Олег Калугин – Верные (страница 7)

Этот идеал воина-подвижника, служащего высшей метафизической цели, формировался веками. Через почитание таких святых, как Георгий Победоносец, Феодор Стратилат, Димитрий Солунский. Илья Муромский. Их жития подчёркивают: главный подвиг состоял не столько в воинской доблести как таковой, сколько в мученичестве за Христа – готовности пожертвовать земной жизнью, славой и карьерой ради верности Небесному Царю. Они утверждали идеал служения как жертвенной миссии. И эта модель глубоко укоренилась в сознании русского воинства. Не просто воин, а воин-христианин. Не просто служба, а служение.

В более позднее время эти идеи получили глубокое философское и богословское развитие. Святитель Филарет (Дроздов), митрополит Московский, в своих проповедях неоднократно подчёркивал нравственную чистоту мотивации воина:

– Война – ужасное дело для тех, которые предпринимают её без нужды, без правды, с жаждою корысти или преобладания… Но война – священное дело для тех, которые принимают её по необходимости, в защиту правды, веры, Отечества.

Простая и мощная формулировка. Война бывает грязной и справедливой. Всё зависит от того, зачем ты воюешь. Если за правду – это священное дело. Если за наживу – это преступление.

Философ Иван Ильин, осмысляя эту традицию уже в XX веке, когда мир захлестнули две мировые войны, писал:

—Воин, приемлющий бой и смерть, должен иметь в душе своей некую живую святыню, которую он защищает и за которую умирает… Творческое, христолюбивое приятие меча делает войну осмысленной и нравственно оправданной.

Без святыни в душе воин превращается в убийцу. Со святыней в душе он становится защитником. Вот в чём разница.

Суворов и Ушаков: вера как основа побед

Практическое воплощение этой доктрины мы находим в деятельности великих русских полководцев. В частности, Александра Васильевича Суворова, который сам был глубоко верующим человеком. Не напоказ, не для карьеры – по совести, по душе. Суворов, автор знаменитой «Науки побеждать», строил всю систему воспитания войск на православной вере. Его знаменитый девиз «Мы русские, с нами Бог!» – это искреннее выражение глубокого убеждения, что русская армия сражается за правое дело под покровительством Всевышнего. Для него солдат был не «пушечным мясом» (как в прусской армии того времени), а «чудо-богатырём», соратником в священном деле защиты Отечества. Суворов видел в каждом солдате человека, образ Божий. И солдаты это чувствовали. Поэтому шли за ним в огонь и в воду.

Святой Праведный Феодор Ушаков

Адмирал Фёдор Ушаков, прославленный Церковью в лике святых (канонизирован в 2001 году), являл собой пример флотоводца-христианина, который приписывал свои победы не только тактическому искусству, но и заступничеству Божию. Перед каждым сражением – молитва. После каждой победы – благодарственный молебен. Его гуманное отношение к пленным было прямым следствием его христианских убеждений и разительно отличалось от жестоких нравов той эпохи. Ушаков не истреблял пленных, не продавал их в рабство (как делали турки), а отпускал домой под честное слово или обменивал. Почему? Потому что для него враг после окончания боя переставал быть врагом – он становился просто человеком, которого надо пожалеть.

Религиозный копинг: как вера работает сегодня

В современных боевых действиях, в частности в ходе СВО, философско-богословские основы воинского служения получают новое, экзистенциальное подтверждение. Это не абстрактная теория – это живая практика, которую видишь своими глазами, когда работаешь с личным составом в зоне боевых действий. В условиях высочайшего психоэмоционального напряжения вера становится для многих военнослужащих ключевым фактором сохранения духовной стойкости.

Современная военная психология и социология для описания этого явления используют термин «религиозный копинг» (religious coping). Копинг – это совладающее поведение, то есть способ справиться со стрессом, не сломаться под его давлением. Религиозный копинг – когда человек обращается к своим религиозным убеждениям и практикам для преодоления стресса. Молится. Носит крестик или иконку. Читает Псалтырь. Молясь, крестится перед боем. Всё это – не суеверие, а если хотите психологический ресурс, который реально работает по тому, что это Вера в Божью защиту.

Свидетельства участников СВО подтверждают высокую эффективность этого механизма. Один из офицеров (позывной «Купол») в личной беседе описывает свой опыт во время ракетного удара:

– Когда лежишь под обстрелом и понимаешь, что от тебя уже ничего не зависит, остаётся только одно – молиться. И это даёт не страх, а удивительное спокойствие. Приходит понимание, что если на то воля Божья, ты выживешь. А если нет – то ты уходишь за правое дело, за своих.

