Олег Кондратьев – Двойной захват (страница 23)
– Мы не занимаемся кадровым перемещениями. Мы –
– Товарищ капитан первого ранга, тем не менее, именно вы подаете списки в эти кадровые органы по своей
– У тебя губа не дура, а наглости – просто до жопы! – Переварить спокойно такой ультиматум Любимцев не мог. – Да ты у меня завтра же складами ГСМ на долбаной точке будешь заведовать!
– А вот это вряд ли, Валерий Яковлевич. А то чуть раньше на вашем столе не фотографии окажутся, а сам урановый стержень! – Сергей уже не сдерживался. – Понял, ты?! Ответ через Сердюка передай, который рядом стоит. Да глупостей в запале не наделай, капраз! Как бы пожалеть потом не пришлось. Остынь! – Сергей резко положил трубку.
Отлично! Любимцев взбешен. Сейчас он оторвется на Лехе, остынет, сообразит, что, в общем-то, Редин не угрожает никакими разоблачениями, а просто пользуется моментом, нагло выторговывая себе лакомый кусочек. И только им пасть капитану-лейтенанту и можно заткнуть. Смирится. Но поделиться с кем-то ему будет просто необходимо. Вот из-за этого «поделиться» Сергей затеял весь спектакль. С одной стороны, любое шевеление Любимцева непременно будет отслежено людьми Шевкунова и даст тому в руки лишнюю ниточку. С другой, это шевеление вызовет волну, которая никак не сможет миновать Сергея. Опасной она быть не должна, но может помочь Редину вычислить других действующих лиц. Такая вот разведка боем.
В этом и был его расчет. Сейчас он казался верным.
– Ну, Серега, честное слово, я думал, его «кондрашка» хватит! Трубку швырнул мимо телефона, побагровел, глаза бешеные, слюной меня всего забрызгал, орет. Чем только он тебе не грозил! И мне тоже. – Сердюк уже который раз за вечер, сидя на кухне Сергея, смаковал подробности событий в кабинете Любимцева. – Какого черта ты вообще полез к нему со звонком? – В ответах Сергея Леха не нуждался. – Я же говорил тебе, что сам решу эти вопросы с ним. – По мере опустошения стаканов, Алексей расцвечивал свой рассказ новыми подробностями. – Под трибунал, орет, за саботаж! Оскорбление старшего начальника! Схватился докладную писать на имя Командующего флотом. Сломал шариковую ручку на втором слове. Потом еще пять минут рвал бумагу в клочья, бегал по кабинету и гнусно матерился.
– Леха, ну ты Шекспир, прямо: еще пара стаканов и у тебя трупы начнут по кабинетам валяться. Ты лучше еще раз эпилог расскажи.
– Дай горло промочить! – Страшная вещь эта засуха в Лехином организме! – В конце концов приказал мне уже завтра по пути в Ханту привезти ему выписки из твоего личного дела, – Сердюк похлопал Сергея по плечу, – можешь паковать чемоданы и готовить отвальную. Ох, и напьюсь же я!
Выяснением подробностей Редин себя не утомлял, они ему были абсолютно не нужны, а изрядно набравшегося Алексея такое отсутствие любопытства уже не настораживало. От живописания сцен предполагаемой кровавой расправы над Сергеем мысли Сердюка по вполне определенным мужским законам перетекли в область прикладной эротики, и он ухватился за телефонную трубку. Через пару минут переговоры были завершены полной победой необузданного мужского темперамента над женской скромностью и добродетелью. – Вот видишь, Серега, никак не дает эта военная служба должным образом семье отдаться.
– Ага, я просто чувствую, что ты уже нашел, кому сегодня отдаться.
– Понимаешь, я рассчитывал, что целых двое суток проведу, как порядочный, дома: жену приласкаю, детишек пересчитаю… А теперь придется целых полдня завтра торчать в нашем отделе кадров, извлекая твои выписки, потом мчаться к Любимцеву, а оттуда, кроме как в Ханту, уже пути нет. Хотя мы там до послезавтра абсолютно не нужны. Получается, что только сегодня я и могу домой на ночь заскочить.
Ну, скажи, разве имею я моральное право своим суматошным и пьяным кратковременным ночным вторжением травмировать неустойчивую детскую психику и тонкую внутреннюю женскую организацию?!
– Красиво излагаешь.
– Конечно, я не могу позволить себе такого глумления над собственной семьей. Поэтому я до утра заскочу к одной… знакомому: там, как назло, муж в командировке. А завтра в обед прихвачу тебя и не спеша поедем. Может, по дороге еще какая мысль в голову завернет…
– Ну, сколько раз учу тебя: не путай ты голову с головкой! Надеюсь только, что сегодняшняя ночь отобьет у тебя все желания отдаться кому-либо, кроме службы.
– Серега, нас марксизм учит, что желания пролетариата, а мы его плоть и кровь, должны быть безграничны, неисчерпаемы и удовлетворены максимально по мере их возникновения!
– Какая чрезвычайно оригинальная трактовка классиков!
