Олег Кондратьев – Двойной захват (страница 37)
Подчеркиваю, что на всех схемах – это обычные служебные помещения. Чувствуешь, куда я клоню?
– Вы не…
– Не перебивай! По глазам вижу, что догадываешься. Сейчас тебе предстоит заслужить быть помещенным в такую камеру, то есть обычную каюту в трюме, где можно было бы находиться без всякого ущерба для здоровья до второго пришествия. Как альтернатива, мы запрем тебя в другом помещении, на вид ничем не отличающимся.
Но, думаю, что за пять дней, проведенных там, ты сократишь срок оставшейся тебе на этом свете жизни до пяти лет или даже месяцев. Трудно навскидку определить, ты станешь нашим первым опытом. И заметь: все абсолютно законно – эти помещения на равных правах относятся официально к жилым.
Чтобы у тебя не возникало сомнений в нашей предельной искренности, у меня с собой вот этот небольшой переносной приборчик – ПДМ. В каждом из помещений, которые мы сейчас предложим тебе на выбор и посетим, ты сможешь самостоятельно замерить им уровень радиации, а сопровождающий нас специалист-дозиметрист пояснит тебе степень физиологического воздействия такого уровня радиации на твой нехилый пока организм. Теперь все понял?
– Вы не посмеете, даже если это и правда!
– У-уу, напрасно сомневаешься. Вот, кстати, и наш почетный эскорт и твоя будущая стража.
Действительно, в каюту, постучавшись, заглянул главный старшина Дронов и обратился к начальнику мастерской:
– Товарищ капитан третьего ранга, ваше приказание выполнено: в коридорах нет ни одного человека, у дверей всех кают выставлены вахтенные. – Чуть помедлив, Дронов добавил: – Мы объяснили всем вежливо, что сейчас по этому маршруту будем проносить контрольный радиоактивный источник для проверки сварных швов. Так все сами изнутри в каютах позапирались.
– Вот видишь, Вовчик, это, чтобы тебя без эксцессов на нижнюю палубу спустить. Дозиметрист готов?
– Так точно, ждет на ЦДП. Мичман Велиев Зейнал-оглы.
– О, это чрезвычайно надежный человек. Николай, заклей этому пасть скотчем для порядка. Тронулись!
Впереди выступал Сердюк. За ним, крепко удерживая помощника за руки, шел Редин, а на шаг позади Корсунов. У двери каждой каюты, выходящей в коридор, стоял матрос. На первых шагах Владимир дернулся резко всем корпусом, то ли пытаясь вырваться, то ли просто оступившись, но его мгновенно подхватил идущий сзади Николай, да и Редин так сжал руки помощника, что от боли в скованных наручниками запястьях, тот издал утробный стон и в дальнейшем не дергался.
Молча, в таком же порядке, они миновали ЦДП, где к ним присоединился Велиев, прошли метров десять по нижней палубе и заглянули в небольшую выгородку. Как все помещения на этом уровне она была пуста. Сергей повесил прибор на грудь своего пленника так, чтобы тот четко мог видеть показывающую шкалу и стрелку, переключателем установил ожидаемый уровень радиации. Затем, попросив всех остаться в коридоре, вдвоем с Владимиром стал медленно пересекать выгородку, направляясь к противоположной переборке.
– Ты внимательно следишь за стрелочкой-то?
Напоминание было абсолютно излишним: глаза помощника так и впились в измерительную шкалу. Не пройдя и половины расстояния, тот остановился, замычал что-то через заклеенный рот и сильно закивал головой, привлекая внимание Сергея к прибору.
– Ну, что ты так разволновался? Я же с тобой. А, стрелочка зашкалила. Ничего, сейчас мы на следующий диапазончик переключим или на два. Это значит, показания уже на сто надо умножать. А у нас впереди еще метра три.
Владимир напрягся, упершись ногами в палубу, и отрицательно замотал головой.
– Наверное, сказать что-то хочешь? Подожди, я сначала спрошу. Кто на корабле с тобой работает из нашего Особого отдела? Это раз. Второе, обязательно должен быть еще человек, распоряжения которого вам приказали выполнять. Кто это? И третье, или тебя просто поставили в известность, или ты сам своим умом вычислил, кто здесь еще в роли присматривающего. Скорее всего, кто-то из так называемой комиссии. Отвечай по порядку, как я спросил.
Сергей резким движением сорвал с губ помощника клейкую ленту, заставив того взвыть от боли.
– Со мной еще Шевкунов стажера одного послал. Он пока нештатный сотрудник, сверхсрочник по контракту. У нас к таким добровольцам сначала приглядываются, проверяют, дают мелкие задания. Обычно от полугода до года. Потом уже учеба и…
– Ладно, подробности не надо, я в курсе. Кто это? – спросил Редин.
– Один из рулевых, которые на переход назначены. Ховенко Петр Федорович. Он мне подчиняется. Сам ничего предпринимать не будет.
– Знаю я вашу контору: обязательно друг Игорек какое-то персональное задание ему дал. Ну, это мы у него и спросим. Дальше!