А вот пишет с Рязани Алексей – майор, десантник:

– Забота об парнях – это обязательно, так как они на тебя смотрят как на грамотного человека и мудрого. Касаемо молитв это тоже обязательно: Я лично поверил, когда жена моя молилась сутками и ездила по Храмам, и мы попали в ад, тогда я почувствовал, как меня накрыло теплым одеялом и спасло, именно в тот момент я увидел выход из тяжелой ситуации; Мои знакомые кто уходил на СВО со словами «мы заработать», ни один живым не вернулся.

Итак, это не философская абстракция, это – реальный опыт людей, которые смотрели смерти в глаза. И вера помогла им не сойти с ума, не впасть в панику, а сохранить ясность мысли и способность действовать.

Работа военных священников также показывает, что обращение к духовным ценностям помогает военнослужащим всех уровней противостоять «моральной травме» (о ней поговорим ниже), сохранять человечность и оправдывать свои действия высшей целью защиты Отечества. Священник в зоне СВО – это не просто человек в рясе, который проводит службы по праздникам. Это тот, кто каждый день работает с душами людей, помогает им не озвереть, не потерять себя, не превратиться в машины для убийства. Помогает остаться людьми.

Таким образом, учение Церкви о жертвенном подвиге воина находит своё подтверждение не только в истории, но и в реальной боевой практике. Это придаёт воинскому труду высший смысл и формирует тот самый «esprit de corps» (боевой дух, дух корпуса), который, по словам военных теоретиков, является не менее важным фактором победы, чем вооружение и тактика. Можно дать солдату лучший автомат в мире, но если у него нет духа – он не будет воевать. А если есть дух – он будет воевать даже с винтовкой против танка и победит.

Страх смерти и компенсаторная функция религии

Необходимость в мощной духовной и морально-психологической поддержке военнослужащих обусловлена сугубо прагматическими, психофизиологическими причинами. Экстремальные условия боевой обстановки активируют базовые инстинктивные реакции, вступающие в противоречие с требованиями воинского долга. Проще говоря: когда рядом рвутся снаряды, инстинкт кричит «беги!», а долг требует «стой и выполняй задачу». Этот внутренний конфликт колоссален. И не каждый способен его выдержать.

Когда в 2023 году, в лето (июль), я первый раз оказался на лбс (линия боесоприкосновения), то случилась ситуация, когда наемники из числа поляков нас сильно жали по всему фронту – обстрелы из всего сводили с ума. Началось все примерно в 4:30, а закончилось где-то в 21:30, это был реально кошмар. Примерно в 16:00 был пик и бой все ближе приближался к кп (командному пункту) батальона… Я танкист, и соответственно, по своей психологии, воспитанной за десятки лет, готов был сгореть, погибнуть в танке, но не пехотинцем. И вот внутри всё взбунтовалось: – Уходи, тут конец! Ты уже всё сделал и даже больше! Тебя тут вообще не должно быть!

Я не знал, что солдаты знали, что в части не числюсь, в списках той бригады не проходил, прибыл как бы на стажировку. И вот, сержант связист и говорит напрямую: – Полковник, уходи, тебе никто, ничего не скажет, хоть кто-то про нас расскажет – что мы не сбежали. Тебя же тут не должно быть…

На кп (командном пункте) в «трубе» под железкой, на тот момент осталось только несколько связистов, медик из «Ахмата» и человек пятнадцать лежащих раненых, ну и я. Вспомнились мои сыновья, дальше выгнал бесов из головы, взял себя в руки, одел бронник с каской, шлем, взял автомат и пошел к своему последнему месту – боя. Я четко понимал, что против спецов продержусь несколько минут и всё… Дальше произошли череда событий, которые можно охарактеризовать только чудом… и мы выстояли! Но это уже другая история.

По данным классических исследований военной психологии, при огневом контакте с противником лишь небольшой процент личного состава способен вести эффективный огонь, в то время как большинство подвержены паническим реакциям или ступору. Американский военный социолог С.Л.А. Маршалл в своей книге «Men Against Fire» (1947) проводил исследования во время Второй мировой войны и обнаружил шокирующий факт: только 15–20% пехотинцев в бою реально стреляли в противника, остальные либо стреляли в воздух, либо вообще не стреляли. Почему? Потому что убить человека – это психологический барьер, который не каждый способен преодолеть. Стреляющий на войне в противника, чаще не имеет к нему личных претензий и поэтому убить человека просто-так дело не такое простое – нет мотивации. И это особо верно к американским солдатам, которые не видели зверств немецкой армии.