Олег Кондратьев – Двойной захват (страница 28)

В тот раз в автономку таким старшим пошел капитан первого ранга Кулебяка Федор Генрихович, известный на флоте подводник, недавно назначенный начальником штаба одной из дивизий подводных лодок. Еще раньше Сергей уже ходил с ним в море, когда тот был еще старпомом. Так что, по крайней мере, в лицо они друг друга знали. Теперь столкнулись лишь на третьи или четвертые сутки плавания. Это неудивительно: где старший на борту, а где специалист по автоматике реакторов! А тут, только отзвучал сигнал «Боевой тревоги», по которому производится всплытие на сеанс радиосвязи, все разбежались по своим боевым постам, и Сергей, пользуясь своим привилегированным положением, не спеша отправился в освободившуюся курилку.

Там, удобно развалясь на диванчике для троих, раскуривал трубку Федор Генрихович. Со стороны Редина курение по «Боевой тревоге» было вопиющим нарушением корабельного распорядка. Поэтому, не зная еще, как на подобную вольность отреагирует старший, Сергей взял инициативу в свои руки:

– Товарищ капитан первого ранга, вот заглянул проверить работу фильтров. Жалуются, что прибор показания температуры завышает, – отверткой, которую всегда носил в нагрудном кармане, он указал на единственный прибор в курилке, который, в общем-то, действительно числился в его заведении, – а то, когда народ тут, разве дадут поковыряться?

– Ну-ну, хорошее время выбрал, а, главное, спокойное. – Капраз заинтересованно посмотрел на Редина.

– Я могу и в другое время заглянуть…

– А я тут буду каждую тревогу раскуривать, – хохотнул Кулебяка, – так что ты, Редин, больше в одиночестве не покуришь. Я – старший, мне можно.

– Помните меня, Федор Генрихович?

– Даже, что зовут Сергеем. Ладно, садись. Пусть они там без нас в войну поиграются. Я тебя еще на первом построении заметил, да все недосуг было, сам понимаешь. Зато хоть одно знакомое лицо. Есть с кем поговорить.

Вот так начались их «тревожные» перекуры с пересудами. В ближайшую субботу – банный день – когда готовили сауну для командного состава, к старшему на борту вызвали по трансляции Редина.

– Слушай, Сергей. Мне хоть в бане хочется себя свободным почувствовать. Пусть командир с замполитом одни идут, а мы с тобой попозже. Командир молодой – нормальный парень, но я же для него прямой начальник, а этого и в бане не спрячешь. Не могу даже коньячка отборного припасенного в сауне испить. Авторитет! А у нас с тобой слишком разные весовые категории, чтобы потом грешками друг друга за яйца дергать.

– Ревновать-то не будут, Федор Генрихович?

– Обязательно будут! Еще и как! Но, как я уже понял, да и тебя немного зная, чувствую тебе на них наплевать. Да ведь и я же не позволю. Короче, подходи через полчасика.

Были и еженедельные сауны, и коньячок. Даже, когда устроили многонедельный чемпионат по домино, Кулебяка тоже захотел участвовать, выбрав в напарники Сергея. Чемпионами они не стали, проиграв финальную пульку, но друг с другом «сыгрались» отлично.

После той автономки их пути окончательно разошлись: Кулебяку перевели на другую базу уже на должность командира дивизии, а потом он стал и первым заместителем Командующего флотилией. Сергей же оказался на перегрузке.

Сейчас контр-адмирал Кулебяка Ф.Г. был первым замом Командующего как раз того гарнизона, куда относилась Ханта-губа. Мало того, как раз сегодня, один раз в неделю, в Доме офицеров кто-то из группы командования – первый зам. начальник штаба или сам Командующий – проводил официальный прием жителей гарнизона и военнослужащих по личным вопросам.

Обычно командующие, ссылаясь на служебную занятость, «уходили на крыло», а отдувался кто-нибудь из их ближайших подчиненных. Проводилось это мероприятие по четвергам с трех до шести часов. Конечно, за несколько недель существовала предварительная запись, потом официальный вызов и прочие формальности. Сергей надеялся обойти их на месте.

Еще не предполагая удачного расклада, он сделал пару звонков с утра из Ханты, выяснив, что сегодня вести прием будет первый заместитель. Вот он, пока единственный, нащупанный Сергеем шанс. Написав кое-какие бумаги, он до обеда мысленно отрабатывал свои предстоящие действия, слова доклада, убеждения и даже завуалированные угрозы.

Неторопливо выбраны и приобретены сигареты и кофе. Так же неспешно Сергей направился к вещевому складу. От него до ДОФа оставалось сто пятьдесят шагов. Ни одной сколь-нибудь знакомой физиономии в обозримом пространстве не наблюдалось. Тем не менее, зайдя в помещение склада, Сергей минут десять изучал всякую информацию, развешанную по стенам, ожидая, что вот-вот в открывшуюся дверь заглянет кто-нибудь из его новых знакомых.

