Олег Кондратьев – Бомба для президента (страница 30)
Редин решил полностью не переодеваться в защитные костюмы, а ограничился бахилами, чтобы просто пройти по палубе, и перчатками, чтобы можно было безбоязненно прикасаться к чему-либо. Его торопило время.
– Гера, двигайся точно за мной, ничего по пути не трогай. Мы просто пересечем корабль с борта на борт и по сходням переберемся на корпус подводной лодки. Там спустимся внутрь реакторного отсека и, как ты говоришь, будем посмотреть.
– Я понял, Серж. И даже еще кое-что запомнил после той первой операции в Баренцевом море.
– Ну и отлично. Тогда в путь. Да, чуть не забыл. Ты не удивляйся, что я поведу тебя не по прямой, а всякими обходными путями. Старайся не высовываться, быть незаметнее. Потом объясню причину.
– Веди, Сусанин!
Действительно, вместо трех десятков метров по прямой палубе они двигались по самому краю зоны, то в тени подъемной стрелы крана или каких-то громоздких механизмов, то спускаясь и поднимаясь по коротким неудобным трапам, пока не выбрались на сходни с высокими перилами, ведущие на корпус субмарины. Но и здесь Редин заставил Талеева присесть и пробираться чуть не ползком. Наконец они добрались до широкого и глубокого выреза в корпусе ПЛ, который вел прямо на крышку атомного реактора. Здесь все было затянуто прочной пластиковой пленкой. Сергей еще раз напомнил о максимальной осторожности и первым начал спускаться вниз по трапу, пока не ступил на реакторную крышку. Здесь он дождался Геру, и вдвоем они отошли в дальний угол к отсечной переборке.
– Думаю, теперь самое время для объяснений.
– Не проще было сделать это в чистой командирской каюте, сидя в креслах?
Редин пожал плечами:
– Может, и проще. Зато здесь нагляднее. Да и по пути сюда я успел заметить кое-какие следы, подтверждающие мои самые нехорошие подозрения. Вообще, тебе как лучше изложить: по порядку или сразу с печального конца?
– Порядок мы всегда успеем восстановить. Давай с конца!
– Тогда остался еще один маленький штришок. Помоги мне аккуратно поднять эту пленку и отложить ее в сторону. Так. Что, крышка реактора оказалась не такой гладкой, как ты ее себе представлял? На ней действительно расположены движки, управляющие решетками… А, не бери в голову всякую конструктивную дребедень! «Зри в корень!» – любимый афоризм Козьмы Пруткова. А чтобы «узрить» быстрее и точнее, лучше заранее знать, что именно мы собираемся увидеть.
– Ты и это знаешь?
Редин серьезно кивнул и спокойно произнес:
– И тебе скажу: хочу, чтобы ты увидел мощный взрывной заряд по всей окружности крышки.
От неожиданности Талеев даже слегка отступил назад.
– Что-о-о?!
– Ищи-ищи, Гера, это ближе к твоей «епархии». А то ведь я-то, по незнанию, могу и сразу тарарам учинить.
Журналист присел на корточки и начал медленно осматривать место стыка крышки и корпуса. Он неторопливо перемещался по окружности, изредка протягивая вперед руку и слегка касаясь пальцами в тонкой резиновой перчатке какого-нибудь выступа. Заметив кабель или просто электрический провод, он подолгу взглядом отслеживал, откуда тот выходит и куда ведет. Только потом осторожно передвигался дальше.
В полном молчании прошло минут пять. Внезапно зазвонил мобильный телефон Редина. Он приложил его к уху и тут же досадливо плюнул и вполголоса чертыхнулся.
– Да, товарищ капитан 1-го ранга, это капитан 2-го ранга Редин… – Из маленького динамика неслась неразборчивая, но громкая брань. Сергей посмотрел на Геру, который не обратил на звонок абсолютно никакого внимания и сосредоточенно продолжал свои исследования. После этого он набрал побольше воздуха в легкие и рявкнул: – Да заткнись ты!.. «Твой корабль», – передразнил он. – Ты всю ночь на борту харю толстую на подушке в командирской каюте плющил и жопу просиживал, шильцо попивая в кают-компании! А вместо этого самому надо было хоть раз свою подводную лодку обойти и самые потенциально опасные места проверить. Мало того что у тебя ядерный реактор раскрыт, как пасть бегемота, он еще и общедоступен, как проститутка с Ленинградки! Нет!!! Никуда ты не будешь звонить. Ты сейчас пошлешь своего механика, который распечатает и откроет носовую аппаратную выгородку реакторного отсека. И я с моим коллегой выйдем. Вот именно! Тогда и поговорим. И коллега предъявит тебе свои полномочия. Но тебе от этого станет только гораздо хреновее!
Редин оборвал связь, потом поднял глаза к подволоку, огляделся, заметил небольшой черный зрачок видеокамеры и ткнул в него вытянутым средним пальцем в общепонятном жесте. Фак ю! Потом спокойно объяснил Талееву:
– Совсем забыл я об этом командире подводной лодки. И про камеру не подумал. Хотя какая, на фиг, разница?!
