Олег Кондратьев – Двойной захват (страница 32)

– Ну, да-да, давайте прогуляйтесь. Проветри его. Потом в каюту аккуратно доставь. – И заспешил дальше по своим неотложным делам.

– Обязательно! Все в порядке будет. – Это Владимир проговорил уже в быстро удаляющуюся спину начальника мастерской.

Сердюк скрылся в ходовой рубке, а помощник, плотно прижав к себе еле переставляющего ноги Редина, двинулся вместе с ним мимо вахтенного у трапа по сходне на причал и дальше к придорожным кустам около подсобных береговых строений.

Часть вторая

В море

Глава 1

Сергей открыл глаза. А может быть, закрыл? По зрительному восприятию судить было невозможно: в одном положении темнота была кромешной, в другом появлялись какие-то цветные черточки, змейки и спирали. Может, северное сияние? А если пальцами пощупать? Так, когда змейки – веки опущены. Где ж это можно тогда такую темноту соорудить?

Сергей осторожно охлопал себя ладонями. Во-первых, он лежал. Во-вторых, надето на нем неизвестно что. В-третьих, босиком, но на одеяле. Левая рука наткнулась на вертикальную стенку, а правая упала куда-то ниже уровня тела. Значит, он в каюте, на койке. Последний раз так темно ему было лет пять назад в каюте номер двенадцать третьего центрального отсека подводной лодки. Не мог же он снова там очутиться?!

Следующим ощущением был запах. Да просто вонь какая-то! А исходила она из его же глотки и носа. Закрыть рот мешал язык. Он, почему-то, стал размером с подошву кирзового сапога, поворачивался с трудом, на вкус напоминал оселок для правки ножей.

Звуков пока не было. Хотя уши на месте. Попробовал повернуть голову. К черточкам и спиралям добавились огненные вспышки и стрелы, которые своими наконечниками прямо-таки воткнулись в оба виска, а откуда-то из-под бровей начал опускаться занавес тонны три весом и уперся в переносицу.

Хорошо-хорошо, резко вертеть головой не будем. Но сидячее положение все-таки попытаемся принять. Пусть даже со стрелками и занавесом. Теперь опустим ноги. Правая нога, начав движение в темноте, тут же на что-то наткнулась. Послышался ужасающий грохот падающей на пол нетяжелой железяки, сопровождающийся плеском воды. Кто-то совсем рядом ойкнул, и… зажегся свет.

На палубе валялся опрокинутый стул, алюминиевая миска и мокрое полотенце. У выключателя стоял матрос Дима Хлопов, ошеломленно уставясь на Сергея, который был вынужден не просто захлопнуть глаза, а прикрыть их рукой, потому что свет всех ста пятидесяти прожекторов, которые включил Дима, преспокойно проникал и через опущенные веки прямо в обугливающийся мозг.

– Гаси иллюминацию! – Сергей произнес именно это, но даже его собственные уши ничего, кроме шипения с присвистом, не восприняли. А что еще можно было ожидать от гуттаперчивого оселка и шершавой фольги, которой, казалось, были обмотаны сейчас губы и вся рединская глотка. Но Хлопов понял! Прожекторы погасли, на смену им включился ночничок у изголовья противоположной койки.

– Я сейчас все уберу, товарищ капитан-лейтенант! Вам нельзя подниматься. Ложитесь! Я Саныча приведу.

Сергей услышал, как повернулся ключ в замке, хлопнула дверь, и замок снова закрылся, теперь снаружи. Сквозь маленькую щелочку приоткрытых век Редин огляделся. Он сразу узнал четырехместную каюту, в которой жили старшины срочной службы во главе с Дроновым. Как он здесь оказался? Да еще в таком состоянии! Надеты на нем были штаны от матросской робы и тельняшка с рукавами, почти новая и чистая.

Попытавшись что-либо вспомнить, Сергей ловил лишь короткие обрывки каких-то смутных впечатлений о поездке на катере, потом корабль, его каюта, сон… и все. Щелкнул замок, в каюту вошел главный старшина Дронов, один. Тут же закрыл и запер изнутри дверь.

– Сергей Михайлович, давайте я вам помогу. – С этими словами Иван поднял ноги Редина и положил их на койку. – Вам пока только лежать можно. Сейчас Хлопушка доктора приведет.

Из-под нижней койки старшина вытащил обрез с ветошью и начал убирать разлившуюся по палубе воду. Стул он отодвинул к двери. А миску поставил на стол, положив в нее мокрое полотенце. Сергей попытался выдавить из себя членораздельную речь, но в это время дверь опять приоткрылась, пропустив внутрь Эдика Корчинского и матроса Диму. Доктор внимательно посмотрел Редину в глаза.

– Дронов, дай-ка командиру попить минералочки. Потом мокрым полотенцем лицо обтереть. А вы, Сергей Михайлович, не торопясь рот пополощите, потом уже глотать. Лучше маленькими порциями. И не разговаривайте пока! Через пять минут вы это значительно эффективнее проделаете. Я вам кое-какие таблеточки и микстурки сооружу.

– Не пытайтесь ораторствовать! – Увидев, что Сергей намеревается сесть и заговорить, доктор рукой надавил ему на плечо. – Я и так знаю, что все это не от водки. Хотя, судя по снятой одежде, вы просто в ней купались.