– Слушай, если моя Ленка тебе вдруг позвонит, скажи, что, как старшего, меня в Ханте оставили к переходу готовиться и уже не отпустят. Она знает, что со мной там связи нет.
– Ладно. А ты мне звякни с утра, чтобы я собраться успел. Сейчас спать завалюсь, что-то не в форме я сегодня, – вот тут Сергей совсем не преувеличивал.
– Договорились. По пять капель и проводи меня до двери. – Чувствовалось, что мыслями Леха был уже совсем в другом месте. – Отдыхай!
После вспышки ярости в своем кабинете Валерий Яковлевич Любимцев еще долго не мог прийти в рабочее состояние. Но будучи совсем не глупым человеком он уже давно понял, что не только согласится на все условия Редина, но и доведет их фактически до успешного выполнения. Только такой путь позволял чувствовать себя более-менее спокойно и не вредил делу. От таких выводов злость непроизвольно закипала снова и приходилось прилагать немалые усилия, чтобы ее сдерживать.
Телефонный звонок раздался как раз на самом пике раздражения.
– Валерий Яковлевич, привет вам из родной Гремихи от всех бывших сослуживцев. Я проездом, вот решил отметиться. – Голос был уже знаком Любимцеву, и перед глазами так и встала фигура коренастого мужчины с добродушными глазами и твердым лицом. – Можете спокойно говорить?
– Да, я один в кабинете.
– Что ж вы сами-то не позвоните?
– Нужды не было. Все идет по плану.
– Лукавите, Валерий Яковлевич. Звоночек интересный только что вам был. По межгороду. Поделиться не желаете?
– А как вы…
– Неуместный вопрос, – перебил собеседник, – мы же вас оберегаем.
– Так что я должен рассказывать, если вы и так в курсе? – все еще недовольно пробурчал Любимцев.
– По факту звонка – да. А вот содержание разговора… Не затруднит вас вкратце воспроизвести, так сказать.
Капитан первого ранга сжато изложил суть беседы с Рединым.
– Вот и все. Это не проблема. Я разобрался с ней сам.
– Действительно, не проблема. Но факт очень примечательный. И вас лично он серьезно задевает. Вон, даже по голосу чувствуется.
– Ерунда! Это все каждодневная рутина.
– Ну-ну, как скажете. Вообще-то благодаря нашей активности, мы во многом развязали себе руки и получили свободу действий в отношении этого офицера. При необходимости можем и…
– Я не вижу криминала в его действиях. Хотя…
– Вот-вот, Валерий Яковлевич. Наши с вами мысли очень схожи. Впрочем, вы занимаетесь своим технически обеспечением, а мы будет жестко контролировать его действия. Знаю, что в Ханта-губе работы закончены. Значит, через двое суток выход?
– У них неполадки с дизелями. С утра я отправляю туда гражданских спецов и запчасти. Думаю, не больше чем на сутки будет задержка.
– Любимцев! – Мужчина отбросил наигранную доброжелательность, – вы должны сегодня вечером доложить в Центр точный срок выхода, а завтра представить детальную карту перехода!
– Я знаю свои обязанности!
– Прошу прощения за напоминание, – в голосе говорившего меньше всего было ноток извинения и раскаяния, – и не держите ничего в себе, Валерий Яковлевич, делитесь сразу же со мной, пока есть такая возможность. До связи!
Ничего не ответив, Любимцев повесил трубку. Затем по селектору отдал распоряжение оперативному дежурному вызвать к нему в кабинет главного инженера Судоремонтного завода.
Всю дорогу до Ханта-губы Сергей не выходил из машины Сердюка. Двигались они неторопливо. Сидящий за рулем Леха продолжал находиться в состоянии полугипнотического транса, хотя с «медиумом» расстался еще на рассвете и даже успел полдня поработать в отделе кадров с рединскими документами. Теперь же казалось, что его остекленевший взгляд устремлен не в лобовое стекло, а куда-то внутрь себя, в бездонные пропасти и бесконечные лабиринты его бессмертной любвеобильной души. На губах время от времени появлялась слабая блуждающая улыбка, тогда Сергей немилосердно толкал его локтем в бок, чтобы даже мимолетные воспоминания о прошедшей ночи не отвлекали от управления автомобилем и не послужили причиной ДТП с непредсказуемым исходом.
Когда, сделав крюк, они завернули в Росту в Техническое управление и Леха часа на полтора скрылся в муравейнике управленческих коридоров, Сергей откинулся на переднем сиденье, прикрыв глаза. Шишка на голове почти не беспокоила, по крайней мере, думать не мешала. Он понимал, что его последняя «телефонная рекогносцировка» обязательно будет иметь свои последствия. Вот только в чем они выразятся конкретно для него? Рассуждая логически, он вполне успешно доказывал себе, что ничего криминального не должно произойти. А вдруг? Пока ему казалось, что он достаточно осведомлен о планах противоположной стороны. Но, черт возьми, по большей части это были сплошные догадки. Даже точного расклада сил у него не было.