Олег Кондратьев – Двойной захват (страница 22)

Крови не было. Значит, били чем-то мягким, но тяжелым. Судя по размерам шишки чуть ниже темечка, никак не меньше трех килограммов. Красиво все-таки в кино бывает: герою в лобешник кувалдой приложат – глазки закатились, упал; отдохнул пару минут, а то и секунд – побежал дальше подвиги свои героические совершать. Кесарю – кесарево.

Подвиг Сергея – утвердиться на стуле и принять «живой воды». Для этого травмированный мозг задействовать не надо, руки сами знают, что делать. Заодно, как у врача-невропатолога, проверяется синхронность и точность работы отдельных частей организма. Правда, у врача заставляют попадать пальцем в нос, а здесь – стаканом в рот. Прошло. Без замечаний. Сигарету в зубы, две затяжки – не стошнило. Значит, сильного сотрясения мозга нет. После второй порции живительной влаги облегчение стало прямо-таки замечательным. И хорошо, что по затылку, а не в лоб закатали. С одной стороны, дыхательно-глотательный аппарат не поврежден, а с другой, как бы Сергей смог спать в своей излюбленной позе, уткнувшись лицом в подушку?

Доискиваться до причин нападения долго не понадобилось: из внутреннего кармана исчез конверт с фотографиями. Вновь Сергей мысленно поаплодировал четкости работы: на улице родного ему поселка нападение было обречено на провал. Значит, скорее всего, «их» было двое: один вел его до пункта печати и далее, другой находился в квартире. И конечно, работали они с рацией. В общем-то сейчас эти фото были ему совсем не нужны, а тот этап, о котором Сергей не говорил даже с другом-особистом, еще не наступил.

Может, все даже отлично складывается: «скормили» негативы так, будто они сами их добыли, преодолевая трудности. Второй комплект готовых снимков достали, лишь разбив голову Сереге. Хотя «отлично складывается» – это для кого? Ответ: для Шевкунова. Но ведь, что хорошо тому, то и Сергею не во вред. А вот это не аксиома. Игорь, конечно, ведет свою игру, в которой Редин, если пользоваться шахматной терминологией, выполняет роль где-то на уровне коня-слона. Такие фигуры далеко не всегда доживают до эндшпиля. Значит, своя игра должна быть и у Сергея, да такая, чтобы все, кто переставляет фигуры на этой доске, поняли: без вот этого офицера партию не выиграть!

Противниками не был учтен лишь один аспект – психологический. В отношении Сергея это был серьезный промах. Сколько себя помнил, Редин не прощал ни малейшего насилия, как морального, так и физического. В детстве это приводило к дракам, выйти победителем из которых было невозможно: слишком силен и многочислен противник, а остановиться Сергей не мог. В дальнейшем карьера не складывалась легко и безболезненно: признавая бесспорную ценность капитана-лейтенанта Редина как специалиста, даже всемерно пользуясь этим, начальство, тем не менее, на руководящие посты предпочитало назначать сговорчивых непротивленцев, обходя стороной независимого и постоянно готового к отпору офицера. Сергей же, искренне любя порядок, дисциплину и уважительное отношение между всеми людьми, невзирая на должности и ранги, никому и никогда не прощал хамства, грубости, наглости, «кретинизма и дебилизма». А эту грань на военной службе по мере «утяжеления» погон переступали практически все, вычеркивая себя автоматически из категории людей, к которым Сергей испытывал симпатию и уважение.

И ведь изначально ввязался он в эту историю именно потому, что кто-то заранее определил ему роль тупой «шестерки». Ну а сегодняшний удар по голове окончательно вывел Сергея на тропу войны. Он возжаждал мести. Остановить его было уже невозможно.

Вечером Сергей позвонил Шевкунову домой и в двух словах рассказал о дневном происшествии. Может, он живописал бы все гораздо подробнее, но по голосу Игоря почувствовал какую-то отстраненность, незаинтересованность. «Странно, ведь ему это на руку, а то все не знал, как бы эти фотографии втюхать понепринужденнее. Должен бы радоваться, прикрываясь сочувствием к моим травмам, но никак не оставаться равнодушным, – подумал Редин, – разве что…» Пришедшая в голову мысль показалась слишком абсурдной, чтобы на ней сосредоточиться.

– Игорек, ведь у тебя есть кто-то, кто официально занимается нашим кораблем?

– Вообще-то, конечно, есть. Но на нем весь ваш дивизион висит. И по одному разу в месяц не удается каждую посудину посетить. Сейчас он в Полярном «завис». Там торпедолов на ремонте, ну и свои заморочки. Ты, Серега, не переживай, я же сказал вчера, что человек из нашей конторы будет на борту. Серьезный оперативник, сам к тебе подойдет.

«Что же это я таким болезненно-подозрительным стал? А почему друг Игорек так спокойно реагирует на то, что меня чуть не угрохали? Не надо преувеличивать. Но впечатление такое, будто я ему «бородатый» анекдот рассказал – ничего нового! Откуда тогда он мог уже узнать о случившемся в моей квартире? Вопросы, вопросы…» – раздумья Сергея прервал настойчивый голос в трубке:

– …ты меня, вообще, слышишь?

