Олег Кондратьев – Двойной захват (страница 31)
Звали капитана третьего ранга Александр Фомич Веригин, был он старшим помощником командира эсминца «Удалый», который после боевого похода в Средиземном море вернулся в Североморск. Теперь, пользуясь текущим ремонтом, экипаж по частям отправляли в отпуск, а вот его сунули на это ржавое корыто! С женой толком не успел побыть. Откуда же тут на лице появится выражение удовлетворения?
Но специалистом-судоводителем и командиром он был грамотным, поэтому начальство, сосватав ему внештатную работенку, с легким сердцем умыло руки и отправилось домой под одеяло к женам, уверенное в добросовестном исполнении воинского долга дисциплинированным офицером.
Пытаясь отвлечься от этих невеселых мыслей, Александр Фомич негромко вздохнул и попытался прислушаться к тому, что говорил его такой же вновь испеченный помощник. Ну и околесицу же несет! Господи, опять все придется делать самому! Такой неутешительный вывод исторг еще более глубокий вздох из его груди.
В это время катер пришвартовался к причалу Ханты, все гуськом потянулись на выход. Еще в пути Сергей почувствовал, как на смену напряжению последних часов приходит обволакивающая все тело усталость. Присев на диванчик в пассажирском салоне, он, казалось, лишь на секунду прикрыл глаза, а очнулся от того, что за плечо его тряс палубный матрос:
– Все, товарищ капитан-лейтенант, пора сходить!
«Надо сразу завалиться в каюте поспать часа четыре, как минимум, – подумал Редин, – ведь поднимут всех уже в два-три утра: сыграют «Приготовление к бою и походу» и тогда забудь об отдыхе и сне. Наверное, не только на несколько первых часов, пока минуют все выходы из бухты, но и потом, уже в открытом море. Тот еще предвидится переходец!»
Как-то за событиями последних дней отошли на второй план вопросы практического мореплавания, а ведь на самом деле всем им предстояло очень серьезное испытание в открытом и недружелюбном море. Экипаж практически не обучен, сам корабль меньше всего приспособлен даже к непродолжительному автономному плаванию. «Веселенький круиз!»
Претворяя в жизнь свою идею об отдыхе, Сергей сразу же разделся в каюте, запер на ключ дверь, решив даже пожертвовать поздним ужином, который специально накрыли в кают-компании, и завалился в койку. Сон пришел мгновенно. Черный провал, в который рухнуло утомленное до предела сознание, был всеобъемлющ и бесконечен…
За годы службы на подводных лодках сон Сергея приобрел характерные специфические черты. Утверждение, что сон – это всего лишь временное состояние перехода от сознательного восприятия действительности к подсознательной работе мозга, наиболее справедливо как раз для таких экстремальных профессий. Во сне Сергей мог никак не реагировать на громкие разговоры или даже крики над самым ухом, на звон стаканов или удары костяшек домино; но, например, малейшее изменение звуковой частоты работающих механизмов, шум которых кажется лишь убаюкивающим, вызывало мгновенное пробуждение, как и еле слышный звук упавшей капли воды, донесшийся откуда-нибудь из трюма. Громкие звуки корабельной сигнализации о начале и окончании каких-либо работ, тренировок, приборок, как и их громогласное извещение голосом по корабельной трансляции, оставались как бы за чертой восприятия. Но уже первые звуки сигналов боевой или аварийной тревоги мгновенно сбрасывали тело с койки не в состоянии привычной после нормального прерванного сна дремы, а полностью мобилизованным к немедленным действиям.
Поэтому, наверно, Владимиру пришлось утомительно долго, громко и настойчиво колотиться в запертую дверь каюту Редина, сопровождая удары всеми известными литературными и нецензурными обращениями. Наконец, голова мало что еще соображающего Сергея показалась в щели приоткрытой двери.
– Казачок, дело у меня к тебе просто безотлагательное, – начал Владимир шепотом, – пропусти в каюту, пожалуйста. Не в коридоре же разговаривать.
Редин молча посторонился, а потом снова закрыл каюту на ключ. Щелкнул выключателем чайника, натянул спортивный костюм и, плюхнувшись в кресло, задымил сигаретой.
– Кофе хочешь? – спросил он посетителя.
– Да, не отказался бы, хотя у меня с собой есть кое-то посущественнее.
«Мириться он, что ли, пришел?» – подумал Сергей. Это было логично. В таких случаях Редин всегда шел навстречу. Он вообще не был злопамятным.
– Ну, вытаскивай тогда, с чем пришел, – на столе появилась бутылка хорошей водки, – и повод огласи официальный. Я пока немного в себя приду.
Сергей глянул на часы и присвистнул: шел первый час ночи! Значит, он даже перевыполнил свою программу. Владимир в умывальнике сполоснул стаканы, плеснул в каждый граммов по сто и подсел к столу:
– Здорово ты, видно, набегался, Михалыч: к тебе ведь не я первый дергался. Все бесполезно.