Журналист закончил осмотр, выпрямился и сказал:
– Мне понравилось насчет бегемота: свежо, оригинально и не избито. Да. Не то что проститутки с Ленинградки. Фи! И про харю с жопой грубовато. А хреновее ему станет точно!
– Ты мне здесь, Гера, пока нас не выпустили, о главном поведай.
– Да, я ведь не крупный специалист в вопросах минирования, но навскидку для тебя как близкого друга подтверждаю: в любой момент здесь все может разнести «вдребезги напополам». А поскольку я практически не сомневаюсь, что здесь поработал тот же взрывник, что и дома у Мизиной… Стоп!
Талеев быстро шагнул от реактора к входной переборке и очень осторожно отвел в сторону большой лист полупрозрачной защитной пленки, свисающий от самого подволока. К металлической входной рукоятке переборки скотчем была примотана самая обыкновенная граната. За ее чеку внатяжку был зацеплен прочный и гибкий поводок, обмотанный вокруг стопорного механизма. При самом незначительном открывании снаружи круглой переборки чека выдергивалась и…
Журналист освободил чеку от поводка, а потом отсоединил всю гранату и спокойно положил в брючный карман.
– Так, о чем это я? А-а-а… Тот же самый взрывник! Люди – рабы привычек и стереотипов.
Редин только теперь перевел дыхание.
– Ну, знаешь… А если бы вызванный мною механик успел открыть дверь?!
– Так не успел же! Вот, кстати, и он.
Снаружи защелкал ключ в замке отпираемой переборки, и Редин только успел сказать:
– Талеев, то, что ты думаешь о грядущем теракте, конечно, страшно. Но неправильно!
Журналист удивленно поднял брови.
– На самом деле намечается настоящий апокалипсис как минимум регионального значения и мирового звучания. – Открытая снаружи переборка распахнулась, и рука лодочного вахтенного механика сделала приглашающий жест. – Пошли, патрон! Подробности уточню в каюте командира.
Друзья оставили в аппаратной выгородке загрязненные бахилы, перчатки и выбрались наружу, в проходной коридор седьмого отсека. Убедившись, что механик закрыл и опечатал переборку, они двинулись по направлению к носу лодки.
Центральный пост располагался в третьем отсеке. Посередине него в глубоком и низком «самолетном» кресле развалился внушительных размеров офицер с погонами капитана 1-го ранга на желтой форменной рубашке.
«Наверно, специально надел, чтобы было чем давить, – подумал Редин, – а про морду и… я точно предположил: размеры впечатляют».
Позади кресла с правой стороны стоял моряк с повязкой дежурного по кораблю и держал правую руку на открытой кобуре со штатным «макаровым». Слева от входа за тумбой перископа маячил молодой матросик с испуганными глазами и выставленным вперед дулом «АКМ». Руки его заметно дрожали. Позади у трапа остался дежурный механик.
– Явились, гости дорогие! – Голос командира лодки был полон нескрываемого торжества. – Данной мне властью командира-единоначальника я арестовываю вас обоих за незаконное проникновение на мой секретный корабль и сейчас отправлю на гарнизонную гауптвахту…
Может, он хотел еще что-то сказать. Может, Редин даже собирался что-то ответить. Но ситуацию без лишних слов разрегулировал Талеев в считаные секунды. Правой рукой он нанес несильный, но стремительный удар в шею дежурного с повязкой и пистолетом, после которого офицер мгновенно осел на палубу, кашляя и схватившись руками за горло. Сделав шаг назад, Гера левой рукой отвел дуло автомата в сторону, дернул его вверх и вправо, отчего брезентовый ремень соскользнул с плеча матросика, а сам «АКМ», удерживаемый за цевье, оказался в руках Талеева. Заметив краем глаза, что механик сзади не просто отступил, а вообще скрылся за переборкой, журналист ухмыльнулся и опустил рукоять автомата на самый низ объемного живота сидящего перед ним командира. Тот взвыл. Талеев усилил нажим и поинтересовался:
– Не передумал еще арестовывать, а?
Глаза капитана 1-го ранга медленно выкатывались из орбит. Свободной правой рукой Гера достал из внутреннего кармана удостоверение в красной лакированной обложке с тисненными золотом буквами и в раскрытом виде сунул под нос командиру.
– Сам прочитаешь или надо перевести?
Тот отрицательно затряс головой. Талеев бросил автомат ему на живот:
– Мой коллега сейчас распорядится, что тебе делать. И в собственных интересах постарайся все выполнить отлично. – Он сделал рукой приглашающий жест Сергею.
– Сколько человек у вас на борту?
Капитан 1-го ранга неуверенно оглянулся на поднимавшегося с палубы дежурного. Потирая горло, тот хрипло ответил:
– 15 человек вахты, считая командира.
– Вы все будете самым добросовестным образом продолжать нести корабельную вахту, согласно Уставу. В основном это касается тебя, дежурный. Обычные обходы корабля, личная смена верхних вахтенных, ну и все прочее. И ни единого человека на верхней палубе!