– Никого больше нет. Точно!
– Вот тут, любезнейший, позвольте вам не поверить.
– Клянусь! – с надрывом выкрикнул Владимир.
Сергей повернулся к ожидавшим в коридоре:
– Оглы, подойди к нам.
Велиев быстро приблизился и заглянул в стеклянное окошечко прибора.
– Значит, так, – когда хотел, он говорил практически без акцента, – если еще вперед до переборки дойти, то на порядок увеличится. В общем, за восьмичасовую смену годовую дозу получить можно.
– Что, Вовик, веселуха начинается.
Почувствовав, как напрягся Владимир, не желая двигаться дальше вперед, Сергей успокоил:
– Ну, не хочешь идти и ладно. Ты, главное, запомни, где стрелочка находилась. А экскурсию в другом месте продолжим. – И вытащил помощника в коридор.
Там, пройдя в сторону носа корабля еще метров пять и повернув направо, они попали в помещение, чуть меньшее по размерам, чем первая выгородка.
– Да не упирайся, а то силой поволоку, время потеряем, дозы возрастут. Давай-ка прямо у входа поглядим. О-оо! Уже на пороге зашкаливает. Сейчас на больший диапазон переключу и вон к той переборке подойдем. Всего-то метра четыре.
– Прекрати! – завопил помощник, – я ничего не знаю!
– Леша, возьми нашего друга под вторую руку. Чувствую, нам его тащить придется. И лентой рот понадежнее залепи.
Сильными рывками с двух сторон Редин и Сердюк подтащили Владимира к переборке.
– А вот теперь, сука, шутки в сторону. Кончай визжать! Эта тоненькая стеночка не просто граничит с ЗСР, она и есть хранилище номер один, – оценив степень испуга помощника, Сергей понял, что тот сейчас поверит в любую белиберду, – ты видишь, я все диапазоны на приборе перещелкнул, а стрелочка так и стоит на упоре вправо.
Сергей вытащил из кармана кусок шнура в металлической оплетке. Зацепил один его конец за торчащую из переборки на уровне пояса арматурину, другой просунул под наручники за спиной Владимира. Затем, пока того прижимал к стенке мощный Сердюк, стянул оба конца и накрепко связал их.
– Вот в таком положении ты меня, гад, бросил в свинарнике в Ханте. Только здесь вместо поросячьего дерьма абсолютно незаметное гамма-излучение. Думаю, что если мы тебя здесь на пару часов «случайно забудем», то импотентом ты навечно останешься, а если чуть подольше, то и «…моменто море». Так дела обстоят, Велиев-оглы? – Сергей обернулся к оставшимся в коридоре.
– Точно именно так, товарищ начальник! Может, даже хуже совсем, – подтвердил дозиметрист, не приближаясь.
Сергей с Лехой тоже отступили от своей корчащейся жертвы на три шага. Редин задумчиво обратился к начальнику мастерской:
– Алексей Петрович, не кажется ли вам, что этот представитель органов хочет что-то нам сообщить, но стесняется из-за наклеенной на рот липучки?
– Знаете, Сергей Михайлович, судя по выпученным глазам, побагровевшему лицу и каким-то утробным звукам, товарищ просто хочет в туалет «по-большому». Но ведь для этого совсем не нужно освобождать рот!
– Логично!
Они не торопясь закурили и отступили еще на шаг. У переборки помощник командира упал на колени и изо всех сил затряс опущенной вниз головой.
– Возможно, мы мешаем человеку молиться? Пусть товарищ с Господом пообщается. – С этими словами Сергей быстро подошел к пленнику и сорвал пластырь.
– Вы не имеете права! Отпустите меня сейчас же, ублюдки!! – И без того пронзительно тонкий крик Владимир сорвался на визг.
– Странный, однако, способ разговаривать с Создателем, не находите, Алексей Петрович?
– Просто оскорбительно для ушей божьих!
– Из чувства религиозной терпимости придется, однако, прекратить это святотатство. – И Сергей вновь сделал несколько неторопливых шагов по направлению к поверженному противнику. По лицу Владимира катились слезы. Перемешиваясь с соплями и кровью, вся эта густая масса повисала на его подбородке, а затем при встряхивании головой разлеталась по всему небольшому помещению.
– Я знаю человека! Мы здесь выполняем его приказы. Он не наш, не особист. Какая-то другая контора.
– Может, ФСБ?
Владимир только пожал плечами:
– Я не знаю. Мы почти не разговаривали. Это Павел из международной комиссии по контролю.
Выкрикнув это, Владимир опустился на палубу и затих, лишь изредка содрогаясь всем телом. Не говоря ни слова больше, Сергей отвязал шнур от наручников, и вдвоем с Сердюком они подняли его под руки с двух сторон и практически вынесли в коридор.
Минут через десять трое друзей вновь сидели в каюте начальника мастерской. Свою первую совместную победу они уже отпраздновали, заметно понизив уровень жидкости в заветном Лехином графине, и теперь, покуривая, обсуждали сложившуюся ситуацию, пытаясь предусмотреть все, казалось бы, незначительные мелочи.