– Кто же это у нас такой нетерпеливый?
– Да, считай, все. Новый командир распорядился «Приготовление» с вечера начать. Вот все и закрутилось, сам понимаешь. Да еще эти, из комиссии, окончательно пока переселились. С Техническим управлением и Штабом флота постоянная связь. На контроле нас пристальном держат, – заговорщически добавил Владимир. Затем приподнял стакан, приглашая Сергея присоединиться:
– За успешное завершение!
– Да чтоб просто не утонуть!
– Будем!
Водка была дорогая, действительно качественная, с каким-то своим, чуть заметным приятным привкусом.
– Шеф мой интересуется, как тут дела. – Владимир откинулся на спинку стула и расстегнул пуговицу на воротнике рубашки.
– А сам-то он что там мышей не ловит? Или ты плохо докладываешь?
– Ну, не скажи: проверки идут по всем направлениям. Знаешь, в нашей работе вообще не принято интересоваться, что делают твои сослуживцы, а уж тем более начальники, – Владимира тянуло к рассуждениям, – по всяким незаметным для посторонних признакам догадываешься, что рядом с тобой кто-то еще работает. И молчок! Ты к своим присмотрелся? Доктор действительно кажется какой-то неоднозначной фигурой. Надо бы поглубже копнуть досье, связаться с гражданскими органами. Он ведь на флоте совсем недавно…
«Что ж у тебя за дело-то такое безотлагательное? Десять минут, как сопли жуешь. И извинениями не пахнет…» Постепенно слова помощника стали еле доноситься до слуха Сергея, лицо его расплывалось, теряя четкие очертания, как и предметы на столе. Редин тряхнул головой, отгоняя подступающую дрему. Внезапно, в такт с резким движением головы Сергея, все предметы сорвались со своих мест, крутнулись в мгновенном вихре. Очертания их окончательно размазались, перед глазами мелькнул на секунду какой-то неимоверно пестрый калейдоскоп – и все пропало.
Голова Редина безвольно склонилась к плечу, тело в кресле обмякло. Из уголка рта на грудь стекала тонкая струйка слюны. Помощник командира аккуратно промыл стаканы, взял со стола бутылку с водкой и, засунув горлышко в безвольный рот Сергея, попытался влить оставшуюся жидкость туда. Внутрь попадало очень немного, остальное стекало по подбородку и впитывалось на груди в ткань спортивного костюма. Это удовлетворило Владимира. Остатками водки он «оросил» волосы на голове Редина, побрызгал вокруг, а пустую бутылку поставил обратно на стол рядом с чистыми стаканами. Затем, подумав, нашел в шкафчике немного спирта во фляжке и плеснул в стаканы. Иллюминатор был закрыт, а спиртным от Сергея несло на полмили.
Затем он достал из кармана небольшую коробочку со шприцем, отыскал у Сергея локтевую вену и сделал укол. Пустой шприц и коробочка последовали обратно в карман, а Владимир подогрел остывший чайник, положил в чашку две ложки приготовленного Сергеем растворимого кофе и с видимым удовольствием с сигаретой в зубах стал его попивать.
Через двадцать минут, сверившись с часами, он стал грубо трясти Редина, похлопывать по щекам и даже с силой вытаскивать безвольное тело из кресла. Минут пять потребовалось так трудиться, чтобы к Сергею вернулась способность кое-как передвигаться. Но не соображать: в головном мозгу был теперь выставлен надежный барьер, гасящий в зародыше любые колебания нейронов и не позволяющий даже капле информации проникнуть внутрь. Эдакая разновидность зомби.
Крепко обхватив Сергея за пояс, Владимир вывел его из каюты. Ноги Редина подкашивались, но при существенной посторонней поддержке он все же мог передвигаться. В сочетании с густым ароматом спиртного, исходящим от всей фигуры Сергея, впечатление в стельку пьяного человека было абсолютно натуральным.
У поворота коридора они натолкнулись на начальника мастерской.
– Ого, Серега, как это ты так набрался без меня-то? – Сердюк заглянул в полузакрытые глаза товарища, – я тебя таким еще никогда не видел.
Помощник объяснил:
– Пригласил меня Сергей Михайлович кофейку попить, я зашел. Как-то не обратил сразу внимания, что он уже хорошо «на взводе». Приняли мы всего-то граммов по триста, смотрю – «поплыл» он. Думаю, выведу человека проветриться, погуляю с ним немного на свежем воздухе тут рядышком, но чтобы матросы наши не видели. Потом быстрее проспится.
Алексей был по горло занят обязанностями по приготовлению корабля к отходу. Тут еще Любимцев из Техуправа каждые пять минут названивает, дергает, только и отвлекает. Не вникая в детали всего, что наговорил Владимир, а лишь уловив главный смысл, Сердюк отвлеченно пробормотал: