Олег Колмаков – Гарем ундер-лейтенанта Говорова (страница 10)
Герман едва-едва успел задремать, как до его слуха долетел какой-то резкий звук. Будто бы кто-то взялся размешивать какую-то жидкость в глиняной посуде. Причём, звук тот исходил вовсе не из коридора, а именно из его каюты.
Моментально открыв глаза, ундер-лейтенант увидел, сидевшего за каютным столиком неизвестного мужчину. Точнее, это был не просто мужчина, за толом сидел клоун с размалёванной мордой; в ярком, разноцветном костюме и колпаке с бубенцами. Причём, не совсем было понятно: улыбался ли тот клоун, либо улыбка была лишь нарисована на его угрюмом лице. В глаза непроизвольно бросалась непрерывная подвижность непрошеного гостя. Он никак не мог усидеть на месте. Клоун размашисто забрасывал ногу на ногу; ёрзал; вскакивал с табурета и вновь садился. При этом он не переставал крутить в своих руках цветную палку. На конце той самой палки торчала вырезанная и разукрашенная голова шута, точно такая же, как и её обладатель.
Глядя на данную лицедейскую картину, Герман поначалу подумал: а не сошёл ли он с ума? Однако вовремя сообразил, что нынче в гости к нему пожаловала вовсе не «тройка» или «десятка»… Ныне перед ним предстал сам Джокер. То есть, та самая игральная карта, которая бывает непременно желанной для любого картёжника, при любом игровом раскладе.
– Привет, Герман! Как поживаешь? – вот теперь клоун действительно улыбнулся.
– Тебе-то, какое дело? – невольно огрызнулся ундер-лейтенант, предвкушавший увидеть нынешней ночью вовсе не мужика, и уж тем более, не клоуна. Вне всяких сомнений, Говоров тешил себя надеждой, что в его каюту вновь пожалует дамочка, в объятиях которой он и проведёт ближайшую ночь, тем самым отвлекаясь от тяжёлых дневных воспоминаний о вчерашней красотке…
Пожалуй, на этом самом месте стоит сказать пару слов о том, что с самого детства Герман испытывал если не ненависть, то уж точно, неприязнь к разного рода ярмарочным петрушкам и балаганным паяцам. В первую очередь, связанно это было с тем, что объектом насмешек уличного фольклора, как правило, становились люди с высокими званиями и регалиями, коим, безусловно, являлся батюшка юного Германа, занимавший должность шаутбейнахта. При этом базарным шутникам было вовсе невдомёк, что Говоров-старший прошёл путь от рядового матроса до командующего арьергардной дивизией эскадры; по-настоящему являлся боевым офицером, в отличие от иных свадебных генералов, воистину достойных карикатурных частушек и кукольных постановок. Так уж вышло, что шутки, отпущенные в адрес батюшки, достаточно болезненно били по самолюбию Говорова-младшего. Потому и не любил он разномастное цирковое отрепье, к которому ундер-лейтенант тотчас же причислил и нынешнего незваного гостя, выглядевшего заправским шутом. То есть, абсолютно не серьёзно.
– Зря ты так, господин подпорутчик. Я не шут и уж тем более не паяц!.. – будто бы прочитав мысли офицера, оскорбился Джокер. – …Да и заглянул я к тебе лишь для того, чтобы тебе помочь.
– Интересно чем? – с определённым вызовом задал свой вопрос Герман.
– Я могу запросто дать тебе пару дельных советов. К примеру, как быстро и безболезненно избавиться от непристойных бабёнок, еженощно оказывающихся в твоей каюте!..
– С чего ради?.. – в искреннем непонимании поинтересовался Говоров. – …Те самые милашки, которых ты опрометчиво окрестил «непристойными бабёнками», мне вовсе не в тягость!
– Поверь мне на слово, в человеческом мире очень мало людей, способных признать в себе наличие случайно приобретённых дурных привычек!.. – в очередной раз, закинув ногу на ногу, Джокер приступил к ответу. – …Более того, поначалу они и вовсе не кажутся им дурными. Лишь тогда, когда наступает прозрение, когда пристрастия становятся непосильной обузой, менять что-то уже поздно. С вновь приобретённым, приходиться жить до конца жизни… Весьма и весьма короткой жизни!
Офицер, ты вовсе не понимаешь, как глубоко втягиваешься в то болото, становясь, всё более и более зависим от беспорядочного и бестолкового удовлетворения своих низменных потребностей. Прошу отнестись к моим словам предельно серьёзно. Как ты знаешь, в карточном мире я независим и весьма переменчив, потому и могу сказать тебе правду, приоткрыв глаза на кое-какие существенные моменты.
– Переспать с дамой, по-твоему, плохая привычка?.. – усмехнулся в ответ Герман. – …Тебе не кажется, что, избавившись от этой самой «вредной привычки», человечество прекратит своё существование?
– Менять женщин как перчатки, вот что я называю дурной привычкой!.. – пояснил Джокер. – …К пагубным привычкам я так же отношу твой безумный азарт вероотступничество!..
– Причём здесь вера? – Говоров уставился на ночного гостя в полном удивлении.
– Притом, что вместо иконы, ты молишься на карту из игральной колоды!.. – Джокер осторожно щёлкнул по стоящей на столе карте с изображением Лауры. – …Парень, пока ты не втянулся; пока не поздно… Давай, я расскажу тебе о том, как ты можешь избавиться от злополучной колоды, которую ты ныне прячешь под своей подушкой, как самое святое!
– И не подумаю! – категорично ответил офицер.
– Тебя, кстати, не волнует то обстоятельство, при котором гречанка, француженка, немка, австрийка, испанка и прочие из тех, кто за последнюю неделю побывал в твоей постели – все они, прекрасно тебя понимали! Ты общался с ними, как на родном языке. Давай я, хотя бы, расскажу тебе!.. – собеседник попытался развить данную тему, однако его тотчас оборвал Герман.
– Более не желаю ничего слышать!.. – ундер-лейтенант демонстративно заткнул уши пальцами. Однако очень скоро, он спохватился. – …Впрочем, кое в чём ты, пожалуй, сумеешь мне помочь. Посодействуй в возвращении Лауры. Хотя бы, ещё на одну ночь.
– Быть может, я навсегда избавлю тебя от её любовных чар? – переспросил Джокер.
– Забудь!.. – Говоров ударил по столу кулаком. – …И вообще, проваливай!.. В противном случае, я вышвырну тебя из каюты силой!
В то же мгновение, в корабельном помещении наступила полная тишина. Герман огляделся, каюта оказалась абсолютно пустой.
– Ну, не скотина?.. – переполненный гневом, Говоров завалился на кровать. – …Всю масть, сволочь, сбил!..
Открыв глаза, Говоров увидел её… Нет-нет, вовсе не Лауру. То была стройная дама с тёмными прямыми волосами. На вид ей было около девятнадцати.
«Получается, что этот клоун мне лишь приснился!.. – с облегчением выдохнул офицер. – …Тем лучше. Лучше, именно для него!..»
Глава 8
– Рассказывай! Как тебя зовут? – переключившись на ночную гостью, поинтересовался Герман.
– Ванесса!
– Довольно редкое имя!.. – в полголоса произнёс Говоров, и уж в полный голос добавил. – …Интересно, что оно означает?
– Явившаяся людям! – как бы, между прочим, ответила девушка.
– На каком языке?
– Естественно, на итальянском. Ведь я итальянка!
– Да, кто бы спорил!.. – улыбнулся барышне молодой человек. – …Конечно «естественно»!
– Что «естественно»?.. – в лёгком непонимании Ванесса глянула на Германа.
– Дело в том, что я ни слова не понимаю по-итальянски!.. – припомнив слова Джокера, уточнил Говоров. – …Меж тем мы свободно общаемся, словно на родном мне русском!
– Так ведь это сон!.. – улыбнулась в ответ итальянка. – …Ты мне снишься. Потому и понимаем мы друг друга, невзирая на то, что говорим на разном наречии.
– Скорее всего, так оно и есть! – офицер предпочёл не вступать в пустые и бесполезные разговоры.
Немного приглядевшись к гостье, ундер-лейтенант нашёл её достаточно симпатичной и весьма привлекательной. Стройное и аккуратное тело, хорошенькое личико, чем-то напоминавшее кошачью мордочку. В общем, с этой красоткой Герман мог запросто отвлечься от воспоминаний о той же самой Лауре.
На правах искушённого в интимных делах мужчины, без какой-либо суеты и спешки Говоров приступил к обхаживанию Ванессы, постепенно распаляя новую гостью. Ведь именно для этого дама пробралась в его каюту. Так чего тянуть, тратить драгоценное ночное время на посиделки и пустую болтовню? Ко всему прочему, Ванесса и не думала противиться; она не выглядела тихоней, безучастной куклой, готовой терпеть неприятные ощущения и безмолвно пресмыкаться перед партнёром. Дама, напротив, оказалась весьма податливой, старалась во всём отвечать офицеру взаимностью и, похоже, была не прочь поддержать любую, предложенную ей игру.
Интуитивно припоминая события минувшей ночи, а также учитывая раскованность Ванессы, её готовность к неким экспериментам, Говоров предпочёл сразу лечь на спину, усадив даму сверху. Приобняв партнёршу за бёдра, Герман принялся медленно двигать ею вверх-вниз, тем самым показывая, как это должно выглядеть. После чего, ундер-лейтенант отпустил барышню, предоставив ей полную свободу действий. Ванесса проявила себя весьма способной ученицей. Поначалу, она чуть снизила, заданный Говоровым ритм, однако приспособившись, принялась двигаться именно так, как и требовал от неё «учитель».
Откинув голову и чуть прикрыв глаза, офицер наслаждался текущим моментом, мысленно представляя, будто бы, он вновь с Лаурой.
Когда ж Герман приоткрыл глаза и глянул на Ванессу, он оказался удивлён тем, на сколь барышня была сосредоточена. Глаза её смотрели вниз, именно туда, где мужская плоть на две трети своей длинны была погружённую в её нутро. При этом дама прикусывала нижнюю губку, что делало её ещё более сексуальной и желанной. Былой объект вожделения Говорова, Лаура, как-то сам собой отошла на второй план. Нынче его сознанием полностью завладела Ванесса.