

Они обошли все закоулки, не пропустили ни одной клетушки. Ветеринар лишь обегал быстрым взглядом каждое помещение, вопросов не задавал, к животным близко не подходил, брезгливо морщил нос и старался не наступить форменными ботинками в продукты их жизнедеятельности. Лишь в самом дальнем чуланчике его заинтересовала металлическая скоба, вместе с частью кирпичной кладки вывороченная недавно из стены, и брошенный рядом лом. Но что-либо сказать по этому поводу матрос-свиновод не мог: ночью он спал у себя в подсобке, а в эту заброшенную часть барака, вообще, неделями не наведывался.

– Что тут смотреть, товарищ капитан? Даже двери без замков. Вон, трава на полу растет. Здесь ничего не хранится, брать нечего. Чего мне в темноту-то таскаться?

Инспекция на этом была закончена. Главный ветеринар слегка пожурил Баженова за разгильдяйство, неопрятный внешний вид и некачественную приборку на закрепленном объекте, сел в поджидавший его «уазик» и поехал в сторону штабного ПКЗ к несказанному облегчению старшего матроса-животновода.

Взойдя по трапу ПКЗ мимо рубки дежурного по части, мужчина из «уазика» прошел прямо в каюту начальника штаба. Погон на его камуфляже теперь не было. Начальнику штаба он представился, как сотрудник МЧС, показал соответствующее удостоверение и попросил оказать помощь в поисках ребенка: десятилетний мальчик из соседнего поселка сутки назад ушел на рыбалку на озера и за грибами, но до сих пор не вернулся домой. Сотрудник МЧС здесь один, так как основные силы ищут в наиболее вероятных местах появления, но мало ли, куда мальчишка мог забрести. Заблудился, устал, ногу подвернул…

Надо бы с десяток человек выделить, чтобы за часок осмотрели окрестные сопки и береговую черту. Пусть немедленно докладывают вообще обо всех незнакомых, подозрительных… Чего в жизни не бывает… А он, конечно, не забудет отразить в своем отчете добровольную и инициативную помощь начальника штаба. Просьба была удовлетворена незамедлительно.

По истечении часа уже можно было с уверенностью сказать, что в Ханта-губе ничего подозрительного обнаружено не было. Сам эмчеэсовец, который все это время опрашивал дежуривших прошедшей ночью на различных постах и вахтах, получил однозначный ответ: ни одного человека в указанное время замечено на берегу не было, кроме моряков, связанных с утренним отходом спецкорабля. Но все они, в конце концов, вернулись на борт.

Не теряя времени, «главный ветеринар из МЧС» до предела разогнав машину, мчался в сторону Мурманска. Его доклад в 711-м номере гостиницы «Арктика» вызвал шок: Редина на берегу не было!

Запрос радиста на борт спецсудна в море о наличии личного состава, сделанный по официальным каналам через Оперативное управление Северного флота, принес через двенадцать минут ответ: «Проверка личного состава согласно корабельному расписанию, а также прикомандированных на переход и членов госкомиссии произведена персонально. Лиц, незаконно отсутствующих, нет».

Капитан второго ранга Шевкунов, еще не успев опустить на рычаг трубку служебного телефона после разговора с Мурманском, уже понял: задание его сотрудники на плавмастерской провалили. А ведь всего несколько часов назад оттуда он получил категоричный доклад: «Казачок нейтрализован!» Дальнейшее вмешательство Игоря Леонидовича в события на борту судна невозможно: отсутствует независимая связь. Придется полагаться лишь на инициативу и профессионализм своих агентов. Ха, агентов! Ну, Володя, еще куда ни шло, а второй-то мальчик еще и стажером только начал сотрудничать. Это он сам отрапортовал Жилинскому: «Двое!» Для размаха.

«Теперь не мешало бы слегка подчистить собственную задницу», – резонно рассудил Шевкунов, и уже через десять минут на стол начальника Особого отдела лег на подпись приказ, датированный вчерашним днем, об официальном прикомандировании сотрудника и стажера его отдела на спецсудно в период перехода Ханта-губа – Новая Земля для «обеспечения повышенного режима секретности».