Из разных флакончиков и коробочек Эдуард вытряхнул на ладонь четыре разнокалиберные и разноцветные таблетки.

– Проглотите, Сергей Михайлович, хоть это для вас и не просто сейчас. А вот это выпейте. – Доктор протянул кружку, на одну треть заполненную жидкостью, куда он перед этим накапал что-то из флакончика.

Запах был хорошо знаком Редину.

– Это что-то сердечное? Корвалол, валокордин?

– Да, похожее. Надо ваш «моторчик» поддержать.

Сергей выпил.

– Послушай, Эдуард, – говорить уже было можно, хотя не всегда членораздельно, – что это ты мне на «вы» опять?

– А я, Сергей Михайлович, с пациентами по-другому не умею. Особенно со сложными. Сейчас я тактично оставлю вас со старшиной наедине минут на десять, он очень меня просил об этом; потом мы побеседуем на медицинские темы и даже еще чуть-чуть подлечимся.

С этими словами Корчинский вышел, прихватив с собой Хлопова. Дверь Дронов опять тут же запер на ключ.

– Вижу, Ваня, как тебе не терпится. Давай все-все рассказывай. Вопросов от меня сразу не жди. Я буду думать и минералочку попивать. Не обращай внимания, что глаза прикрою.

Дронов расположился на стуле поближе к Сергею.

– Сергей Михайлович, мы уже восемь часов, как в море вышли!

Хорошо, что Редин не успел донести до рта бутылку с водой, мог бы и захлебнуться:

– Что-о-о-о?!

Старшина посмотрел на часы:

– Сейчас тринадцать пятьдесят. Значит, даже восемь с половиной.

Сергей сошел с катера в Ханте в девятнадцать часов вечера. Пришел в каюту, разделся, лег спать. Дальше была пустота.

– Не томи, старшина!

– Значит, так. Меня в полтретьего ночи разбудил Сологуб. Он на вахте у трапа стоял с двадцати двух часов, потом сменился в два часа ночи, попил чаю и вышел на ют покурить. Вот тогда и увидел, что по трапу поднимается на борт этот новый каплей, помощник командира. Мне Шурик, то есть Сологуб, потом говорил, что как его увидел, так сразу про вас подумал. Дело в том, что примерно за час-полтора до этого новый помощник мимо него с корабля сошел. Вместе с вами. Вы еле-еле шли, больше он вас тащил, а вы качались и чуть не падали. Ну, пьяный совсем. А тот вас проветриваться выводит и все о чем-то уговаривает, успокаивает. Ну, куда-то за могильник ушли и все. Шурик забыл про это, его без отрыва от вахты подрядили швартовые концы к отдаче готовить. В общем, в два часа ночи сменили, а тут увидел, что каплей-то обратно поднимается один. Шурка молодец, сразу ко мне побежал, разбудил. Правда, ему сначала чуть не перепало, пока я не проснулся. Ну, чуть-чуть перепало. Потом я просек, о чем речь идет. По кораблю пошастали – вас нет нигде.

Тогда я вот своих ребятишек из каюты поднял, решили вокруг пошерстить. Темно, видно плохо. Больше часа искали, наверно. Ближайшие сопки обползали, во всех кустах порылись, канавах рядом с могильником – все без толку.

А нашел вас опять же Демыч. Случайно совершенно. У него тут земеля на свинарнике работает. Служит то есть в подсобном хозяйстве. Прямо там в каптерке и живет. Ну, Демыч решил к нему заглянуть, может, что видел-слышал. Как начал-то земелю искать, во все подсобки заглядывать. И сунулся в пустой загон.

Где хрюшки живут, там на замки все закрыто, а тут просто дверь подперта снаружи. Ну, в общем, в углу там вас и нашли. Без сознания, руки за спиной в наручниках к скобе в стенке прикованы, а рот еще скотчем залеплен. Ну, скобу пришлось потом вместе с кирпичами ломом из стены выломать. Костюм у вас весь спиртом залит, и дерьмом все испачкано: из этого загончика свиней только-только убрали. В общем, на корабль вас перенесли, а тут уже и «Приготовление» сыграли.

Я, конечно, всего не понимаю и не знаю, но вот подумал, что не надо, чтобы вас увидел кто-нибудь. Незаметно сюда спустили, так что кроме нас ни одна живая душа не знает. Переодели, помыли, как могли. Шурик костюм ваш выстирал, даже высох уже.

Сергей слушал внимательно, не перебивая. Глаза его действительно были прикрыты, но это только помогало ему сосредоточиться. Первые же фразы Дронова о помощнике командира приоткрыли в памяти Редина какую-то створочку, и он живо вспомнил события в своей каюте: неожиданный ночной визит Владимира, разговор ни о чем, бутылка водки. Сергей точно мог сказать, что не выпил и ста граммов. Дальше, как он ни напрягался, вспомнить ничего не удавалось.

– А наручники где? – почему-то спросил Редин, потирая свои запястья.

Иван выдвинул ящик стола и вытащил оттуда никелированные наручники с короткой цепочкой между захватами. Абсолютно целые.