Ничего не происходило. Сергей прошел мимо ряда дверей, потом через несколько комнат и коридорчиков, заваленных строительным мусором. Ни один из немногочисленных посетителей им не заинтересовался. Вот, наконец, обитая ржавой жестью дверь в самом дальнем закутке полуподвала. Еще во время гулянья по магазинам Редин издали рассмотрел, что снаружи замка на двери не было.

Проход к ней изнутри оказался завален какими-то ящиками, коробками, тряпьем. «Хорошо, хоть лампочка горит», – подумал Сергей. Фонарика у него с собой не было, но зато в одном из помещений по пути он прихватил толстенную арматурину, с помощью которой, немного повозившись, сумел отодвинуть заржавевшую щеколду. Путь был свободен.

Десяток шагов до угла соседнего дома вне видимости от обоих входов-выходов в складские помещения. Сергей быстро обогнул угол дома, потом сделал небольшой крюк вокруг еще одного строения и вышел к ДОФу с тыла, со стороны входа в спортзал.

На его стук открыли дверь разминавшиеся там любители волейбола. Кивнули в ответ на приветствие, приняв за своего, и вернулись к прерванной игре. Сергей постоял пару минут у дверей, якобы наблюдая за игрой, а на самом деле еще раз проверяясь. Затем через зал, минуя раздевалку, вышел на запасную лестницу и поднялся на третий этаж, где располагалась общественная приемная Командующего.

Перед закрытой дверью на стульях вдоль стен квадратной комнаты сидели десятка полтора человек, ожидая своей очереди. В углу за небольшим столиком расположился адъютант Командующего. К нему уверенным шагом направился Редин.

– Вы под каким номером записаны в очередь на прием, товарищ капитан-лейтенант? – Голос был вежлив, сух и безразличен.

– Сегодня Федор Генрихович принимает? – искусство отвечать вопросом на вопрос совсем не так просто, как может показаться. Особенно, если это противно твоей натуре. Сергей очень долго вырабатывал у себя эту способность и доводил ее до полного автоматизма в разговорах с чиновниками и клерками в присутственных местах, особо надоедливыми начальниками и ответственными работниками «некрупных весовых категорий». Действовало безотказно: вынужденный сам отвечать, человек терял инициативу, иногда сбивался с мысли и полностью выходил из образа блюстителя казенно-чиновничьих интересов. Иногда после этого с ним даже можно было разговаривать по-человечески. Или, не снижая напора, добиваться своего кавалерийским навалом. Этот вариант вырисовывался и сейчас здесь.

– Да, сегодня ведет прием первый заместитель Командующего контр-адмирал Кулебяка.

– Ну, слава богу, значит, я все правильно понял, – не давая остановить или перебить себя, Сергей уверенно продолжал, – а то вчера вечером звонит мне Федор Генрихович домой, там никого нет, только автоответчик работает, да и тот почему-то текст с помехами записал, Просьбу Федора Генриховича я хорошо понял, и время – пять часов вечера, а вот куда мне подойти надо, трудно было разобрать. Значит, все правильно рассчитал.

Продолжая говорить, Редин достал из внутреннего кармана запечатанный конверт и протянул его адъютанту:

– Пожалуйста, в свой очередной заход туда, – Сергей кивнул на дверь кабинета, – передайте это Федору Генриховичу. Здесь его выполненная просьба. Он знает и ждет. Не задерживайтесь, пожалуйста! А я пойду, не стану отвлекать, – не дожидаясь естественного вопроса, готового вот-вот сорваться с губ удивленного и растерянного адъютанта, повернулся спиной, несколькими большими шагами пересек приемную и скрылся за дверью.

Дальше должен был работать точный психологический расчет. Не передать конверт или задержаться с его доставкой адъютант не мог, особенно после всего, сказанного Сергеем. Это было бы противно его натуре. Задавать вопросы большому начальству, да еще при исполнении, с целью проверить эти слова, он тоже никогда не решится. Кулебяка конверт вскроет тут же. Это – нормальная человеческая реакция. Последующий расчет Редина строился на том, что Кулебяка немедленно захочет его видеть. Сергей и не думал уходить из коридора.

Итак, на раздумья адъютанту – десять секунда, заход-подход – двадцать, вскрытие конверта, прочтение – двадцать, недоумение – пять, повторное прочтение – десять, принятие решения – пять, бег адъютанта из кабинета через приемную до коридора – десять. Значит, по истечении полутора минут…

Дверь в коридор распахнулась и показался уже запыхавшийся адъютант:

– Товарищ капитан-лейтенант! Вас немедленно требует к себе заместитель Командующего!

Сработало! Молча Редин последовал за адъютантом. Перед кабинетом тот отступил в сторону, пропуская Сергея, а потом бесшумно прикрыл за ним дверь.