– Конечно, Игорь.

– Так вот, присмотрись повнимательнее к вашему доктору.

– А…

– Не спрашивай, это оперативная информация. Просто присмотрись. Да, к комиссии не суйся! Этими наши люди уже занимаются. Сердюку ни о чем ни слова. Мое начальство не одобрило никого со стороны. Ну, ты у нас фигура особая. Я еще свяжусь с тобой до отъезда. Привет!

Ну что ж, присмотреться, конечно, можно. А если случится комиссию зацепить, не обессудь, Игорек, так вышло. Сергей понимал, что теперь он не представляет прямой угрозы ничьим замыслам, и на ближайшее время его оставят в покое. Разве что, приглядывая на всякий случай. Это дает ему определенное преимущество. Главное, суметь максимально его использовать.

Голова почти не болела, а еще одна порция спиртного окончательно примирила Сергея с суровой действительностью и позволила заснуть легко и спокойно. Главное, крепко.

Глава 7

Утро, может быть и мудренее вечера, но уж точно, гораздо отвратительнее. Голова раскалывалась, боль захватила правую половину шеи и даже отдавала в плечо. Поэтому, когда Сергей решил побриться, из зеркала на него удивленно-настороженно выпучились глаза больного удода. Сходство довершала стоящая торчком на затылке прядь волос и необходимость склонять голову к правому плечу, чтобы уменьшить болезненное напряжение мышц.

«За все заплатите, сволочи!» – уже одна эта мысль действовала успокаивающе. Лезть под холодный душ не хотелось, Но необходимо, во-первых, с медицинской точки зрения, во-вторых, с гигиенической, а в-третьих, горячей воды все равно не было. В целительную силу моржевания Сергей никогда не верил, но сегодня, постояв под немилосердными струями и очень бережно растеревшись мягким полотенцем, он почувствовал себя практически здоровым. Легкий завтрак завершил утренний туалет, хотя время уже перевалило за полдень.

По характеру Сергей относился к тому типу людей, которые никогда не станут ожидать неторопливого развития событий, сидя сложа руки. Он всегда шел вперед. А сейчас, что бы там ни вообразил Шевкунов, шла его игра, и после выкуренной в задумчивости сигареты, Редин понял, что готов сделать свой ход.

Как и положено дежурной службе, на звонок телефона ответили практически сразу. Сергей начал скороговоркой:

– Это вас беспокоит из Ханта-губы заместитель командира береговой базы. Посмотри, пожалуйста, по Книге посетителей, был ли у вас сегодня капитан третьего ранга Сердюк. Ах, он и сейчас там? Это очень удачно! Куда ему пропуск выписывали? К Любимцеву? Соедините меня, пожалуйста, с его кабинетом.

– Капитан первого ранга Любимцев слушает!

– Здравия желаю, товарищ капитан первого ранга! Это вас беспокоит один любопытный фотограф с плавмастерской в Ханта-губе. – Сергей выждал несколько секунд. Любимцев молчал. – Капитан-лейтенант Редин. – Опять молчание. Но трубку не бросали. «Эк тебя ошарашило-то!» – Прошу извинить, что беспокою вас лично, но посчитал это своим долгом. Спецработы, которые только что закончились на плавмастерской в Ханте, по всем параметрам выпадают из ряда обычных перегрузок. Нестандартная зона, отсутствие какого-либо спецоборудования для нее, радиоактивный фон превосходит допустимый в лучшем случае на один-два порядка. Кроме того, была еще необходимость работать на два фронта, так сказать: помимо загрузки в хранилища на плавмастерской, еще и выгрузка с неизвестной плавемкости-баржи. Все вместе создавало очень серьезные трудности и даже аварийные ситуации. Как и случилось недавно при загрузке одного из ТВЭЛов, – уже привычное молчание капитана первого ранга подтверждало правильность выбранной Сергеем линии. – Вы в курсе, да? Так вот, основные вопросы с начальником мастерской на ПМ капитаном третьего ранга Сердюком были решены и не вызывают неудовольствия у начальников смен, включая меня…

– Так чего ты хочешь, капитан? – Помимо явной грубости, на которую Сергей никак не реагировал, так как не только ожидал ее, но и сам провоцировал, в голосе Любимцева отчетливо звучали нотки не только удовлетворения, но и торжества.

– Учитывая сложность и опасность работ в Ханте, и тех, что еще предстоит выполнять на Новой Земле, включая переход туда, я бы хотел, чтобы они были последними в моей вынужденной карьере перегрузчика. О возвращении на подводный флот думать уже поздно – возраст не тот. А, поскольку я сам урожденный ленинградец, вполне логичным был бы мой перевод именно туда, в военную приемку, для дальнейшего прохождения службы. – Сергей знал, что это – хрустальная мечта многих его сослуживцев, но без соответствующей «лапы» практически не осуществимая.